you are my salvation

Понедельник начинается с того, что Феликс чуть не просыпает, поэтому собирается спешно, не тратя время на лишние прихорашивания. Волосы просто расчесывает, опухшее после сна лицо мажет кремом, надевает первые попавшиеся вещи, в виде джинс, лонгслив оверсайз, и бежит вниз, где его уже ждет такси. В кабинет он влетает так же шумно и вроде, успокаивается, что опоздал не сильно, всего двадцать минут. Застывший возле окна Хенджин с кружкой кофе удивленного осматривает его с ног до головы. — Ты в порядке? — спрашивает альфа и делает шаг в его сторону. — Опоздал, — кивает омега и, заправив волосы за ухо, что альфа находит очаровательным, начинает доставать свои вещи из рюкзака на стол. — Феликс, двадцать минут это не опоздание, тем более для тебя, — смеется альфа и внутренне успокаивается, он то себе разного надумал, — ты можешь приходить и уходить тогда, когда тебе надо, в идеале просто пиши смсочку и все, за тобой тут никто не следит. — Для меня важна дисциплина, — отвечает омега и в сторону альфы не смотрит, — я не люблю опаздывать и нарушать собственный распорядок. — Ладно, я тебя понял, — снова смеется альфа на что получает гневный взгляд и тут же капитулирует, — я пошел на пары, не скучай, — обходит он омегу и едва касается его талии рукой. Феликс смотрит ему в след и не понимает, что это было и зачем. Все предельно понятно, как ясный день. Оба они что-то чувствуют, но оба так же понимают, что это все игра бесполезная, только у каждого своя правда. Феликс думает, что Хенджина попустит, наваждение спадет. Феликс прекрасно знает, что он красивый и обаятельный, а еще вкусно пахнет, у него никогда не было проблем с самооценкой, и до того, как с ним случилась беда, он был завидным омегой. Он даже здесь замечает, как на него смотрят другие альфы. Но сути это не меняет. Хван просто добрый, он защитник омег и все такое, ему Феликса больше жаль, чем что-то другое. А что сам по этому поводу Хенджин думает, Феликс знать не хочет. Сегодня у Феликса не мало дел, проверить домашки, а еще распечатать и рассортировать тесты на завтра, о которых просил Хенджин. Бумажная работа занимает много времени, поэтому, сунув наушники в уши, Феликс принимается работать. В кабинете тихо без Сон Чуён и даже одиноко, Хенджин, вероятно, придет только под вечер, а на обед пойдет со своим омегой. Сегодня и правда скучно. Рассортировав тесты для двух групп, Феликсу остается еще одна, когда в кабинет заходит самый неожиданный посетитель. — Привет, — говорит Джиён, решивший, зачем-то заглянуть в кабинет посреди пар. Он проходит вальяжно, бросает сумку на стол госпожи Сон и садится на ее же место, закидывая ногу на ногу. Осматривает Феликса с ног до головы, что тому аж не комфортно от такого взора и закусывает палец, — ты у нас… прости, не помню твоего имени? — Феликс, — отвечает омега и скрещивает руки на груди в защитной позе, — я могу чем-то помочь? Хенджин вернется позже, а мне работать нужно. — Я к тебе, — игриво, но не добро отвечает Джиён. — Прости? — Ты глупый? Я сказал, что я пришел к тебе, — в голосе омеги слышно напряжение и у Феликса невольно мурашки по затылку бегут. — И зачем же я тебе? — Ты мне не нравишься, Феликс, — говорит омега и встает с кресла, направляясь к Ли, — мне не нравится, что ты тут работаешь, как ты пахнешь и как пахнет мой альфа, когда возвращается домой. Ты мелкий, бледный и имя у тебя идиотское. Феликс теряет дар речи на несколько секунд, не понимая, что ему ответить. Но потом его накрывает волна смеха и он открыто это показывает, чем вводит другого омегу в ступор. Его запах начинает сильно кислить, а Феликс морщит нос. — Ты пришел, чтобы мне это сказать? Боюсь тебя расстроить, но мне, как-то все равно, что тебе не нравится, я здесь работаю, а за остальное не отвечаю, — не унимается омега, посчитав выпад в его сторону жутко ревнивым и детским, — если у тебя больше нет для меня оскорблений, то, мог бы ты, удалиться? Мне все еще нужно работать. — Я могу здесь находиться, как омега Хенджина, но сейчас я уйду, а ты постарайся запомнить, что ты работаешь с занятым альфой и не распыляй свои феромоны лишний раз. У тебя ничего не получится, — он хватает свою сумку и выходит из кабинета хлопая дверью. Феликс лишь смеется про себя и собравшись, продолжает работать. Что это было вообще? Сцена ревности, когда тебе пятнадцать? Его даже не задели его оскорбления, потому что это была лишь жалкая попытка. Феликс миниатюрный и фигуристый, у него узкая талия и красивые бедра, а кожа не бледная, а светлая и чистая. Да и пахнет он всяко лучше, чем скисший кисель. Как вообще Хенджин это терпит, это же ужасно. Феликс задумывается, что здоровый омега не должен пахнуть плохо, ведь его феромоны должны быть настроены на привлечения альф, а не отпугивания всех вокруг. Ли становится интересно и он откладывает тесты, чтобы найти недавнюю курсовую одной студентки, которая писала ее про запахи и феромоны. Им с Хенджином она понравилась, поэтому они отложили ее, как потенциальную работу для дальнейших исследований. Он находит работу в нужной папке и бегло бегает по страницам, в поиске нужной информации и когда находит, вскидывает палец вверх, словно лампочка загорелась, и щурится, читая: «…. гормоны омеги зависят от альфы и феромон, что омеги источают, так же зависят напрямую. При формировании устойчивой парной связи с альфой происходит стабилизация гормонального фона, что ведёт к изменению состава и концентрации выделяемых феромонов: они становятся более «согласованными» с феромонным профилем конкретной альфы, формируя уникальную химическую сигнатуру пары…» Ли находит ручку и бумагу под рукой и записывает свои мысли, коротко из того, что читает делает пометку, и продолжает. «…повторяющееся воздействие феромонов альфы активирует у омеги определённые рецепторные пути, что в дальнейшем влияет на экспрессию генов, отвечающих за синтез собственных феромональных соединений. В результате возникает эффект «подстройки»…» «…При разрыве или нарушении парной связи активируется гипоталамо-гипофизарно-надпочечниковая ось, увеличивается уровень кортизола и других стрессовых медиаторов. Это приводит к изменению метаболических путей синтеза феромонов, включая появление нестабильных или атипичных соединений…» «….Кроме того, одновременное влияние феромонов двух альф может вызывать «конфликт сигналов», при котором химический профиль омеги становится неоднородным и воспринимается как неприятный или тревожный. Таким образом, неприятный запах в данной модели выполняет адаптивную функцию, сигнализируя о нарушении устойчивой социальной и биологической связи…» — Интересно, — говорит про себя Феликс, хмыкая, думает несколько минут, а затем убирает работу на место и возвращается к своим каракулям, написанным по привычке, на английском. «При постоянной связи феромон укрепляется и подстраивается. При разрыве связи или вмешательстве, у омеги меняются метаболические пути. Одновременное влияние феромонов двух альф? Запах меняется, так как нарушается привычная связь. Измена?» — Может ли быть такое, что Джиён изменяет Хенджину? — снова в слух говорит омега и откладывает свой листок с мыслями в сторону. Йени позвал его на обед утром, поэтому, понимая, что уже время, Феликс обещает себе подумать над своими мыслями позже. В кафе он видит и Бан Чана, но в этот раз, ему немного спокойнее, ведь с Чонином они хорошо ладят, да и с Хваном, вроде бы, тоже. Младший альфа машет ему рукой из далека и Феликс, почти вприпрыжку, спешит за их столик. Конечно же он видит за соседним Хенджина и Джиён, но ему это настроение не портит, ведь у него появилась теория. А что он с ней будет делать он еще не решил. — Привет, трудяга, — говорит Чонин, когда омега садится за их столик, — я тебе лимонад уже заказал и рис с курицей, ты совсем не выползаешь из своего кабинета. — Привет, спасибо, — улыбается омега и тянется за лимонадом, — сам заходи, я почти всегда один, Хенджин на парах, а Сон Чуён вернется не скоро. — Ооо, и что же мы будем делать? — шутливо играет бровями младший и тут же смеется. — Оу, Йени, — тут же перенимает его игру омега, — ты, я и море тестов, придуманных Хван Хенджином. Обещаю тебе небывалое веселье. Они смеются втроем и Феликс чувствует себя иначе, легче, словно крылья за спиной выросли. Его почти не волнует сегодняшняя стычка с омегой, и даже придает какого-то энтузиазма. Хочется поскорее разобраться в том, что происходит, но он пока понятия не имеет как. За обедом они болтают о всяком и Бан Чан рассказывает про те пирожные, отправленные им омеге в пятницу. Он говорит, что ничего такого не имел ввиду, просто заметил, что Феликс часто грустный, ему просто хотелось его порадовать. Он назвал его солнцем, потому что Феликс кажется ему таким светлым и напоминает родное солнце Австралии. — Кстати, через неделю будет поездка в Пусан, — говорит Чан, жуя свой салат, — ты поедешь? — Впервые слышу, что за поездка? — интересуется омега. — Каждый год универ ездит на пляж в Пусан, не все конечно, но многие, мы с Чонином поедем, Хенджин тоже, а ты? Поехали-поехали, — просит Чан и омегу это улыбает. — Я подумаю, — обещает он, — а Джиён, — кивает он в сторону столика, за которым сидит парочка, но судя по выражению лица Хенджина, не совсем радостная, омега снова замечает на нем ту кофту и улыбается, — он тоже поедет? — Надеюсь нет, — отворачиваясь, говорит Чонин, — я его не выношу. А ты почему спрашиваешь? — Он сегодня приходил ко мне. Наговорил приятностей, я аж школьником себя почувствовал, а сейчас видимо, говорит это все ему, — омега говорит с улыбкой в голосе, альфу ему немного жалко, но ситуация теплит что-то внутри. — Не обращай на него внимания, Феликс, — просит его Чонин, — у нас не принято лезть в отношения альфы и омеги, и мы не раздаем советов, но Хенджин прекрасно знает, что Джиёна мы не переносим, почему ты думаешь, они сидят отдельно. — А что с ним не так и как они сошлись вообще? — интересуется омега, размахивая палочками. — Думаю, что любитель клубники просто повелся на сладкий запах, — подмигивает Бан Чан, — Джиён пустышка, Хван это знает, это все знают. Но что их до сих пор держит вместе — загадка. Может быть животный секс, а может, друг с другом они вообще другие люди, понятия не имею. — Теперь я должен Чонину пятьдесят тысяч вон, — вдруг говорит Чан и вздыхает, достает купюры из кошелька и бросает на стол, в Чонин гаденько хохочет. — В смысле? — интересуется омега. — Прости, Ликс, мы поспорили, — говорит Чан и ловит осуждающе-непонимающий взгляд, — ну не смотри так, это было ожидаемо, что он заявится к тебе сегодня-завтра. Чонин поставил на сегодня. — Это откуда такие ожидания? — спрашивает омега и выгибает бровь. Чан и Чонин переглядываются загадочно, и старший альф, прокашлявшись, говорит: — Хенджин с пятницы ночует у нас, — Чан говорит тихо, чтобы его никто за тем самым столом не услышал, — а еще от него несет тобой. Думаешь, Джиён не заметил? — Это он мне и сказал, — хмыкает омега и тыкает палочками в свою тарелку, — только я не виноват, что Хван дома не ночует. Я ничего об этом не знал, да и, причем тут я вообще? — Феликс, — говорит Чонин, обращая на себя внимание и смотрит пристально, — ты либо глупый, либо делаешь вид. Но что-то мне подсказывает на второе. Вчера ведь в его машине тоже твой запах стоял. Омега вздыхает и укладывает лоб на руку. Все выглядит до жути абсурдно и былого настроения уже и след простыл. Все выглядело не так, как было на самом деле и от этого было паршиво и неприятно. Он бы не хотел выглядеть тем, кто выступает в роли разлучника, спит с чужим альфой и делает вид, что это не так. Потому что это не так!!! Конечно он мечтал о том, чтобы Джиён куда-нибудь делся, но не таким способом. — Парни, я не знаю, что вы подумали, — пытается объясниться омега, — но между нами ничего нет и не было. Вчера Хенджин возил меня в больницу по просьбе Сон Чуён, поэтому в машине пахло. А почему он дома не ночует, я не знаю. Я бы никогда так с другим омегой не поступил, каким бы он не был, — омеге тошно от того, что о нем могли подумать его, как ему казалось, друзья, и его глаза на мокром месте. — Эй, эй, — меняет взгляд Чонин и кладет омеге руку на плечо, подбадривающе, — мы ничего не думали, Ёнбок-а, успокойся. Поверь, мы бы только рады были, если бы на месте Джиёна был ты. — Это уже слишком, — не выдерживает омега, понимая, что все-таки о нем думали, как о разлучнике. Ему хочется помыться. Он встает и начинает собираться, хочется побыть одному. Альфы просят его остаться, но омега говорит о том, что ему нужно подумать. Переводит Чонину деньги за обед, хотя тот сказал, что угощает, и спешно уходит в универ в надежде, что до вечера его никто не потревожит. Омега понимает, что стал раздражительным и знает, что это означает. Течка совсем близко и от этого еще страшнее. Он заранее начал принимать обезболивающее, которые прописал доктор, но ему кажется, что в них никакого смысла, они не помогут. В кабинете душно, поэтому он открывает окно настежь и дышит, чтобы успокоиться. Спасибо, что слез нет, хоть какое-то достоинство сохранил. Это отвратительно, но он сам виноват. Он сам хотел, чтобы Джиён заметил его запах, а о последствиях не подумал. Конечно, это логично, но только Феликсу одно не понятно, между ними действительно ничего не было, а парни говорят, что от Хвана несет омегой. Обычно, такие изменения в гормональном фоне могут произойти только после близости, которой у них не было. Объятия не считаются, речь именно о близости со всеми вытекающими, узлами и сцепкой. Феликс снова идет к той работе, что уже доставал сегодня, чтобы попробовать найти там объяснения этому. Не может быть такого, что на альфу просто липнет омежий запах, чужой омежий. Должно быть какое-то объяснение. Бегло просматривая страницы, Феликс ничего, что могло бы ответить на его вопрос, не находит, поэтому пересаживается на место Сон Чуён и вбивает на компьютере в поисковик запрос, над которым долго думает, потому что не понимает, как правильно поставить вопрос. Пару раз переписывает, потому что выдает не то, что он ищет и на третий, где-то на середине второй страницы поисковика, находит заголовок: «Феномен обонятельной синхронизации: когда присутствие важнее прикосновений» Феликса словно током пробирает и он переходит на сайт. В последние годы в популярной культуре и любительских теориях о человеческих взаимодействиях всё чаще появляется концепция так называемой «альфа–омежьей динамики». Несмотря на то, что она не имеет строгого научного подтверждения в биологии человека, интерес к ней подогревается наблюдениями, которые трудно полностью игнорировать. Одно из таких наблюдений — ощущение, будто запахи двух людей начинают «смешиваться» даже без физического контакта, лишь при длительном нахождении рядом. — Не может быть, — тихо говорит омега и листает дальше, его немного потряхивает от того, что он видит. Интересно, что при длительном совместном пребывании в одном пространстве — будь то дом, офис или любое другое замкнутое помещение — запахи действительно могут частично «переноситься». Это происходит за счёт микрочастиц кожи, волос, текстиля и воздуха, которые циркулируют между людьми. Однако субъективное восприятие этого процесса часто выходит за рамки чисто физического объяснения. Таким образом, феномен «смешения запахов без близости» можно рассматривать как сочетание трёх факторов: физического переноса микрочастиц, нейропсихологического восприятия и глубокой эмоциональной вовлечённости. И хотя научное объяснение пока не охватывает всех нюансов, сам факт того, что присутствие другого человека может ощущаться буквально «в воздухе», остаётся любопытной темой для дальнейших исследований. Профессор и кандидат наук в области феромоноведения Кан Минги. 25 мая 20ХХ год. Феликс закрывает страницу со статьей и роняет голову на руки. Никаких доказательств нет, лишь сухие теории. Но как тогда объяснить то, что происходит с альфой? Он вспоминает, как тот вышел из себя на пустом месте, и так же быстро успокоился, как настаивал на помощи и сам изъявил желание узнать о диагнозе омеги. Но есть одно но, на омегу феромон альфы не лег. Феликс думает, что это можно объяснить тем, что его гормоны не стабильны и в его случае, такое может произойти лишь тогда, когда… — Нет, — вслух говорит Феликс своим же мыслям, — этого не будет. Он возвращается за свой стол, чтобы продолжить работать, ему еще кучу домашек проверить нужно, но мысленно он вообще не здесь. Слишком много за сегодня информации, которой нет ни подтверждения, ни опровержения, слишком много мыслей, с которыми Ли не знает что делать. День так и проходит, Феликс решает уйти раньше домой, потому что не хочет видеть альфу сегодня. Точнее, он хочет, но бередить и так не спокойное сердце — не особо. Ему нужно подумать обо всем и подготовиться к течке.

***

Утро нового дня встречает омегу головной болью. Он долго не мог уснуть ночью, прокручивая одни и те же мысли в голове до поздней ночи. Он чувствует изменения в организме и понимает, что завтра уже на работу не выйдет, но сегодня еще вроде бы есть день. Утром, как обычно, Хенджин встречает его с кружкой кофе в руках, стоя возле окна. Он хмурится, когда видит омегу и его апатичный вид. Осматривает его и улавливает изменения в запахе, к жасмину прибавился едва заметный шлейф мёда. — Ликс, ты в порядке? — спрашивает альфа обеспокоено. — Теперь вместо приветствия, каждое утро будешь это спрашивать? — натянуто улыбается омега и ставит рюкзак на стол, сил совсем нет и голова буквально треснет сейчас. — Нет, ты просто стал по другому пахнуть, — говорит честно альфа, — и выглядишь так, словно упадешь сейчас. Ты бледный. — Сегодня у меня еще есть день, запах поменялся из-за того, что завтра, вероятно, все начнется, — спокойно объясняет омега и достает свои вещи из рюкзака, а затем оборачивается, облокачиваясь бедрами на стол и скрещивает руки на груди, — тебе бы поскорее отсюда уйти, а то тогда твой омега точно с ума сойдет, а друзья будут ставить другие ставки. — Чего? — непонимающе смотрит альфа и ждет объяснений. — Джиён вчера заходил, сказал, все что обо мне думает, — усмехается омега и запускает пальцы в волосы, которые он сегодня снова оставил как есть, просто распущенными. Ему не хорошо. — Почему ты мне не сказал? — А что бы ты сделал? Я понимаю его, мне бы тоже не понравилось, если бы от моего альфы несло чужим омегой, — Феликс решает, что этот разговор его выматывает, поэтому проходит к шкафу, снимает свой бежевы тренч и возвращается за рабочее место. Хенджин стоит так, словно его водой окатили. Ставит кружку, обнюхивает себя и не понимает, о чем говорит омега. Его запах сейчас везде и от себя Хван его не чувствует. Он молча забирает свои бумаги и уходит на пары. Феликс только и рад, что остается один, но не рад, что чувствует себя ужасно. Голова болит и его лихорадит, но у него слишком много работы, чтобы обратить на это внимание в должной степени. Стопка домашек, которую он откладывал, ждет его и машет неприветливо ручкой. За несколько часов Феликс успевает расправится с домашкой, полностью уйдя в нее с головой, а так же разобраться с остатком тестов, он выпивает три кружки горячего чая, почти кипятка, и заваривает четвертую, когда в кабинет заходит Чонин и выкалывает глаза. — Феликс! — говорит он и омега устало приподнимает брови, — ты бы хоть окно открыл, у тебя здесь пахнет так, словно я в жасминовом саду. С тобой все хорошо? Ты бледный. — В порядке, ты что-то хотел? — размешивает чай ложечкой омега и идет к своему месту. — Хенджин послал, сказал, чтобы ты печать поставил тут и какие-то тесты отдал, — говорит альфа и внимательно наблюдает за омегой, понимая, что происходит что-то неладное. Феликс забирает у него бумаги, достает из шкафчика Хвана печати, ставит их там, где нужно и расписывается за него. Флегматично отдает их назад альфе и сухо улыбается, потом встает, идет к столику с тестами, роется какое-то время в них, ища нужную стопку, и отдает Чонину. Тот кивает, забирая документы и стопку, осматривает безразличного к нему, уже уткнувшемуся в бумаги, омегу и уходит, бросив простое «до скорого». Чонин набирает скорость, пока спешит в другое крыло, ему срочно нужно сказать Хенджину, что у Феликса, вероятно всего, началась течка, просто он пока этого не понял, ему опасно оставаться в универе, и Хван должен что-то с этим сделать, отпустить его домой как минимум. Чонин не знает всех деталей жизни омеги, но по рассказам помнит, что ему нельзя принимать подавители из-за проблем со здоровьем, но также он понимает, что так сильно, как сейчас пахнет Феликс, омеги пахнут только в течку. В пустую аудиторию Чонин влетает, словно ураган, Хван, сидящий за преподавательским столом, удивлено поднимает на него глаза. Тот бросает тесты ему на стол и облокачивается на руки, переводя дыхание. — Хван, я конечно всегда знал, что ты идиот, но какого хрена ты в кабинете держишь течного омегу, которому нельзя пить подавители? — возмущается Чонин, — сейчас я зашел, а может ведь кто угодно! — Блять, — начинает собираться альфа, закидывая свои вещи в сумку, — он с утра нормальный был, сказал, что сегодня у него есть еще день. Блять! Йена, раздай эти тесты, порешаете и валите, тебе высший бал автоматом поставлю, — бросает Хван и вылетает из аудитории. Сейчас его мысли лишь о том, чтобы никто не вошел в кабинет к Феликсу.

***

Омега понимает, что ошибся, когда его накрывает первый спазм. От боли в глазах темнеет, и он, просто сидит согнувшись над столом. Он думал, что у него есть еще день, раньше всегда так было. Но сейчас все ускорилось, и это значило лишь то, что с каждым разом будет только хуже. Он держится за живот и тихо поскуливает, сжав челюсть до зубного скрипа. Спазмы накрывают в сопровождении с накатом жара, он чувствует как капельки пота текут по спине. Кое-как через боль он поднимается и идет к кулеру, чтобы налить холодной воды и освежиться, хотя бы внутри. По ощущениям, на нем можно яичницу жарить, голова жутко кружится и в глазах звезды. — Феликс, — влетает в кабинет Хван и защелкивает замок двери, с души камень падает, когда он видит, что омега один. Тот глядит замученным взглядом, пытаясь сфокусироваться, и слова сказать не может. Он нездорово бледный, его лихорадит, и ноги еле держат. — Я тебя отвезу домой, — заключает альфа и подходит ближе. Аромат жасмина с медом настолько сильный, что бьет по вискам, альфа никогда еще не чувствовал такого. Мурашки пробегают от того осознания, насколько ситуация вышла из-под контроля, хотя была ли она под контролем? — Ты не можешь, — через силу говорит омега и почти падает, но альфа подлавливает его вовремя, — ты провоняешь мной. Джиён не поймет. — Предлагаешь бросить тебя в таком состоянии? — подхватывает альфа омегу под локоть, не собираясь его слушать, другой рукой достает тренч из шкафа и накидывает его омеге на плечи, — ты горишь. Как ты чувствуешь себя? — Больно очень, — говорит тот, прикрывая глаза. — Пошли, — альфа забирает рюкзак омеги и так же, под руку выводит его из кабинета. Повезло, что сейчас идут пары и коридоры пустые. До улицы доходят относительно спокойно, омега хромает, но шагает, еле держа глаза открытыми. Он ничего не говорит, лишь только челюсть сжимает и в плечо альфы впивается с животной силой. Почти дойдя до машины, омега замедляется, и альфа, оглядывая его, понимает, что тот вот-вот потеряет сознание. Он слишком бледный, а хватка на руке ослабла. У омеги ноги подкашиваются, и он упал бы, если бы не Хван. — Нет-нет, блядство, — выругивается альфа, и подхватывает обессилевшего омегу на руки, чтобы донести его до машины, — ты слышишь меня? Не отключайся, слушай мой голос. — Очень больно, не могу терпеть, — кряхтит тот, стараясь держаться, но сил у него очень мало. Его действительно словно вытаскивает чужой голос, благодаря которому он еще не выключился. Хенджин аккуратно сажает его на переднее сидение и пристегивает, бросает сумки назад, бегом садится за руль. Он напуган, он сам не понимает, что делает, но точно знает, что Феликса оставить не может. Дело ни в том, что он альфа, а Феликс течный омега, он не чувствует желания им завладеть, нет. Дело в другом, ему физически больно видеть боль другого, внутри все словно переворачивается от осознания, через что ему приходится проходить. Вообще Хван после того, как услышал о его диагнозе слишком ушел в себя. Ему стало жаль человека, над которым так поиздевалась жизнь. Он для себя многое что понял, но пока что не пришел к тому, чтобы что-то сделать. Он хотел расстаться с Джиёном, но сделать это по человечески, не поддаваясь этим чувства. Он понял, что чувствует к Феликсу еще тогда, когда в первые пришел к нему домой, но совесть ему не позволяла поступить по-свински. Джиёна он не любил и знал, что между ними только страсть, это знал и Джиён, но у него были свои цели на альфу. Феликс же другой, и Хван каждой клеточкой своего тела чувствовал импульсы тока, когда тот рядом, аромат омеги так сильно ему откликался, что хотелось уткнуться в шею и дышать только им. Он не чувствовал похоти, альфа внутри него не кричал о том, что нужно взять этого омегу. Он чувствовал то, что ему хочется ему помочь и сделать все, чтобы тому стало легче. — Ты слышишь меня? — спрашивает альфа, уже мча домой к омеге, тот мычит что-то нечленораздельное в ответ и сжимается, альфа выпускает свой феромон неконтролируемо и решает кое-что проверить, — возьми и уткнись лицом, — снимает он с себя кофту на ходу и отдает Феликсу, но так как у того сил и способности понять что-либо почти нет, и на первом светофоре, альфа сам делает это, подкладывает свою вещь под голову омеге. Он не знает, поможет ли, но вдруг феромон альфы хоть как-то ослабит боль. Он знает, что поступает ужасно неправильно, но это только в голове, инстинкты твердят ему сделать другое. Ему отчаянно хочется помочь, внутри него все буквально кричит, чтобы он что-то сделал. Он не оставит Феликса одного справляться с этим, не сможет. Припарковавшись возле подъезда, Хван обходит машину, чтобы помочь омеге и видит, как тот приснул, лицо не такое искаженное от боли, а на щеках появился легкий румянец. Отстегнув его, альфа аккуратно поднял его на руки и уложил голову на плечо, омега слишком горячий и это не хорошо. — Где мы? — шепчет Феликс уже в лифте, открывая глаза и видит альфу перед собой, чувствует его запах и пугается, — что ты делаешь, Хенджин? — Скажи код от замка, — игнорирует вопрос альфа и выходит из лифта. — Поставь меня, — просит омега и отстраняется, альфа не возникает, ставит его уже возле его двери и тот сам вводит код на замке, но Хван запоминает, — спасибо, что помог, я дальше сам, — проходит омега в квартиру, быстро скидывает с себя кеды, не снимая плащ и идет на кухню, боится, что снова случится приступ, а он не успеет организовать себе ванну со льдом. Хенджин шагает за ним, и даже не пытается слушать его в том, чтобы оставить его одного. Не будет этого. Он понимает, что этот прилив мимолетной энергии случился из-за его феромонов, и скоро закончится. Феликсу нужно еще, возможно нужны его вещи, все, что угодно, лишь бы ему не было больно. Омега, все еще расхаживая по дому в тренче, который тянется за ним, как за Снеггом, суетится что-то сделать. Набирает воды в таз, добавляет туда эфирное масло и умывает лицо сразу же, затем бежит к морозильной камере и пытается достать оттуда лед, совершенно не обращая внимания на Хенджина. Он понимает, что новый спазм близко, и ему нужно просто успеть. — Феликс, дай я помогу, — подходит ближе Хван и достает пакет со льдом. — Почему ты до сих пор здесь? — хрипло спрашивает омега уставившись на него снизу вверх, — уходи, Хенджин, это не правильно. — Я не могу уйти и бросить тебя в таком состоянии. Мои феромоны тебе помогают, — говорит Хван глядя на омегу сверху. — Я знаю! — встает он резко и морщится от боли. — Тогда почему ты упрямишься? Хочется страдать? — Я не хочу привыкать к тебе! — срывается на крик омега, потерявшийся в боли, в чувствах, сейчас у него нет сил на то, чтобы притворяться, глаза сами мокнут, а голос начинает дрожать, — я не хочу, это не правильно. Сейчас ты поможешь мне, а потом мне что делать? Делить тебя с Джиёном? Мне и так больно, не делай мне еще больнее, не давай мне ложные надежды, уходи, Хенджин, — договаривая, омега сгибается от боли и издает болезненный всхлип. Альфа сразу же оказывается рядом и помогает ему стать, тот утыкается лбом в грудь альфы и тихо слезы роняет, держа себя за живот. — Меньше всего я хочу, чтобы тебе было больно, Енбок-и, — говорит альфа и гладит его по спине, — я со всем разберусь, но сейчас давай облегчим твою боль. Ты горишь, тебе нужна холодная ванна и гнездо, я побуду с тобой и просто помогу тебе, ладно? Я пальцем тебя не трону, мне это не нужно, Феликс. — Разве твоя суть не говорит тебе обратное? — говорит куда-то в солнечное сплетение омега, обжигая альфу своим дыханием. — Ты не течешь в привычном понимании, я не чувствую тебя. — Когда альфы нет, то и течки нормальной тоже, все сопровождается лишь этой болью. А у тебя не стоит. — Феликс, — вздыхает вымученно Хенджин, — я не хочу брать тебя, понимаешь? Я хочу по-мочь. Тебе же легче сейчас, верно? Так давай в том же духе, я помогу тебе с ванной, дам свои вещи, ты поспишь и все пройдет, — словно с ребенком говорит альфа, и поглаживает омегу по голове. На самом деле ему не легче, просто он терпел. Он вряд ли сможет сделать шаг, не то, чтобы справиться с чем-то сам. Он дышит ртом и принимает помощь, понимая объективно, что самому ему никак это не перенести. В глазах темнеет и омега начинает дышать быстрее, новый спазм скручивает низ живота, он цепляется за руки альфы, как за единственную опору и пытается быть сильным, пытается хотя бы на ногах стоять. — Высыпь лед в ванну и набери холодную воду, — хрипит омега и Хван кивает, аккуратно сопровождая того на диван, — где твоя кофта? Дай мне ее. Надолго мне это не поможет, но возможно будет чуть легче. Альфа молча кивает и слушает, что нужно сделать. Отдает свою кофту омеге и помогает в нее завернуться и уткнуться носом. Пока омега лежит свернутый в клубочек на диване и борется с очередным спазмом, тихо поскуливая, Хенджин занимается ванной. Включает холодную воду на всю и ждет, когда ванная наполнится хотя бы на половину, чтобы лед не растаял быстро. Феликс сейчас градусов сорок пять, вода от его температуры очень быстро нагреется, а лед растает. Когда вода наполнилась больше половины, он высыпает в нее два пакета льда и идет за Феликсом. Тот просто тихо плачет на диване, а у Хвана сердце сжимается от этой картины. Чувство того, что так не должно быть, что он не достоин этих мучений, так не должно быть. — Тебе нужно раздеться, Енбок-и, — присаживается альфа перед диваном и касается омежьего лица, убирая волосы, — я могу не смотреть. — В моей спальне, — тихо сквозь боль говорит омега, — на кровати лежит футболка, принеси. Хенджин кивает и делает все за считаные мгновения, подхватывает огромную белую футболку с постели и бежит назад к дивану. Феликс уже предпринимает попытки встать. Хван помогает ему снять кофту, что тот натянул поверх тренча, затем его. У омеги нет сил справится самому с одеждой, но Хван не смеет и пальцем его тронуть без разрешения. — Помоги, — просит омега, когда понимает, что пальцы путаются в пуговицах, ему откровенно сейчас все равно, не до стеснений, лишь бы плегче стало. Хван кивает и молча помогает избавится от рубашки. Затем тянется к брюкам, аккуратно его растегивает, омега от каждого касания к его коже мурашками покрывается. Вероятно из-за разницы температур, а может и не поэтому. В другой бы ситуации Хван подумал, как омега красив, и что его хочется трогать иначе, у него красивое тело, такое правильно омежье, подтянутое, кожа нежная, цвета молока. Сейчас альфа не может думать о том, что этого омегу нужно взять, нет, но отрицать то, что он видит он не может. Расправляясь с брюками, альфа помогает надеть футболку, она оказывается размеров на пять больше, она доходит до середины бедра, Хенджин смысла в ней не видит, но с омегой не спорит, ему так, вероятно, комфортнее. Закончив с переодеваниями, Хенджин помогает омеге встать и под руку, практически перенимая его вес на себя, ведет его в ванну. Альфа отмечает, какой омега все же сильный духом человек, он терпит боль стойко, не истерит, хотя мог бы, и он бы его понял, лишь вздохи и слезы говорят о его состоянии. — Ты готов? — подойдя к ванной спрашивает альфа, ведь вода буквально ледяная, ему даже смотреть на нее холодно, а омеге придется просидеть там минимум десять минут. — Нет, — отвечает он, но все равно ставит ногу в ванную и протяжно мычит, когда альфа помогает ему залезть и сесть в нее полностью, — мне нужно полностью погрузиться, засеки двадцать секунд и вытаскивай, сам не смогу, — говорит омега и Хенджин кивает. Альфа придерживает ему голову и когда омега полностью погружается в воду с головой, задерживая дыхание. Хван смотрит на него под водой и у него столько чувств и эмоций, белые волосы рассыпались под водой, будто сияющий ореол, плавают вокруг, как что-то холодное, словно эта ледяная вода отражает его свет. Лицо омеги, такое спокойное, но сколько он прячет боли. Феликс и есть свет, просто его погасили, и Хенджину хочется сделать так, чтобы он забыл обо всей этой боли, что пришлось пережить, и что приходится. Альфа может лишь догадываться, что на самом деле испытывает этот омега, но точно знает, что Феликс самый сильный из всех людей, которых он знает. Спустя двадцать секунд, как и просил омега, Хван поднимает его и тот делает глубокий вздох. Его тело бьет крупная дрожь, разница температур бьет по организму, но по ощущениям, температура спадает. Еще чуть-чуть нужно потерпеть. — Холодно, — говорит омега не открывая глаз, зубы стучат друг об друга, — очень холодно. — Еще пять минут, — говорит Хенджин и гладит его по голове, — потерпи еще, чтобы стало легче. — Этого хватит на пару часов, — говорит он дрожащим голосом, — потом все начнется по новой. — Я буду рядом. Проходит еще пять минут и Хенджин сняв большой махровый халат с крючка, помогает омеге вылезти с холодной ванной. У того и в самом деле прибавилось чуть сил, но теперь ему было просто адски холодно. — Мокрое снять нужно, — говорит альфа, осматривая одежду, которая прилипла к телу, смысла от нее практически нет, все просвечивает тонкая белая ткань, — я выйду, ты сможешь сам справиться? — Смогу, но не выходи, просто отвернись, — кивает омега. Хенджин делает, как просит Феликс, у него нет даже мысли повернуться и посмотреть, он себя не понимает. Не понимает, как его внутренний зверь реагирует так спокойно, ему не хочется сорваться и наплевать на все, взять омегу прямо тут, нет. Это странно. В воздухе пахнет безумно, медовым жасмином, и альфа соврет, если скажет, что это не самый лучший аромат, который он когда-либо ощущал. В Феликсе хочется раствориться, хочет забрать всю его боль и не допустить больше никогда подобного. — Хенджин, — омега аккуратно подходит сзади, уже укутанный в халат и просовывает руку тому под локоть, чтобы найти опору, — что ты скажешь Джиёну? — Он уехал на неделю в Пусан с семьей, — говорит альфа и ведет омегу в гостиную, — выветрюсь. — Мне нужно тебе кое-что рассказать, пока я в состоянии и здраво мыслю, — говорит омега и садится на диван, — сядешь рядом?