грани. арка полной луны.

три вторичные грани стоят перед быстро бегущей (и наверняка ледяной) речкой, приминая траву, и как обычно, ругаясь.  — вы такие грязные что на вас больно смотреть! я не собираюсь сражаться с вами когда вы такие запачканные! — чистота гневно машет руками держа за шкирку яркость и переодически оборачиваясь отчаянно пытающегося слиться с травой зверя.  — а на себя то посмотри! что сразу на нас наезжаешь?! и вообще, это не грязь! это чернила!! — яркость рьяно отбивается, пытаясь отобрать у чистоты право не мыться, в то время как зверь просто стоит в стороне и по собачьи чешет себе ухо.  — вспомни чьими стараниями я замарана. — чистота шипит на яркость, и наконец отпускает ее порядком скомкавшийся алый халат. подходит взъерошенный зверь, и встает рядом с помятой яркостью. они переглядываются, смотрят на стоящую впереди чистоту, и одним метким ударом в спину сносят ее в реку.  — ха-ха, собака, молодец! все же есть от тебя какая то польза в этой жизни…ай! — вслед за чистотой летит и яркость, а зверь радостно костерит их обоих на берегу.  — получили?! это за тот раз когда вы обе забили меня крапивой!  чистота и яркость вылезают, недовольно отряхиваясь от холодной речной воды. одежда противно липнет к телу словно пленка.  — даже раздеться не дали, идиоты. — чистота раздраженно стягивает с себя свое платье, и кладет сушиться на траву. яркость продолжает трястись и упрямо запахивать на себе мокрую плаще-тряпку.  — дура ты этакая, причина тряски? — зверь лениво забирает свои замызганные волосы в хвост, перевязывая их пучком эластичной травы. пряди выбиваются, так что хвост совершенно не сдерживает дикую шевелюру. скорее всего, если зверь нырнет, они расплывутся по воде как тина, или шевелюра утопленника.  яркость не отвечает, только стучит в ответ зубами, грозно зыркая снизу вверх.  — тебе же холодно, чего не снимаешь? — чистота потягивается и раскидывается на траве рядом с яркостью.  — м-мне так у-удобнее.  — не глупи, простудишься. — чистота отвешивает яркости подзатыльник, и сдергивает с ее плеч плащ под негодующие крики.   под плащом у яркости голые и загорелые плечи с сотнями выгравированных на них звезд - как мелкие шрамы или корки от ран из под кожи лезущие.  остальные грани кивают в согласии. раны - видимы или невидимы, никому приятны не бывают.  метки у яркости там же, ярко желтые на ладонях и запястьях, перекрывающие рисунок вен.  что-ж.  молчание разрушается громким всплеском прыгнувшего в реку зверя - с поверхности видно только волосы, как огромного чернильного кальмара.  какое то время зверь проводит под водой, а потом всплывает, и начинает плавать по собачьи разбрызгивая воду.  — фуу!! плыви нормально, на меня попало!! — орет с берега очухавшаяся яркость.  — брбрбрбрррр… — возмущенно булькает зверь из под воды.  — вылезай обратно как только отмоешься от своей пыли! я не собираюсь ждать тебя на берегу вечно! — чистота прикрывает себе глаза рукой дабы солнце не слишком слепило и выжигало зрачки, а зверь выныривает и что то бурчит в ответ. кроны деревьев над рекой отбрасывают причудливые тени похожие на неземных животных из лесов благодатного края. в траве ползают маленькие звездовидные гусеницы, незримо откусывая от травинок их верхушки.  все тихо.  зверь лежит на воде. чистота валяется на траве раскинув руки. яркость отковыривает листики камышей.  не битва - в кои то веки не битва. — вы когда нибудь слышали о пирах?  — пирах? конечно, это же классика. этикет является одним из первых навыков которому меня обучили.  — я слышала что там едят.  — зверь вылезает и оглушительно зевает во всю пасть, показывая острые белые клыки.  — тебя даже спрашивать бесполезно, у тебя в голове только лотосы и причины поплакать. чистота, а о кровавых пиршествах тебе рассказывали? — кровавых? чушь какая. — я была на одном. он закончился полнейшим кошмаром для одного из моих дражайших детей, но это не важно.  — опять ты болтаешь какой то нонсенс, заткнись. — ха-ха, ладно. — яркость прячет лицо в камыши и шепчет себе куда то в руку что то неразборчивое. — а стоило бы наверное послушать городского сумасшедшего… — что? — сама ты чушь и нонсенс, все что я говорю это чистая ложь! — хватит ругаться, я устала уши прижимать.  *** в солнечном небе поют голýбки, за ликом луны и солнца.  пора вам менять свои перья, низшие птицы!  спрячьтесь за ликом певца, монарха и верного прихожанина, пусть дарует это вам несколько капель яду в крови! закройте глаза перед грядущим. после смерти вас примет в свои колкие объятия благодатный край.