you are my salvation

Перед глазами яркая пелена боли, а в душе — огромная дыра. Сил кричать больше нет, слезы уже давно высушили глаза и щеплет, собственное тело каждой клеточкой отрицает то, что произошло и кажется, что сердце разорвется, не вынесет душевных мук. Удар по низу живота, вскрик, тянущая боль и кровь, бегущая по ногам. Яркий свет. Феликс вздрагивает, когда его плечом задевает случайный прохожий. Он оглядывается, понимает, что снова потерялся в своих воспоминаниях. Он трясет головой, не замечая, как ладонь аккуратно коснулась низа живота, и тяжело вздыхает, делая шаг вперед и таща за собой не совсем большой чемодан с вещами. Двери аэропорта открываются, и омега глубоко вдыхает воздух Инчхона. Пахнет морем и цветением вишни, на которую как раз сезон в Корее. Он оглядывается, стараясь принять то, что назад пути нет и раздвижные двери аэропорта символично закрываются, как бы подтверждая это. Он вздыхает, тяжело принимая нынешнюю жизнь, но все же шагает вперед, навстречу новой, но возможно, не такой длинной, как хотелось бы, и отнюдь не счастливой. Ведь тут счастья ему вряд ли светит, но он попытается найти хотя бы покой. — Господин, — обращается к омеге уважительно консьерж, который провел его до двери квартиры, рассказывая, как устроен жилой комплекс и выдавая ему ключ-карту. Феликс сразу обращает внимание на то, что к нему отнеслись достаточно уважительно, и немного радуется этому, но не сильно, ведь знает, что Корея не особо любит приезжих, даже если ты этнически этой стране принадлежишь, — если вам что-то понадобиться, в вашей квартире есть телефон, по которому вы можете позвонить в управляющую компанию, проблемы тут не часто возникают, но решаются быстро. Клининг обычно убирает два раза в неделю, но вы можете изменить график, как вам нужно. Феликс лишь кивает и отвечает односложно. Мужчина-бета средних лет мало интересует его своими рассказами, он и так знает, что тут к чему, ведь выбирал жилой комплекс со всеми возможными удобствами и безопасностью, на что омега смотрел в первую очередь. Все мысли заняты лишь тем, что он просто хочет прилечь на пару часов и вытянуть ноги, лететь в самолете почти одиннадцать часов весьма утомительно. Наконец, оставшись в тишине своего нового пристанища, Феликс вдыхает запах чистой, новой квартиры и проходит внутрь. Все, как на картинке, по которой он ее выбирал, много света, интерьер в бежево-серых оттенках, новая мебель, которая еще пахнет деревом, удобная планировка. Феликс немного ежится от непривычки и пустоты, но потом, приметив большой диван в гостиной, отбрасывает все мысли, думая, что в любом случае сделает здесь все под себя, заваливается на мягкий диван с приятной тканевой обивкой и, наконец, расслабляется, не позволяя плохим мыслям лезть в голову. Иногда в жизни приходится делать выбор, и подобно птице феникс, переродиться. Феликс, оказавшись омегой, что является слабым по всем фронтам полом, за свои двадцать три уже испытал на себе множество жизненных пороков. Жизнь его не щадила, не дала возможности почувствовать себя радостным ей, лишь била, пинала и колечила до той степени, что жить ее и вовсе не хотелось. Но, взяв себя в руки, и собрав последние силы, он все же решил, что надо попробовать дать себе шанс вырвать у этой жизни права на то, чтобы улыбаться, хотя она старательно у него это право отобрала. Не заметив, как провалился в сладкий сон, Феликс вздрагивает, когда чувствует спиной вибрацию телефона. На улице уже опускается вечер, а в большое квартирное окно заливается солнечным закатный светом. Он причмокивает после сладкого сна, откопывает под собой телефон и прищуривается уставившись в экран, не разбирая того, что там написано. — Да? — сонно отвечает он, но все же встает и садится, хотя глаза разлепить все еще сложно. — Ли Феликс, — слышится приятный женский голос из трубки, — ты уже прибыл в Сеул? Все в порядке? Ты не написал мне по прибытию. До Феликса доходит, кто звонит ему. Это Сон Чуён, его новый руководитель на кафедре, его новой работе, а так же единственный друг. Он резко раскрывает глаза, вспоминая, что действительно забыл отписаться и прочищает горло, перед тем, как ответить. — Да, Чуян-щи, извините, — трет рукой лоб омега, — перелет был долгим, я так устал, что почти сразу отключился, как перешагнул порог квартиры. — Слава Богу, — выдыхает женщина с той стороны трубки и, по голосу понятно, облегчено улыбается, — ничего страшного, Феликс, главное, что все в порядке. — Да, не волнуйтесь, госпожа, — кивает Феликс и сглатывает, в горле пересохло и говорить неприятно, — спасибо за заботу. — Феликс, — снова окликает его Сон и в этот раз тон ее голоса как-то изменился, — ты мог бы приехать на кафедру завтра? Просто научный руководитель, которому ты будешь ассистировать, немного сдвинул график, просил узнать, сможет ли раньше познакомиться с тобой, работы много. Он у нас трудоголик такой, — с той стороны слышится вздох, будто женщина устала только лишь говоря все это, — в общем, сможешь приехать? Феликс тяжело вздохнул, бегло оглядев квартиру. Чтож, планы по обустройству тоже сдвигаются, ведь подвести он никак не может, Феликс тоже, по натуре, трудоголик. — Конечно, Чуён-щи, — кивает он, будто она его видит, — приеду. — Спасибо, ты просто солнышко, — радостно отзывается женщина, словно выиграла миллион вон в лотерею, — тогда до завтра! Не терпится скоре тебя увидеть! — И мне, — не совсем правда, но и не ложь, — до встречи, госпожа. Убирая телефон на диван, омега роняет голову на руки, зарываясь пальцами в волосы. Голова еще не пришла в себя, а джетлаг немного дает о себе знать. Он снова берет телефон в руки, ищет переписку с госпожой Сон и пролистывает, открывает впервые файл, который ему скинули для ознакомления, и томно вздыхает. «Научный руководитель кафедры современного мира Хван Хенджин. 27 лет. Альфа.» Дальше Феликс не читает, блокирует телефон и отбрасывает на диван. Ассистировать альфе нет никакого желания, но выбора тоже нет. Сон уверила его, когда предлагала эту должность, что таких альф, как этот профессор еще поискать нужно. Учтивый, воспитанный, уже обзавелся омегой, но еще не женился. В общем — мечта, а не альфа. Феликс проверять не планировал, ведь его задачей было работать и учиться, даже если для этого нужно будет копошиться в бумагах и книгах денно и нощно. Он всегда выполняет свои обязанности на отлично, поэтому и тут не собирается отлынивать. Его бы не приняли в университет в Корее после года академа просто так, но Феликс тоже цену себе знал. Он был отличником с прекрасной характеристикой, поэтому Сон Чуён не планировала просто так оставлять нового омегу в студентах. Да и, она единственная, кто знал, что с ним случилось. Через еще два часа омега, переодетый в домашнюю удобную одежду, заканчивает с разбором чемодана и бредет в ванную, чтобы расставить все свои баночки с уходом на зеркало. Подготовиться к завтрашнему дню тоже стоит, поэтому, в перерыве он наносит маску на лицо, молясь и надеясь, что она освежит кожу и снимет отеки, которые появились после долгой дороги. В косметичке, на самом дне, омега находит тоненькую полосочку с двумя красными отметками, и игнорируя ком в горле, бросает ее в мусорное ведро. Отгоняет мысли куда подальше и продолжает расставлять свои склянки, еще боле педантично, чем до этого. Через десять минут смывает с себя маску, мажет лицо кремом, и так же, с пустой головой идет в спальню, решив, что хватит на сегодня, по пути заводит будильник и падает, в только что заправленную чистым постельным, кровать. — Пусть мне хотя бы здесь повезет, — тихо говорит он в подушку и закрывает глаза, почти сразу засыпая.

***

Утро встречает его приятным солнечным светом, он не зашторил окна, отчего проснулся раньше будильника. Решив, что это даже к лучшему, он уделяет особенное время подготовке к встрече с новыми людьми. Укладывает назад белые волосы, аккуратно заправляя их за уши, оставляя у лица лишь несколько вьющихся прядей, мажет лицо сияющим кремом, но не использует косметику, ведь он не хочет привлекать много внимания к себе, достаточно и того, чем его природа наградила. А наградила не малым, но омега больше не чувствует себя красивым, ему все равно. Надеть решает белую вязаную блузку, приятную к коже, и черные брюки, зауженные к низу, ничего вычурного, просто хочется выглядеть прилично среди нового окружения. Свой природный жасминовый запах не сбивает подавителями, ему их нельзя, отчего немного грустит, но секундно. Немного украшений, цепочка, пара колечек и любимую сережку в ухо, на ноги черные лоферы на шнурках. Смотрит на себя в зеркало оценивающе, сам себе кивает, берет с пуфа в прихожей кожаный рюкзак и спешит вниз, где его уже ждет такси. Сам-то он понятия не имеет, куда ему ехать или идти. Университет — большой и красивый, во дворе много зелени только начавшей появляться после зимы, все ухожено, но омега отчего то боится ступит туда. Вообще, ему пока все нравиться, хоть и очень не привычно. Цветущая вишня так пахнет и Феликс, перед тем, как все-таки пойти дальше и шагнуть в новую жизнь, задерживается на участке солнца, пробивающегося сквозь веточки цветущих деревьев, поднимает нос к солнцу и немного радуется, грея лицо. Утро прекрасное, хотелось бы, чтобы и дальше так было. — Привет, — отрывает его от раздумий чей-то приятный голос, — ты новенький? Не видел тебя раньше. Феликс смотрит на говорящего — парень, такой симпатичный, раскосые лисьи глаза, улыбается дружелюбно и ямочки на щеках такие славные. — Здравствуйте, — старается улыбнуться ему в ответ Феликс, но он, кажется, совсем разучился это делать, — я, да… что-то вроде. Ассистент на кафедру по истории нового мира, а… — Ян Чонин! — радостно заявляет парень, солнечно улыбаясь и протягивает руку новому знакомому, — тебя проводить? — парень явно ждет, когда омега хотя бы представиться и не давит, но Феликс пока что тупит и не понимает, как ему реагировать на такое дружелюбие. — Если тебе, не сложно, и ты не отвлекаешься от своих дел, — неспешна говорит омега, совсем теряясь, — меня… Феликс зовут. Ли Феликс. Мне нужно к госпоже Сон Чуен. — Не местный? — показывая рукой, так и не дождавшись, что ее пожмут, на проход в воротах, улыбается Чонин и следует за нерешительным омегой, — имя не корейское, — поясняет парень и снова улыбается. — Я австралиец, но, если тебе непривычно или неудобно, можешь звать меня Енбок, — омега делает попытку улыбнуться, но чувствует снова, что как-то коряво выходит. — Твои имена созвучны с словом «счастье». Мило, Енбок-а. А почему перевелся к нам, если не секрет? Феликс, на обращение тепло внутри отзывается, его давно так никто не звал, очень давно. — По некоторым обстоятельствам пришлось, — не планирует Ли просвещать совсем незнакомого парня в свою жизнь. Он не замечает, как они доходят до кабинета, все это время Чонин болтает с ним, рассказывая про универ, проводит небольшую экскурсию, омега подмечает, что парень очень милый, но никак не может определить его вторичный пол, и ссылается на то, что тот — бета, а возможно использует подавители. Он никак не пахнет, и Феликсу ничего за запах не говорит, а сам он спрашивать не хочет, думая, что это как-то неприлично. Чонин болтает еще пару минут, но Ли половину пропускает, потому что информации слишком много, а он, не настолько хорошо знает корейский. Точнее, знает он нормально, но обычно, ему нужно какое-то время, чтобы подумать над тем, что он слышит, а в данной ситуации думать не выходит. — Я тебя совсем заболтал, да? — снова лыбиться лисий парень и хлопает омегу по плечу, — это кабинет, в котором находится логово кафедры. Я побегу, у меня пара скоро, надеюсь, еще встретимся, Енбок-а! — Спасибо, — на этот раз Ли улыбается искренне в ответ, — спасибо большое. Обязательно встретимся, Чонин! — Можно просто Йени! — уже отойдя говорит парень и машет рукой, убегая по коридору. Феликс, стоя перед большой дверью кабинета с номером «106», несколько раз вдыхает и сжимает кулаки. Страшно. Хочется трусливо попятится назад и убежать, он не готов. Он слишком долго был отрезан от социума, что сейчас ему даже приветливый парень кажется опасностью. Но он берет себя в руки и стучит, а затем заглядывает в кабинет. Оттуда сразу пахнет бумагами и крепким кофе, который тут видимо, в большом почете. Еще немного амброй и мускусом, но этот аромат едва уловим. Женщина, лет 45, сидящая за столом, поднимает на него глаза, сначала непонимающе, а затем, растягивает губы в улыбке. — Ликси! — встает она из-за стола и идет к нему, пока тот, аккуратно заходит за массивную дверь кабинета, — ты опять не написал! Я бы встретила тебя, как ты дошел? — Меня проводили, — кивает он неловко улыбаясь, когда женщина осматривает его с ног до головы, держа за плечи, а затем тянет его вглубь кабинета ближе к оконному свету и снова становится в туже позу, рассматривая. — Ты еще красивее в жизни, чем в экране телефона, дорогой, ты так вырос. Я так рада, что ты приехал! Женщина говорит искренне, в ее голосе слышится нотка грусти, но она словно гордится омегой, который пересек океан, переступи через себя, и оказался здесь. Они виделись последний раз пару лет назад, когда она приезжала в Австралию, Сон Чуен была близка его семье, но все это было до. Она смотрит на него и Феликс видит, что ее глаза блестят, словно она сейчас заплачет, что подтверждает покрасневший кончик ее носа. Он понимает, что женщина испытывает к нему сильную эмпатию, знает, что довелось пережить юному омеге и теперь, видя его перед собой, не может, хотя старается, сдержать эмоции. — Мой мальчик, — Сон утягивает его в обьятья, прижимая к себе его голову, и Феликс отвечает ей, ведь она единственная, кому он доверяет, — у тебя обязательно все будет хорошо, слышишь? — говорит она, кладя голову на плечо, — никогда не забывай, что у тебя есть я. Ты здесь не один, малыш. Тебя никто не обидит здесь. В нос ударяет аромат, амбра и мускус, такой крепкий, но Ли не обращает внимание, ведь объятья госпожи Сон словно все тревоги внутри унимают. Он словно обрел маму, которая так трепетно гладит его по голове и уверяет, что все будет хорошо. Хочется ей верить, хочется сильно, он нуждается в том, кто будет так говорить, нуждается в тепле и любви. — Доброе утро? — голос заставляет оторваться друг от друга и обратить на себя внимание. Феликс спешно отодвигается от госпожи Сон и краснеет, складывая руки перед собой в замок. Женщина, отвернувшись к окну, вытирает щеки тыльной стороной руки, натягивает на себя улыбку и, наконец, обращает внимание на вошедшего. — Привет, Хенджини, — грустно говорит она и смотрит на него, — чего встал, как не родной? Забыл что ли, куда пришел? От резкой перемены настроения госпожи, омега теряется и не совсем понимает, как себя вести. Смотреть в глаза пришедшему альфе неловко, он застал их в не самый лучший момент и, Феликс хочет провалиться под землю. Феромоны альфы ненавязчивые, приятные и теплые. Сам он тоже страха особо не вызывает на первый взгляд, одет, словно он студент, в ушах куча сережек, а волосы завязаны в небрежный хвостик. Феликс бегло, чтобы альфа не заметил, проходит по нему взглядом и сразу опускает глаза. А он точно профессор и кандидат наук? В таком то возрасте. — Нуна-а, — тянет альфа и омега удивляется такому неформальному общению, — с самого утра решила собак спустить на меня? Я еще даже кофе не попил! — конючит альфа, словно ребенок, но улыбается, проходя в кабинет. — Нуна-нуна! — вздыхает госпожа Сон, — ты не во время зашел. — Прости, что я пришел на работу и отвлек тебя, — смеется альфа и садится одной ногой на стол руководителя, за что получает шлепок по бедру какой-то папкой, — знакомить будешь? Работы ведь — море! — он бросает взгляд на растерянного омегу и улыбается. Феликс совсем перестает понимать, что происходит и как ему себя вести. — Конечно! — улыбается Сон, — Ликси — это Хван Хенджин, научный руководитель кафедры, а еще раздолбай и профессиональный выматыватель моих нервов, — вздыхает женщина, а у альфы глаза на лоб лезут и закатываются так, что зрачков не видно, — Хенджини — это Ли Феликс, твой новый ассистент. Порядочный и славный омега, не смей перегружать его работой и скидывать на него свои обязанности, — ругается на него женщина, но без злобы, больше предупреждает. — Приятно познакомиться, — спрыгивает со стола альфа и тянет руку к омеге, тот немного вздрагивает, но ладонь протягивает, ведь неприлично отказывать, ладонь альфы огромная и теплая, — имя не корейское, но интересное. Счастье? — Взаимно, сонсенним, — отвечает Ли немного кланяется, переживает и бегло поглядывает альфе в глаза, — если вам сложно называть меня этим именем, можете звать меня Енбок. Словно заученный текст или дежавю, вот что испытывает омега. Совсем недавно он говорил это Чонину, а теперь альфе Хенджину. Ли чувствует себя странно, отпускает руку альфы и заводит ее за спину, чувствуя фантомное тепло на коже. Сердце колотится, но он старается не показывать того, как сильно ему страшно, хотя ничего страшного не случилось. — Енбок! — восклицает вдруг альфа, — славное имя, красивое, огненный дракон значит? Родители подходящее имя тебе выбрали. — Меня так дедушка назвал, — тушуется омега и немного грустнеет, — а родителей у меня нет. Хенджин немного теряется и улыбка, что до этого с лица не сползала, все-таки делает это. За спиной слышится тяжелый вздох госпожи Сон, но омега глаза поднимает и улыбается, стараясь не создавать еще более неловких ситуаций. Он привык, поэтому, не страшно. — Все в порядке, не волнуйтесь, — кивает он для уверенности, — так бывает. — Извини, Енбок, — серьезно говорит альфа, — нуна ничего про тебя почти не говорила. Я не знал. — Все правда в порядке, не волнуйтесь, сонсенним. — Хенджин, — говорит он и Ли удивлено смотрит, — называй просто Хенджин, а то неловко как-то, меня даже студенты сонсеннимом не зовут. Я же не старик какой-то. Неловкость понемного рассеялась, альфа показался действительно приятным человеком, воспитанным и совсем не строгим. Вроде. Он много шутил с госпожой Сон, а она ругала его, но тут же смеялась, а еще он называл ее нуной, что подтверждало, что они близки, в общем, атмосфера стояла достаточно дружественная и теплая. Омеге объяснили ряд его задач, и дали неделю, чтобы глубже влиться в процесс, но сильно не грузили, все постепенно. Он уже немного был ознакомлен с работами Хенджина, ведь госпожа Сон скидывала все для ознакомления, но сейчас ему предстояла более структурированная работа. Ему нужно было собирать некоторые данные, по запросу альфы, писать отчеты (разбирать его поток мыслей и знаний в цельную картину), участвовать в подготовке публикаций работ, и проверять домашку студентов. Феликс готов к тому, что ему предстоит, он надеется, что погрузившись в работу с головой он сможет отвлечься от своих мыслей, которые неустанно догоняют его время от времени. Уже как час он сидит над папкой в которую альфа собрал все свои записи, пометки, вырезки из других исследований, и сортирует все, на полезное и не очень. В истории современного мира он разбирается хорошо, ведь его дед тоже был кандидатом наук, историком, которого уважали. Омега пошел по его стопам, ему было интересно с самого детства, почему в мире произошли изменения и разделения людей, почему мир стал таким, что найти своего человека оказалось сложнее, чем раньше. В общем, Феликс был хорошо ознакомлен с темой, но на перестройку и адаптацию к другой стране нужно было немного времени. Омега сидит по правую руку за столом от альфы и, подперев рукой голову, м сосредоточенно изучает материал, между ними достаточно места. Альфа же погружен в работу — слушает музыку в одном наушнике, подергивает ногой и проверяет тетрадки студентов. Омега останавливается на каком-то клочке из газеты с заголовком «Омеги и их роль в обществе. История, почему роль омег важна в современном мире и их нужно беречь». Он внимательно вчитывается в текст пожелтевшего клочка, и расстраивается, что тот заканчивается раньше, чем доходит до самой сути. — Извини, — аккуратно обращается к альфе, — откуда эта вырезка? — не отрывая взгляда от бумаги спрашивает тихонечко омега, — продолжения нет? — К сожалению, — не сразу включившийся в разговор, отвечает Хенджин, — я хотел бы написать диссертацию на эту тему, но, крайне мало источников, в которых говориться о важности роли омег, сексисткое общество такое не любит, но я работаю над этим, — поясняет он и печатает что-то на ноутбуке. — Вы так считаете? — поднимает удивленные глаза омега и сталкивается с чужими карими. Отмечает легкую асимметрию, что выглядит достаточно забавно и родинку под левым глазом. — Конечно, — кивает серьезно он, — меня так воспитали, как я могу не уважать свою маму омегу? Как я могу не уважать своего омегу? Как я могу не уважать тех, кто нам, альфам, дарит жизнь? Я считаю, что вас ошибочно считают слабым полом, потому что вы невероятно сильные, и нам не понять, что приходится переживать омегам, когда их роль всячески принижают. Вас нужно беречь, потому что без вас не будет нас. Вообще ничего не будет. Феликс, глубоко удивленный тому, что слышит, притупляет взгляд. На его родине он всегда сталкивался с тем, что его не считали за человека и это повело за собой определенные последствия. Но он думал, что так везде, он думал, что такие альфы, как Хенджин, это исключение, а не норма. Оказалось, что были и другие, кто считали омег такими же людьми с правами. Хоть в современном мире и проще относились к «слабому» полу, позволяли работать, выходить в общество, позволяли многое, что раньше было недоступно, предвзятость никуда не делась. Бизнес, открытый омегой, никогда не был столь прибыльным, как бизнес, открытый альфой. Слова омег очень редко доходили до большого общества, а мнение и права все так же ущемлялись. Вроде изменилось, а вроде и осталось по старому. — Разве в стране, с которой ты родом, не было альф, которые считали так же? — вдруг спрашивает Хенджин и омега немного задумывается. — Определенно нет, я не встречал, — машет головой он. — Здесь тебе будет проще, — говорит альфа и дружелюбно улыбается, — здесь общество обязано уважать друг друга, не разделяя на слои. Конечно, тут все еще много тех, кто считает иначе, но… А как к тебе относились в твоей стране? — Меня воспитывал дедушка альфа, когда я остался один, — грустно говорит омега и в глаза Хенджина не смотрит, — он тоже был историком, а мне всегда была интересна история, но он был другим и направление у него было иное. Он был строгим, но старался воспитывать меня достойным человеком, хотя, скорее, — омега делает небольшую паузу, грустно вздыхая, — я единственный, кто мог бы продолжить его, как он считал, благородный род. Хенджин свел брови к переносице, переваривая полученную информацию. Задумался. — Ты ведь не инкубатор, — говорит серьезно он, — это только твое право. Здесь такого нет, но, конечно, возможно поэтому мы самая низкая по рождаемости страна, — нервно хихикает альфа. — В моей стране никто так не считал, — смотрит серьезно омега и альфа видит в его глазах какую-то боль, — если человек рожден омегой — значит должен нести пользу и рожать, а если он этого не делает — он бесполезен. Можно мне выйти за кофе? — не желая продолжать разговор, резко переводит тему Ли. — Ты можешь не спрашивать, Енбок, конечно иди, — поняв намек на то, что это, видимо, какая-то больная тема, он отворачивается назад к своей работе, но задумывается. Надо узнать, что этого омегу заставило уехать так далеко от дома. Омега, вспоминая то, что видел кофейню прямо возле входа в университет идет туда. Не по себе как-то на душе от того, что сказал альфе, ведь тот говорит вполне правильные вещи, и осознавать, что есть такие люди, достаточно приятно, но Феликс не намерен верить. Он этого альфу не знает и то, что тот показался дружелюбным и воспитанным — ничего не значит. Его цель — работа и развитие, пока он можно это делать. Омега достаточно от рук альф настрадался, чтобы так легко довериться и принять слова за чистую монету. Здесь он, возможно, сможет завести друзей, но в это круг явно будут входить представители большинства. Пока что он доверяет лишь госпоже Сон, и омеге этого достаточно. Вернувшись со стаканчиком холодного латте, он снова уселся за разбор не маленькой папки. Альфы в кабинете не было, он ушел на пары, поэтому, Ли даже дышать стало немного проще, хотя аромат амбры и мускуса все еще витал в воздухе. Он сидел один и не замечал, как пролетело время, госпожа Сон тоже убежала в деканат. Омега успел разобрать папку на три стопки, в первую входили наработки стоящие внимания, по ним можно было составить темы для будущих диссертаций, во вторую входили наработки, которые можно разобрать на курсовые для студентов, а уже из них отобрать что-то действительно интересное, ну а в третью стопку входил всякий мусор, непонятные темы, которые не притянешь для качественных работ, хотя и совсем бесполезными не назовешь. Омега посмеялся, когда увидел несколько записей от руки на вырваных листках из блокнота или обрывках каких-то бумажек, разобрать было сложно, так как почерк альфы желать лучшего не оставляет, но Ли разобрал парочку. Он понял, что, вероятно, все эти записи — пришедшие в моменте мысли и идеи, записаные куда попало, лишь бы не потерять. На одной из них было: «Выдающиеся омеги нашего века. Изучить и разобрать успех», на другой «Альфы, которые больше всего выступали против того, чтобы омеги имели право голоса… кто дал им право решать?». Все бумажечки с мыслями он собрал в отдельную папку, чтобы не потерять, ведь возможно, альфа дорожит своими мыслями и идеями. Он и сам так делал. Чуть позже, омега решил разгрести бардак на свой стороне стола, который был завален чем вообще только можно. Когда Госпожа Сон говорила, что альфа трудоголик, Ли не понял, но сейчас, кажется стал понимать. На столе лежали разные книги, про историю прошлого и будущего, написанные разными авторами, омегами в том числе. Газеты, в основном с достаточно скандальными заголовками, где альфы принижали значимость омег. Среди всего бардака Ли нашел папку с диссертацией самого Хенджина, трехгодичной давности. Почему мы не заслуживаем омег? Ли не успел ничего прочесть, потому что в кабинет вернулся альфа со стопкой тетрадей подмышкой и стаканчиком кофе в руках. Выглядел слегка замученно и сбито. Феликс отложил диссертацию и взглянул в окно. Темнело, а он и не заметил, увлекся. Вот так и пролетел первый день. Неужели у альфы так долго шли пары? Он прошел, бросил все на свою сторону стола, молча достал телефон и принялся кому-то звонить. Его феромон пах резче, что Ли поморщил нос. — Ты звонил? Что случилось? Я на паре был, — говорит слегка раздраженно альфа, и вздыхает, когда слышит верещание в трубке в ответ, Феликс слов разобрать не может, но не то, чтобы ему это вообще нужно. Он просто продолжает убираться и не мешает, словно его тут вообще нет, — Я же сказал тебе, Джиён! У меня очень загруженная неделя, нет, я буду поздно сегодня, если тебе скучно, пожалуйста, сходи в гости к подружкам, — по разговору Ли понимает, что альфа говорит со своим омегой, в голосе слышится снисходительные нотки, значит раздражен он не из-за него, наверное, — мы не будем обсуждать то, как мне работать и что кому отдавать. Мне ассистента дали не для того, чтобы я на него всю работу скинул, к тому же нуна голову мне оторвет. Все, Джиён, встретимся дома, — альфа сбрасывает, бросает резко телефон на стол и выдыхает. Ли, закончив с аккуратным складываем стопок, в рюкзаке находит влажные салфетки и протирает стол от вековой пыли. Он чистолюбив и ему нравится, когда на его территории порядок, но на сторону альфы не лезет, права не имеет, да и с чего бы. Внимание на него тоже особого не обращает, погрузившись в свои мысли и даже не видит, как тот наблюдает за ним, но потом утыкается в стопку тетрадей. — Мальчики, — вернувшаяся в кабинет госпожа Сон, замучено поправляет очки на переносице и становится перед ними, дожидаясь, когда на нее обратят внимание, — нам очень много работы повесили, так что, наберитесь терпения и сил, возможно, будем засиживаться тут, — совсем не радостно поясняет она, — нам отдали четыре группы сверху, это просто ужас! — Я сделаю план работы, не переживай так, нуна, все решим, — отвечает Хенджин и машет рукой, словно пустяк, — справимся, как и всегда. Феликс, — обращается альфа к омеге не отрывая взгляда от тетрадей, — ты сможешь за неделю папку разобрать или тебе нужно больше времени? — Я уже разобрал, — жмет плечами Ли и отдает ему рассортированную папку, — вы мне не это неделю дали? — немного обиженно спрашивает он. — Серьезно? — перелистывает файлы Хенджин, а из-за его плеча смотрит Сон, приподняв брови, — подожди, ты считаешь, что тема «Экономика феромонов: биология как фактор рынка труда и потребления» не годится для достойной диссертации и ее стоит отдать студентам? Это же очень важный вопрос! — альфа, пролистывая проделанную работу, выделенную омеге на неделю, немного удивляется, как он все разложил. — Не годится, — снова жмет плечами омега, говоря расслабленно, — думаю, что студентам стоит над этим поразмышлять, но не кандидату исторических наук. — Нуна, ты слышишь? — смотрит он снизу вверх на не меньше удивленную женщину, — у нас появился достойный соперник для дискуссий! Ооо, ты даже мои бредни не выбросил, — хихикает Хенджин, доходя по последнего файла с огрызками бумажек. — Я и сам раньше записывал свои мысли на что попало, и не хотел бы, чтобы они потерялись, — омега уводит глаза вниз, — среди этих мыслей может быть то, что действительно заставит задуматься. — Я приятно удивлен, — закрывает альфа папку, кладет ногу на ногу и смотрит на омегу прищуренным взглядом, — что ж, тогда завтра отдам тебе эссе студентов с третьего курса, оценишь их так, как посчитаешь нужным, если что-то покажется тебе интересным, откладывай, будем работать. Омега кивнул и улыбнулся уголками губ, было приятно, что ему так сразу доверяют, хотя, может быть это госпожа Сон зарекомендовала его настолько, он не знал, и не собирался узнавать. Он считал, что чем больше работы он будет делать, тем лучше. Ведь работа это единственный выход в его ситуации не сойти с ума. — Я подвезу тебя домой, Ликси, собирайся, — говорит госпожа Сон и сама идет к своему столу за вещими. Ли не спорит, молча забирает свой блокнот со стола, наушники и салфетки, складывает в рюкзак и ждет, когда соберется госпожа. Альфа возвращается к тетрадкам, попивая кофе. Видимо, он не собирается домой, и омеге своему не лгал. Феликсу становится интересно, как часто альфа так задерживается, ему бы такое тоже не нравилось. Он машет головой, отгоняя от себя мысли, пришедшие в голову. Ему вообще не стоит об этом думать, ведь он никогда альфу дома ждать не будет, а его самого там всегда будет ждать лишь одиночество и отсчет времени. — Не сиди долго, Хёни, — гладит Сон Альфу по плечу, — а то твой Джиён снова прибежит сюда скандалить, — про омегу Сон говорит с ноткой неприязни. — Не буду, нуна, — кивает альфа, — до завтра, Енбок-и, — улыбается он омеге, задерживаясь на нем несколько секунд, а потом снова задумчиво утыкается перед собой. Добираясь домой с госпожой Сон, они болтают о прошедшем дне. Женщина жалуется, что деканат повесил на них слишком много работы, а так же, группу своих курируемых студентов с последнего курса. Один альфа никак не может сдать все свои долги, и как бы она не пыталась достучаться до него, он лишь улыбается и сыплет пустыми обещаниями. Так же она говорит немного о Хенджине и о том, что в самом деле они родственники, но не близкие, но она действительно его нуна. Она знает его с детства и благодаря ней он пошел по стопам истории, а не как его отец, по стопам строительства, но альфа все равно имеет половину доли в компании и пассивный доход. Рассказывает также, что почему-то жениться на своем омеге альфа не спешит, говорит и так все устраивает, но Ли замечает, что она снова говорит о другом омеге немного с другой интонацией, будто ей неприятно упоминать его. Феликс за подробностями не лезет, ему это не особо интересно. — Я нашла тебе доктора, лучшего из всех, — аккуратно начала Сон, — он давно работает с такими случаями, как твой. Хоть здесь это и редкость, но все же, бывает. Опытный бета, кто знает, может он решит твою проблему. — Не думаю, госпожа, — хмыкает омега, — меня смотрели опытные врачи и говорили все одно и тоже. — В любом случае, тебе нужно здесь стать на учет, малыш. На неделе сходим, ладно? Феликс молча кивает и не спорит. Он знает, как госпожа переживает за него. Своих детей у нее нет, а заботиться о ком-то — в крови у омег, которой Сон Чуён и являлась. Она много лет принимает подавители, поэтому, многие думают, что она бета, но на самом деле это не так. Феликс давно с ней знаком. Она приезжала на конференции на его родину, которые часто посещал его дед, брав маленького омегу с собой. Дед и Сон Чуён были почти друзьями, она всегда питала нежность к Феликсу, передавала ему сладости и трепетно относилась. С последнего ее визита в Австралию прошло около пяти лет, и с тех пор все сильно изменилось. Как и Феликс. Он больше не тот солнечный мальчик, способный одной своей улыбку тучи разогнать, теперь его сердце сами тучами застелено, а в душе идет беспрерывная гроза.

***

Уже поздним вечером, омега сидит на диване в своей новой квартиры, после того, как слегка разобрал еще немного вещей, наспех перекусил и принял душ, смывая с себя легкий аромат амбры и мускуса, он решает побольше почитать о новом руководителе. Забивает в интернете имя и поисковик выдает сразу множество вариантов по его запросу. Феликс удивляется, так как даже не думал, что альфа имеет такую популярность. В запросах мелькают скандальные заголовки, «Альфа, который борется с системой….читать далее»; «Сын известного бизнесмена, прославился своими скандальными статьями и диссертациями….читать далее»; «Хван Хенджин, наследник строительно компании «Хваныль», выбрал низкий путь — защищать омег, может он и сам — омега?….читать далее» — Бред какой, — говорит в слух Феликс, прыская про себя, — он совершенно точно альфа. Следующий заголовок запроса заставляет Феликса кликнуть на ссылку и перейти на сайт. Отрывок той диссертации, которую он видел в кабинете, но так и не прочел, уж очень чешет его любопытство: Диссертация наследника «Хваныль» вызвала огромный резонанс в обществе, критики говорят, что этот альфа сошел с ума, а его отец не дает никаких комментариев. Предоставляем вам отрывок, который нам удалось раздобыть, ведь диссертация не была обнародована из-за большого количества споров вокруг нее еще на этапе названия: «Мир, в котором мы живем, достаточно часто принижает, обожает и издевается над слабым полом. Но только кто сказал, что он слабый? Разве это решать нам? Разве мы можем судить за тех, кого веками лишали права выбора? Разве можем относиться к тем, что проживает серьезные гормональные проблемы в организме, иногда даже борется с жизнью лишь для того, чтобы нам эту жизнь подарить? Мы знаем, что организм омег устроен так, что они могут не пережить банальной течки, но мы все равно делаем все для того, чтобы эти люди были унижены. Количество омег, которые подвергаются насилию и неподобающему отношению растет все больше. Количество омег, которые были похищены в рабство, и теперь числятся в статусе пропавших без вести и вовсе не разглашается. Никому не нужна жизнь тех, кто нам ее дарит, благодаря которым мы -альфы, имеем право на существование….» Омега закрыл папку и проморгался. Глаза намокли от того, что это было правдой. И он сам стал тем омегой, над которым не сжалилась жизнь. Но читать эти мысли, написанные альфой — было странно. Феликс помнит лишь одного более менее хорошего альфу — его дед, но и к нему были вопросы. Когда с Ли случилась беда, дед ему не помог, он обвинил его в том, что омега сам во всем виноват, что он не уследил за собой, и что он должен сам разбираться с последствиями. Тогда то омега и понял, что он совсем один в этом мире, никто не станет защищать его, тем более в той стране, где законодательство было только на бумаге писано, а по факту, никто ничего не делал. Лишь в одном месте омеги там были неприкосновенны — приют для тех, кому некуда идти или тех, кого изнасиловали. Для второсортных и тех, кого никто не возьмет. Феликс входил в то число. В приюте ему помогли, залечили раны, но сам факт. Он был в числе тех, кто больше никому не нужен. Второсортный, испорченный.