Imperial Blue

Белоснежный лунный свет дробился в каменной чаше фонтана, превращая воду в жидкое, растекающееся серебро. Среди колючих, темных стеблей и тяжелых, приторных бутонов аромат становился таким густым и сладким, что душил, впивался, задевал кожу. Только осевшая роса увлажняла воздух Йоичи Исаги, сын графа, пешка в политических играх, не имел права находиться здесь. Но все же стоял под завесой зеленого вьюна, под аркой сада императорского дворца. Фонтан разбавлял тишину, вода в нем не журчала весело. Она лениво перетекала из чаши в чашу, в драгоценные руки статуй нимф и ангелов, вторя размеренному, затухающему пульсу последней ночи. — Ты опоздал, Йоичи. Михаэль Кайзер, наследник императорского престола, владелец сада, сидел на парапете возле одной из многочисленных колонн. Он не взглянул на Исаги, который пришел. Лишь небрежно зажал между пальцами сорванный цветок — искусственный сорт, выведенный алхимиками, чтобы подчеркнуть величие его имени. Красиво, холодно и совершенно мертво. Золотые волосы практически сливались с бледной кожей в тусклом свете, а синие пряди смешивались со звездным полумраком. — Стража сменилась на пять минут позже, — тихо ответил Исаги, подходя ближе. Его белая рубашка была смята, несмотря на драгоценный черный агат на шее, а плащ вился по спине. Взгляд был усталым, хотя раньше в нем всегда горела искра, которую Кайзер так отчаянно хотел подчинить себе, но она погасла, оставив лишь пепел. — Всё слишком сложно, Йоичи, — быстро, даже нервно срывается с губ Михаэля. Он сжимает синюю розу в руке, а затем оборачивается. Его взгляд хмурый, беспокойный. На его голове блестит серебристая корона, украшенная жемчугом и бриллиантами, но Кайзер не рад. На плечах бархатный плащ, но это бремя, сковывающее тело. — Завтра совет объявит о моей помолвке. Нужен будущий наследник, а не… не это всё. Йоичи наблюдает, как Михаэль отпускает в журчащую воду скомканную мертвую розу. Кайзер протянул холодную руку, но замер в паре дюймов от белого, как свежий снег, лица Исаги. Он не понимает: оттолкнуть ли Йоичи или притянуть к сердцу. Расстояние между ними было коротким, но непреодолимым — пропасть из титулов, обязанностей и будущего, в котором они всегда будут по разные стороны трона. Кайзер наконец коснулся его щеки. Пальцы были морозными. Исаги накрыл его ладонь своей, прижимаясь к ней, словно пытаясь запомнить это душевное тепло, прежде чем все закончится. Навсегда. Они замерли в этом хрупком моменте, зажатые между блеском былого, мимолетного счастья, радости и пустотой наступающего одиночества. Михаэль остался один. Цветочные шипы глубоко вонзились в кожу, но боли не было. Только кристальная вода, смывающая алую каплю крови, и оплакивая то, что так и не смогло расцвести.