you are my salvation

Феликс просыпается от неприятного звука, который трелью в голове звенит.Он уснул то, всего минут на сорок. Сначала он дезориентировался, не понимая, что вообще происходит. Оглядевшись по сторонам он понимает, что он дома, голова ужасно болит, а глаза сильно опухли. Звонить в дверь не прекращают и омега решает прервать эти мучения, и открыть уже тому, кто так отчаянно жаждет его внимания. Он топает к двери, вид его абсолютно разбитый, даже жалкий. Ему бы просто узнать, что от него хотят, умыться и лечь дальше спать. Желание видеть кого-то совсем нет. Открывая дверь он даже в глазок не смотрит, просто распахивает ее и округляет глаза, когда видит за ней Хенджина. Желание закрыть ее перед его носом становится несоизмеримым, но альфа, словно мысли его читает и придерживает ее рукой. — Ты почему трубки не берешь? — с ходу спрашивает альфа, — нуна вся извелась, места найти себе не может. Феликс, почему ты вечно сбегаешь? Ладно я, но она разве заслужила этого? — Ты пришел на меня поорать? — безэмоционально спрашивает омега, поднимая стеклянные глаза, — или отчитать? Уходи. — Феликс, давай поговорим, — уже тише и снисходительнее просит альфа и не видит никакой реакции. Феликс просто делает шаг в сторону, пропуская Хвана в квартиру и тот заходит. Омега закрывает за альфой дверь, даже не смотря на него и идет на кухню. Он решил, что если альфа хочет поговорить, то пусть говорит, омеге сказать больше нечего, а в своей квартире он от него не сбежит. Омега ставит чайник, достает две кружки и не спрашивая, собирается заварить чай. На самом деле он просто руки занимает, потому что впустить альфу к себе ему уже кажется самой глупой в жизни идеей. — Нуна не смогла приехать и отправила меня, — говорит Хенджин, садясь на стул за столом, — она сказала, что сейчас ты вряд ли захочешь ее видеть. — А тебя, думаешь, хочу? — спрашивает омега, не поворачиваясь к альфе. — Не язви, Феликс. — Говори, что хотел, Хенджин, и уходи. Ты находишься в доме у чужого омеги, я и так жалею, что впустил тебя, — тон омеги тихий, он отвечает сухо и альфу это злит. Феликс наполняет чайник с заваркой, ставит на стол, а так же кружку перед Хваном, — извини, к гостям не готов был, — с этими словами опускается напротив альфы и кладет подбородок на замок из ладоней, открыто смотря альфе в глаза. Больше ему нечего бояться. Хенджин изучает его. Припухшее от слез лицо, красные глаза и еще влажные ресницы, на голове бардак, волосы растрепались из длинного, низкого хвоста и белые пряди у лица нежно его обрамляют. Искусанные пухлые губы, с четким контуром, маленький нос, такая чистая и сияющая кожа, усыпанная милыми веснушками. Феликс очень красивый омега. От него пахнет жасмином и дождем, словно в весеннем парке после грозы. Хенджин сразу заметил это, но сейчас, когда он смотрит так открыто своими уставшими глазами, в которых скопился целый океан боли, Хенджину хочется с этим что-то сделать. Он промаргивается, ставя себя на место, и возвращается к тому, что просто поговорить хотел. Да, просто поговорить. — Почему ты убежал? — начал альфа, — разве, кто-то собирался осудить тебя? Я хочу извиниться за то, что влез в то, что ты не хотел говорить, но, Феликс, не стоило убегать. — Поздно ты подумал о том, куда ты лезешь, Хенджин, — выдыхает омега и откидывается на спинку стула, — это все? — Прекрати вести себя, словно ты капризный ребенок, Феликс, — предупреждает Хенджин, — я пришел извиниться и предложить свою помощь, если я могу чем-то помочь тебе. Нуна сказала, что завтра вы должны были ехать в больницу, я могу отвезти тебя, что еще? Что мне сделать, чтобы искупить свою вину перед тобой? — Зачем тебе это? — с прищуром и недоверием смотрит на него омега и, не дожидаясь ответа, наваливается на стол, оказавшись рядом с лицом альфы, чтобы высказать то, что на душе лежит, — я не маленький, еще раз повторяю. Я выжил там один, когда единственный родной мне человек отказался от меня, сказав, что это я виноват во всем, что со мной случилось. У меня никого не было, и ты правда думаешь, что мне кто-то нужен, а тем более ты? Я обречен, пойми, мне не нужна ничья помощь, ни твоя, ни Сон Чуён. Я благодарен ей за все, что она сделала для меня, но вот я снова остаюсь один, Хенджин, только на этот раз рядом со мной нет даже людей из центра, которые заботились обо мне, когда я сам не мог. И я снова один справлюсь. Постараюсь. Зачем мне твоя помощь, а главное, зачем это тебе? Хенджин не понимает, что ему ответить, не понимает, о какого рода помощи говорит омега, и наблюдая за тем, как тот спокойно наливает себе чай в кружку, альфа почти взрывается. Он распыляет феромон и заметно краснеет, сжимая виски пальцами. — Ты можешь просто довериться и сказать, чем тебе помочь? Без капризов и того, что ты у нас самый сильный и стойкий омега? Я не понимаю тебя, — стараясь держать тон, говорит Хван. — Довериться альфе? Снова? — прыскает Ли, — да как-то, не особо хочется, Хенджин. Да и, чем ты поможешь мне? У меня течка скоро, вот тебе вторая ошеломительная новость за день, — отпивает чай омега и снова смотрит в глаза альфе, где бесы хоровод водят, омеге даже нравится, что он его так выбешивает, может одумается, пока не поздно, — чем ты можешь помочь мне? Чем альфа может помочь омеге в течку? — Феликсу становится смешно и он пропускает пару смешнок от абсурдности ситуации, совсем недавно он даже не думал, что когда-либо заговорит о таком хоть с кем-то, а сейчас это так легко, будто все границы стерли, — Чуён должна была помочь мне с температурой и обтиранием, а ты? Ха-ха, я не буду даже договаривать. Уходи, Хван, возвращайся к своему омеге, у него и так явно вопросы будут, почему ты воняешь чужим. — Нет, это невыносимо, — тихо говорит альфа и со всей силы стучит по столу ладонью, на что омега лишь выгибает бровь, — да что со мной такое, — задает в воздух вопрос Хенджин и держит себя за горло. Он не понимает, что чувствует и что вызывает такое раздражение с самого утра. Он обычно не такой, никогда не был. — Понятия не имею, но в моем доме свой характер показывать не надо. Ты не мой альфа, чтобы я это терпел. Если договорил, еще раз говорю, уходи, — с нотой раздражения в голосе говорит омега и не сводит взгляда с глаз напротив. — Нет, я правда не понимаю, Ёнбок, — теряется альфа и наливает себе вместо чая воды с графина, осушая залпом стакан, — с тех пор как ты появился что-то изменилось. У меня ураган внутри, я правда хочу тебе помочь, пожалуйста, дай мне шанс хотя бы вину перед тобой загладить, не упрямься. — Хенджин, ты бредишь? Тебя дома ждет омега, а ты собираешься другому помогать? В течку? Ты в себе? — не скрывая издевки спрашивает Феликс. — Господи, да плевать мне! — снова поднимает тон Хенджин, — я же не спать с тобой собираюсь, что ты заладил, мой омега то, мой омега сё. Завтра буду ждать тебя в 10 возле твоего подъезда, подробности у нуны узнаю. Ее не будем тревожить, пусть собирается спокойно, — встает из-за стола альфа, а омега даже не собирается повторять за ним, но все же, помедлив поднимается, когда видит, что Хенджин собирается уходить. — Извини меня еще раз, Ёнбок, — уже перед дверью говорит он и разворачивается, оказываясь слишком близко к шедшему за ним омеге, но тот не отходит, а лишь голову вверх поднимает, смотря пустыми глазами, полными недоверия и обиды, — я правда хочу лишь помочь. У меня нет других целей. Дай мне шанс стать тебе другом, а не врагом, которого ты во мне видишь. Они стоят так какое-то время, оба чувствуют что-то, что не могут ни описать, ни сказать друг другу. Феликс понимает, что все это не правильно, но не может отойти, не может перестать дышать чужим альфой, не может перестать наполнять легкие его запахом и глаз не может оторвать. Он никогда не будет его, но мечтать омеге никто не запретит, это единственное, что у него не смогли отобрать — его мечты. Пусть он будет бессовестным, но сейчас он мечтает о том, чтобы Джиён почувствовал запах жасмина на своем альфе. И о том, чтобы Хенджин его никогда не забывал. Пусть помнит, как пахнет печаль и безысходность. Пусть знает, что весна не бесконечна, и рано или поздно ей придет конец. Пусть запомнит его на всю жизнь, жасмин с дождем, аромат того, кого сломали, но он вынес это и не сдался просто так. Феликс отступает первым и лишь сейчас замечает, что альфа в той самой кофте, которую он отдавал омеге. Феликс усмехается, не скрывая этого и машет головой от абсурдности. Они оба все понимают и чувствуют, но это ничего не значит. Раз альфа хочет быть ему другом, пусть попробует, омега больше не будет упрямиться. — Один шанс, Хван Хенджин, — говорит Феликс, снова поднимая на него глаза, — я доверюсь тебе лишь один раз. — Спасибо, Ёнбок-и, — улыбается Хенджин победно, — я тебя не подведу. — Посмотрим. Иди уже, — толкает его омега к выходу и не замечает, как сам улыбается. — Завтра в 10 жду, — говорит напоследок Хван, перед тем, как омега закрывает за ним дверь. Они стоят по разные стороны закрытой двери и не спешат уходить. Это необъяснимо и так не бывает, они это оба понимают, но как тогда объяснить то, что происходит? Они не понимают, не знают. Феликс хочет потянуться к ручке двери и делает это, а Хенджин к звонку, но оба останавливаются в миллиметре от цели. Оба делают вывод, что не стоит этого делать. Не сейчас. Каждому из них нужно время. Они одновременно отступают от двери, даже не подозревая этого, одновременно отпускают руки и одновременно шепчут едва слышно: — Один шанс. Хенджин уходит первым, и Феликс, преодолевая желание взглянуть в дверной глазок, на пятках разворачивается и уходит в гостиную. Ему нужно переспать с новыми мыслями в голове. На телефоне, который омега игнорировал с того момента, как вернулся домой, он находит 20 пропущенных от Сон Чуён, 14 от Хенджина и три от Чонина. А он почему ему звонил? А так же смс. Сон Чуён Прости меня, малыш, я тебя подвела. Прости, что сказала Хенджину твой адрес, я очень волновалась, но сама никак не могла приехать, а он единственный, кому я доверяю. Я очень люблю тебя, Феликс, пожалуйста, не держи на меня зла. Постарайся не выстраивать стену между тобой и Хваном, он правда хороший, он не обидит тебя и я только на него могу положиться. Прости еще раз, твоя Чуён. Феликс закрывает смс, не зная что ответить. Ему странно все, что произошло за эти два дня. Он не считает, что старшая омега подвела его, ведь она не специально уезжает. Но ему страшно. Он совершенно точно знает, что как бы Хенджин не хотел ему помочь, он не позволит ему быть рядом во время течки. Это немыслимо. Он альфа и у него есть его омега, и даже то, что он не собирается с ним спать, как будто бы Феликс собирался, ничего не меняет. Он так не поступит с другим омегой, как бы он ему не нравился. Так нельзя.

***

Проснувшись за три часа до нужного времени, омега уснуть больше не может. Он волнуется. Это его первый поход к врачу после центра. Ему страшно, что ему поставят какие-то новые диагнозы, скажут то, что еще больше поставит на нем крест и осудят за то, что он уехал из своей страны, буквально практически лишив себя права на жизнь. В теории, он мог бы найти там какого-то второсортного альфу, поддерживать свой гормональный фон в течки и поддерживать жизнь в организме, родить ему ребенка и найти в этом свою отдушину. На практике, даже второсортному альфе он там был не нужен, ведь он испорченный товар. Лучше уж прожить оставшиеся несколько лет в спокойствии, чем быть изгоем. С вечера он собрал все бумаги и заключения прошлых врачей, сложил в отдельную папку и положил в рюкзак, чтобы ничего не забыть. Сейчас, омега выпил кофе, который не особо то и любит, но он необходим, стоит в маске от отеков после вчерашней истерики, и пучком на голове, изучает содержимое шкафа. Сегодня ему хочется выглядеть по-другому, но при этом, чтобы удобно было. Он достает свободные джинсы с милым рисунком мишек, белую футболку и клетчатую рубашку, по солнцу за окном — вроде тепло. Волосы, зачем-то, оставляет распущенными, хотя старается собирать всегда или закалывать. Раньше он ими гордился, белые, ниже плеч, шелковистые волосы, но потом… Потом вообще много чего потеряло прежний смысл. Время близится к нужному, и омега начинает еще сильнее переживать и загоняться. Его в больницу повезет Хенджин. Хенджин, мать его! Зачем Феликс согласился? Он что, не в состоянии был сам доехать? Вчера в коридоре что-то произошло между ними на физическом уровне и омега уверен, что альфа тоже это почувствовал, но они оба так же понимают, что так нельзя. Нельзя, потому они могу не подойти друг другу, а от этого будет больнее. Нет, почему Феликс думает об этом в первую очередь? Есть очень важная часть, которую нельзя упускать — Джиён. Альфа не свободен и рассматривать его нельзя ни в каких вариантах, невозможно. Феликс видел, какие они вместе и ему таким, как Джиён ему не быть никогда. Веселым и радостным до жизни. Да и, смотря правде в глаза, Феликс не тот, кто мог быть нужен такому, как Хван Хенджин, он его не стоит. Без пяти 10 Феликс спускается вниз и, как ожидалось, перед подъездом стоит машина, а на нее оперевшись ожидает альфа, скрестив руки на груди. Ли замедляется, осматривая его. Тот, в свободных, видимо любимых, леопардовых джинсах, майке, что обтягивает тело, заставляя Феликса сглотнуть ком, очках и с распущенными, мать его, волосами. Да как это вышло? Альфа всегда собирал их в хвостик на затылке или пучок, а сегодня — распустил. Феликс принимает поражение внутри себя и признает, что альфа очень красивый, он бы сказал, что самый красивый из всех, кого ему довелось встречать. Омега, собравшись, все же идет к нему и Хван делает к нему шаг, забирая из рук кожаный рюкзак. Омега даже опомниться не успевает, как тот уже оказывается закинут на заднее сиденье машины. — Доброе утро, — улыбается альфа и кивает на машину, — садись, поехали. Ли не отвечает, он в небольшом ступоре. Идет к двери и садится в салон. Там пахнет корицей и сандалом, омега оглядывается назад, и морщится. Слишком много разных запахов альф. — Я Чана с Чонином в универ отвозил, — говорит альфа, словно читая мысли омеги, хотя, наверно у него на лице написано и открывает окна. — Разве сегодня не выходной? — Не у этих неудачников, — шутит альфа и трогает с места. Прием у Феликса в половину двенадцатого, ехать по его расчетам и изучениям навигатора, до больницы около часа. С этой мыслью придется смириться, ведь назад пути нет, только выйти на ходу. Он принюхивается незаметно и понимает, что не чувствует запаха клубники, или малины? Чем там пах Пак Джиён? Либо альфа принял хороший душ, либо с омегой своим не был. Феликс даже не знает, какая мысль его расстраивает больше. — Хотел спросить, — вдруг начинает Хенджин, — ну, если это не секрет, конечно. У тебя такая квартира, нуна сказала, что ты ее купил, откуда у тебя… — Деньги? — перебивает его омега, вскидывая брови, он ожидал такого вопроса, — мои родители создали мне счет при рождении, которым пользоваться мог только я, и положили туда огромную сумму под проценты. Они погибли вскоре после того, как я родился, разбились в аварии. Мой дед сказал мне об этом в день моего совершеннолетия. В общем, за восемнадцать лет сумма там набежала на еще пять таких квартир, — улыбнулся омега, немного хвастаясь. Он не считал это постыдным, и зазнавшимся не был. Дед отдал ему его деньги честно, а когда омега предложил ему часть, тот отказался, они не были бедными, но та сумма на счету у Феликса была баснословной. Омега долго не знал, что с ними делать и брал оттуда лишь на жизнь, ну, чуть более обеспеченную, но не вычурную. Благодаря этим деньгам он выжил, смог оплатить лучших врачей и центре, в котором проходил реабилитацию. А теперь и сменил страну, оплатил обучение и купил свое первое собственное жилье. Жаль только, что эти деньги не способны были спасти ему жизнь в другом понимании. По сути, для него они были бесполезны. В таком количестве. Поэтому, он планировал передать остаток в центр помощи пострадавшим от насилия омегам, когда его время придет. Но об этом никто не знал. — Так ты у нас богатенький мальчик, — снова шутит альфа играя бровями, — по тебе не скажешь. — Это почему? Я как-то не так выгляжу? — принимает на свой счет омега и осматривает себя на наличие изъянов. Почему-то сейчас это стало важно. — Да нет, выглядишь ты… — альфа делает паузу и смотрит на омегу, который в свою очередь смотрит на него выжидающе, словно Хван ему вердикт вынесет, — очень хорошо. — А? Тогда что не так? Пахну как-то плохо или, может, кожа? Что? — омега опускает козырек от солнца и рассматривает лицо в зеркальце, он действительно обеспокоен. Хенджин смеется и омега вообще ничего не понимает. — Успокойся, ты правда хорошо выглядишь, и пахнешь, как надо. Я не об этом. — А о чем? — Возможно это разница культур, — жмет плечами альфа и тянет уголки губ вверх, — у нас люди имея деньги всегда это показывают. Роскошные наряды, дорогие машины, и обычно, они не идут в аспиранты в универ, заведомо зная о копеечной зарплате и большом объеме работы. Вот например, Джиён, мой… омега, деньги позволяют ему делать все, что он захочет и возможностей он не теряет, еще чуть-чуть и он будет востребован, как модель, а дальше, кто знает, может актером станет, — объясняет альфа, а омега внимательно слушает его. — Ты хочешь сказать, что тут у вас надо понтоваться? — смеется омега и машет головой, — на моей родине было что-то похожее, но мне это просто не интересно. Меня дед воспитал скромным, бедными мы никогда не были, но я не считаю деньги своим преимуществом. Они мне жизнь не спасут. — Не ставь на себе крест раньше времени, — строго отрезает Хенджин, — здесь прекрасная медицина, возможно, будет выход из твоей ситуации. — Не буду строить ложных ожиданий, — говорит он и сразу переводит тему, — но а ты? — вскидывает он брови с вызовом, — ты тоже трудишься за копеечную зарплату, но у тебя есть деньги, твой отец владелец строительной компании. — Узнавал обо мне? — Сон Чуён рассказывала, Чонин да и, я хотел понимать, с кем мне предстоит работать. Ты альфа, а я, знаешь ли, не сильно вам доверяю. Госпожа меня заверила, что все будет в порядке, так что то, что я здесь, в частности ее заслуга, — рассказывает омега и прикрывает окно, считая, что в машине достаточно проветрилось, а ветер лишь волосы треплет. — Скажу ей за это спасибо, — улыбается альфа и сворачивает на больничную стоянку, — я бунтарь. Мне нравится то, что я делаю, а серьезные строительные дела пусть делают серьезные дяди. Я же склонен менять мир, — заявляет Хенджин и останавливается недалеко от входа. Омега смеется и ничего не отвечает, тянется назад за рюкзаком, перекидываясь через сиденье. Хенджин замирает от такой близости. Когда омега возвращается он останавливается в опасной близости от чужого лица и тоже замирает. Глазами бегает по лицу напротив и не может оторваться. Ругает себя мыслено за то, что мечтает о том, чтобы оказаться еще ближе, ругает за то, что снова наполняет легкие чужим ароматом и хочет, чтобы тот на коже осел, но не может от этих мыслей отказаться. Он влюбился и это самое ужасное, что могло с ним случиться. Он слишком быстро расслабился, дал волю этим чувствам и это станет его ошибкой, он знает. У них ничего не выйдет, невозможно. Но он все равно смотрит на пухлые губы и хочет знать, какие они на вкус. — Подождешь меня? — спрашивает омега, все же пересилив себя и отстранившись, отстегивает ремень. — С тобой пойду, — повторяет за ним Хенджин. — Зачем? Не надо, — отрицает Феликс. — Не спорь, я пойду. — Не пойдешь. — Пойду. — Не пойдешь. — Феликс. — Хенджин. — Не веди себя, как ребенок. — Не веди себя так, будто ты мой альфа. Тебе не надо со мной идти, ты и так слишком много делаешь. — Прекрати, пойдем. — Я не пойду тогда. — Не заставляй меня вытаскивать тебя отсюда насильно, — альфа теряет терпение. — Не посмеешь. — Ну, — он жмет плечами, выходит из машины и обходит ее, открывает дверь Феликса и протягивает руку. Пока под доброму, — пошли. — Хенджин, подожди меня, пожалуйста, здесь, или вообще уезжай по своим делам, — просит омега и немного боится, что альфа действительно может применить силу, хотя он вряд ли это сделает, омега уверен. — Феликс, выходи и пошли, ты опоздаешь на прием, — снова трясет рукой перед ним альфа и делает взгляд строже. Омега сдается, ему не нравится эта ситуация, но все равно встает. Специально свою руку в чужую не вкладывает, потому что не хочет показаться тем, кого так просто уговорить. Он не понимает, что этим альфой движет и зачем ему вообще все, что связано с омегой, зачем ему помогать и сопровождать к врачу. Это все может выглядеть странно и доктор может ошибочно понять, что они вместе, а омеге краснеть и говорить, что это не так. Омега альфу игнорирует и сам расправляется с регистрацией на ресепшене, выслушивает указания и отдает папку с документами, чтобы ее передали доктору. Их просят пройти в зону ожидания, и у омеги начинается тремор. Он трясет коленкой, отдирает кожицу от губ до крови и теребит кончик волос, ломая их. Страшно, что доктор скажет, Феликс уже много раз слышал свой диагноз, но все равно как первый боится. Неприятно слышать, когда говорят, что в 23 года ты обречен из-за нестабильного гормонального фона. А поспособствовало этому ужасное стечение обстоятельств. Феликса вызывают в кабинет и он сует Хвану в руки свой рюкзак. Тот кивает и жмет кулачком в поддержку, шепча, что все будет хорошо. Доктор-бета средних лет, говорит пройти на кушетку и подготовиться к осмотру, Феликс все выполняет, но волнение внутри унять не может. Мужчина осматривает его, проводит нужные процедуры, которые он проходил уже тысячу раз, узи, пульпацию, визуальный осмотр, берет пару мазков на анализы и делает это все молча. Закончив со всем, просит пройти омегу в процедурный сдать кровь, а потом подождать в коридоре, когда он его позовет. Омеге кажется он немного странным, совсем необщительный и очень серьезный. В процедурном милая медсестра берет у него четыре пробирки крови и сообщает, что анализ будет готов через пятнадцать минут, выписывает ему чек, чтобы он оплатил по итогу обследования, и просит держать руку согнутой какое-то время. Феликс возвращается к Хенджину и сообщает, что нужно ждать, тот вопросов не задает, видит, как взволнован омега, и просто сидит рядом, стараясь не дышать даже. Он снова выпускает свой феромон, не зная, сработает ли это на Феликсе, но ему очень хочется, чтобы ему помогло. Чтобы омега не чувствовал себя одиноко, и не боялся. Хенджин не знает, почему он это делает, хотя, догадывается. Он понимает, что между ними что-то изменилось, на физическом уровне, он кожей чувствует и зверь внутри лишь подтверждает это. Но это все не правильно, лишь осознание этого отрезвляет. Через пятнадцать минут Феликса зовут в кабинет и он идет, а Хенджин следом за ним. Когда омега заходит, доктор просит его присесть на стул, а альфа остается стоять в дверях. Доктор, как будто внимания на него не обращает, а вот Феликса это бесит. Но он не настроен сейчас с ним ругаться, сил нет. Феликс прекрасно знает, что услышит, так пусть и тот, кто за его спиной стоит тоже слышит, насколько он обречен. — Ли Феликс, я изучил все ваши прошлые исследования, и, к сожалению, не могу опровергнуть их. У вас синдром острой омега-гормональной дистабилизации, — выносит вердикт врач и поднимает глаза на Хвана, — Вы не могли бы выйти? Омеге может быть не приятно то, что мы будем обсуждать дальше в вашем присутствии. — Пусть стоит, — обречено говорит Феликс, — сам хотел знать, мне теперь все равно. — Ладно, — неуверенно соглашается доктор и смотрит в бумаги, — и так, у вас произошел посттравматический постгестационный эндокринный коллапс типа омеги. Простым языком — в последствии насилия и выкидыша, омега внутри вас сломался. Часто то еще называют «эхом эндокринной утраты». Из-за разбалансированной гормональной системы, подавители в вашем случае строго противопоказаны, это будет грубым вмешательством, что приведет к еще большей перегрузке организма и предугадать, что может произойти невозможно, риск не оправдан. Ваше сердце может не выдержать, — доктор говорит слова, которые омега уже слышал, но Феликса это заново разбивает. Он опускает голову на грудь и теребит ткань джинс. Больно каждый раз, как в первый. — И как ему можно помочь? — вдруг спрашивает Хенджин, — неужели выхода никакого нет и он должен ждать, когда его организм его убьет? — Выход есть, конечно, но здесь тоже сложности, — отвечает доктор и поправляет очки. — Какой? — Парная гормональная регуляция с доминантным якорем, — отвечает бета и понимает, что альфа мало что разобрал в его медицинском термине, — альфа ему нужен. Только так. Чтобы ослабить неконтролируемый выброс гормонов в течку и облегчить его состояние, для начала хватит и феромона, вещей альфы в период гнездования, может небольшой помощи, но потом и этого, конечно мало будет. Феликс, ваш организм не понял, что с ним случилось, он требует, чтобы ему вернули альфу и… — Ребенка, — кивает Феликс, — я знаю, я уже это слышал. — Я не рекомендую вам спешить с этим, — говорит доктор и делает отметку на листке бумаги, — сначала нужно выровнять гормональный фон. Я выпишу вам слабые обезболивающее, принимайте не чаще трех раз в день. Когда начнется течка, можно принимать ванну со льдом, но сильно себя не замораживайте, может случиться обратный эффект. Судя по анализам, она уже скоро наступит, где-то 3-4 дня. Подготовьтесь, а после обязательно приходите на прием, мы должны отследить колебания гормонов и возможно подобрать вам лечение, которые облегчит состояние. У вас редкий случай, Феликс, но мы будем делать все возможное, чтобы вам помочь, — заканчивает доктор и протягивает ему документы назад. Феликс принимает их, кивает и встает со стула, сухо прощается и выходит вместе с Хенджином из кабинета. Расплатившись на ресепшене за все процедуры и поставив нужные подписи, Феликс потерянно идет в машину. Он не здесь, по ощущениям, его еще раз убили медицинским заключением. Не то, чтобы он ожидал услышать что-то другое, но надежда сама жила внутри. Через несколько дней ему придется одному пережить течку, готовиться он уже начал. Закупил достаточно льда, эфирное масло, но он понятия не имеет, как будет справляться сам. Альфа тактично молчит, за что Феликс ему благодарен. Они садятся в машину и Феликс, пристегнувшись, старается убрать бумаги в рюкзак, но у него ничего не получается. Перед глазами мутнеет, а он никак не может проконтролировать это. Ему обидно за то, что с ним случилось, что кто-то испортил его жизнь и теперь он вынужден принять то, что происходит. Слезы сами начинают стекать по щекам и он шумно вздыхает. — Ликс, — тихо зовет его альфа, не понимая, какие слова подобрать и что сделать, когда тот смотрит своими огромными и наполненными болью глазами, поэтому, просто тянет его за руку и прижимает к себе, — не плачь. Но это вызывает обратную реакцию, потому что омега, уткнувшись в чужую грудь, еще сильнее поддается эмоциям. Слезы душат его, он даже не пытается альфу оттолкнуть, вообще ничего не пытается сделать. Лишь прикрывает глаза и поглубже вдыхает, пытаясь насытиться ароматом чужого альфы. — Лучше бы я умер тогда, — говорит он, поворачивая голову, чтобы вдохнуть свежего воздуха, альфа его не отпускает, зарывшись одной рукой в волосы на затылке, а другой придерживая за плечи, — сейчас бы не было так больно. — Послушай, Феликс, не все потеряно, просто верь в это, — Хенджин понимает, что его слова звучат весьма неубедительно, но он просто не знает, что ему еще сказать, — может, здесь ты найдешь того, кто окажется твоим спасением. — Кому я нужен, Хенджин? — с тоном иронии говорит омега, — кто захочет себе того, над кем надругались? Кто захочет такого, как я? С набором проблем внутри и в голове. — Расскажешь мне, как все произошло? — спрашивает альфа и омега отстраняется, Хенджин вытирает слезы с его щек и заправляет волосы за ухо. Ему нравится его касаться и совсем не нравится видеть его слезы. — Не сейчас, когда-нибудь потом. — Ладно, отвезу тебя тогда домой, — не стал настаивать Хенджин и завел машину, — постарайся отдохнуть, выспись, погуляй, на следующей неделе, как почувствуешь, что уже близко сообщи сразу, я выпишу тебе отгулы. — У меня есть справка, она уже давно в деканате, Хенджин. — Тогда просто держи меня в курсе, хорошо? — просто альфа, заглядывая омеге в глаза, тот просто кивает и отворачивается к окну.

***

Остаток выходного Феликс проводит дома, занимается стиркой и пытается предпринять попытку подготовки к неминуемой течке. На футболке остался аромат Хенджина и омега ее стирать не спешит. Он заметил, что феромон альфы его успокаивает, даже тогда, когда он не показывает того, что нервничает. Возможно это все из-за того, что Феликс в него влюбился. Он осознает это трезво и ничего не собирается с этим делать, пусть альфа будет в его жизни хотя бы как друг, которым он так хотел стать, а Ли со стороны посмотрит на чужое счастье, выбора у него все равно нет. Вечером омега созванивается с Сон Чуён и желает ей хорошей поездки, рассказывает, как прошел его день и посещение больницы, а так же просто делится переживаниями. Говорит, что обиды на нее не держит и будет ждать ее возвращения. Так же договаривается погулять завтра с Чонином, тот обещал ему сводить его на реку и угостить знаменитыми сахарными булочками. Так и проходит воскресенье. Они с Чонином много гуляют и смеются, омега даже забывает о своих печалях, младший альфа ему очень нравится, он уютный и смешной, и не пытается к нему подкатить. Это радует. Альфа рассказывает о жизни со старшим, что тот обожает чистоту и порядок, а так же ходить в качалку, что они часто делают вместе, а еще он всегда очень занят. Феликс интересуется, как здесь живется старшему альфе, ведь он тоже переехал и оказалось, что до полового созревания альфы и омеги могут освоиться в любой стране, а потом это становится сложнее. С Чаном так и случилось, он переехал до того, как стал половозрелым альфой, поэтому проблем у него не возникло, но омеги своего он еще не нашел. А еще Чонин делится тем, что есть теория, что контроль разделения ослабили, но людям не сообщили, оказалось, в их универе достаточно пар из разных стран и конфликта гормонов не случилось. Феликс серьезно задумывается над этим и внутри поселяется какая-то надежда, что вдруг, он действительно не обречен, вдруг маленькая, но вероятность существует. Проблема только в том, что сердце омеги уже заставляет стучать один конкретный альфа, сердце которого, в свою очередь, не свободно. Уже дома вечером, сидя в телефоне, Феликс натыкается в рекомендациях на Пак Джиёна и решает рассмотреть его профиль. Много модельных фото, а еще много фоток с Хенджином. Везде улыбки. Омега вздыхает и убирает телефон. Судьба явно над ним издевается.