you are my salvation

Bad Omens — Specter

Утро, а точнее уже обед, снова начинается с высокой температуры, но спазмы омегу не беспокоят. Хенджин, после того, как созвонился с секретариатом, вернулся в постель к Феликсу, где они проспали еще четыре часа, обнимая и прижимаясь друг к другу. Впервые за долгое время, омега просыпается с пустой головой. Его не мучали кошмары, боли и гнусные мысли. Ему легко и даже то, что произошло ночью, кажется ему не таким уж и страшным. Он выпутывается из объятий альфы, и идет на кухню, нужно сделать раствор с эфирным маслом, чтобы обтереться и постараться сбить температуру. Альфу будить не хочется, тот много сделал для омеги и заслуживает просто выспаться, да и, если быть честным, Феликсу все же немного неловко. В гостиной он находит свой телефон, на который вчера было откровенно все равно, проверил уведомления и увидел кучу пропущенных от госпожи Сон, омега не теряет время, набирает ей и попутно следует на кухню, чтобы достать лед из холодильника и приготовить холодный раствор. — Ликси! — сразу обеспокоено начинает Сон, как только берет трубку, — ты где? Почему трубку не брал? Что-то случилось? Я уже думала билет назад брать, Хван тоже не отвечает. Что там у тебя происходит? — Госпожа, — тихо смеется омега, кладет телефон на плечо и придавливает головой, освобождая руки, набирает воду в миску, — течка началась внезапно, но сейчас все нормально. — Нормально? — переспрашивает Сон удивленным тоном, — ты нашел кого-то, пока меня не было? — Не совсем, — отставляет омега миску, забирает телефон в руку и облокачивается бедрами о гарнитур, выдыхая, — я на работе был, когда все началось, я сам этого не понял. Хенджин помог мне. — Хенджин? Помог? — еще более удивленный тон делает госпожа и, чувствует Феликс, улыбается по ту сторону, — Ликси? — Это не то, что вы подумали, госпожа. Я же рассказывал, что говорил доктор. Я бы действительно не справился один, феромоны Хенджина… облегчили мое состояние, сейчас спазмов нет, только температура, вот готовлю раствор, — старается уйти от щепетильной темы омега, но понимает, что его ответы еще на больше вопросы наводят. — И только феромоны? Ликси, я не против Хенджина, он мне как родной, но у него же есть омега, — напоминает госпожа и Феликс вздыхает. — Мы не спали, Чуён-щи. Ну, точнее, не было у нас ничего такого. Есть одна вещь, которая не дает мне покоя, госпожа. Мои феромоны слишком липнут на Хвана, я пытался найти этому объяснение, но нашел лишь одни домыслы. Я не совсем понимаю, что это значит, но я как-то влияю на него, — он говорит тише и поглядывает на дверь спальни, проверяя, не проснулся ли альфа, — а еще Джиён стал иначе пахнуть и, мне кажется, что он изменяет Хенджину. У меня нет доказательств и я не утверждаю, но я вспомнил ту курсовую работу по феромонам, там есть пара доказательств моего предположения, феромоны Джиёна стали кислить, а такое может быть, когда происходит смешение гормонов. — Помню, помню, — говорит Сон и вздыхает, — Феликс, я рада, что тебе легче, правда, но это все равно не правильно. Хван должен разобраться с Джиёном, наше общество не поймет, если он будет с двумя омегами сразу, да и, если тот ему изменяет, не лезь в это. У нас не принято лезть в чужие отношения, пусть сам разбирается. — Я не собирался, просто делюсь с вами. К тому же, я не собираюсь его делить с Джиёном, сегодня ночью я думал, что умру, госпожа, было так больно, словно в меня вонзили тысячи ножей, — вспоминает омега и морщится, — если бы не Хенджин… а ведь дальше будет только хуже, я знаю, но, я не строю лишних надежд, госпожа, я не собираюсь привыкать к этому или требовать чужого, нет. Хенджином управляли инстинкты, его отпустит, — снова говорит омега, как мантру вбивая скорее себе в голову то, что выдумал. — У вас не было конфликта феромонов? — вдруг спрашивает Сон. — Мы не спали, госпожа. — Феликс, для этого спать не обязательно, — выдыхает она, — обычно эмоциональной связи уже достаточно для того, чтобы понять. Ты сказал, что твой феромон липнет на альфу, если бы был конфликт, он бы не смог даже находиться рядом с тобой, а он, вероятно, даже не замечает этого. — Не замечает, верно, но замечают остальные, — говоря, омега капает в ледяную миску эфирное масло и размешивает пальцем, затем берет тряпку и мочит ее в миске, выжимает одной рукой и кладет себе на лоб, облегченно выдыхая, — давайте не об этом. Как ваши дела? Чего там на конференции интересного? Госпожа Сон, как и просил омега, перевела тему, рассказывая ему про тему конференции, сказала, что были выдвинуты интересные темы по современной истории, а так же, теория, что не было никакого ограничения, лишь правильно выстроенная пропаганда, а случаи, когда люди действительно не подходили друг другу — психологическое давление. Со временем, многие перестали пытаться и стали бояться пробовать, что свело такие случаи к минимуму, но это не повлияло на мировую демографию особенно сильно. Поэтому сейчас историки и ученые пытаются продвигать тему, что это был стратегический эксперимент, и людям стоит перестать бояться. — Кстати, Ликси, — аккуратно начинает госпожа Сон, — твой дед тоже здесь. Мы виделись, он в этот раз, без выступлений. Он пытался поговорить со мной, но я даже видеть его не могу, — с отвращением говорит Сон и фыркает, — он пытался донести до меня, что тебя не предавал и не нес за тебя, как за взрослого, никакой ответственности. Мерзавец, он даже не жалеет! — Он всегда был типичным альфой, госпожа, — выдыхает омега разочарованно, он по родственнику не скучает и пытается не вспоминать ничего, чтобы не делать больно себе, — я нужен был ему лишь для того, чтобы его род продолжить, не более. Он растил меня, как единственного наследника, но не как родного ему человека. Так что я для него сплошное разочарование. — Он мне противен, — отвечает госпожа, — в любом случае, малыш, ты правильно поступил, что уехал. Твоя жизнь обязательно наладится, а он — пошел к черту, старый подонок! — выругивается старшая омега и посмеивается в трубку, Феликс тоже смеется, не часто услышишь такое. Они болтают еще пару минут на разные темы и Сон, сообщая, что ей нужно бежать, прощается с омегой, прося его звонить чаще, потому что она волнуется. Феликс кладет трубку и на душе у него приятно. Он заваривает себе чай, продолжая обтирать лицо холодной тряпкой, и думает, что стоило бы что-то приготовить, пока он может. За день до течки, он заказал полный холодильник продуктов, словно в помутнении, думая, что у него есть день, чтобы приготовить себе что-то, но ошибся. Сейчас спазмы не мучали, а температуру можно было терпеть. Готовит омега очень хорошо, ему это всегда нравилось, поэтому, проблем не возникнет. Он любит корейскую кухню, но и австралийскую тоже, поэтому умеет делать разные блюда. Он достает свинину из морозилки, кладет ее в воду с солью, и решает обмыться, пока мясо будет размораживаться. После того, как быстро принимает душ, мажет лицо кремом, волосы собирает в небрежный пучок как попало на голове, надевает домашнюю одежду — большую майку с шортами и теплые носки. Мыслей в голове мало и, на удивление, состояние куда лучше, чем он ожидал. Его даже не смущает, что в его постели спит альфа. Как-то спокойно и приятно от этой мысли. Он все еще не его, и Феликс уверен, и не станет, но почему бы, раз уж так много всего произошло за сутки, не отдаться мечтаниям? Он хочет порадовать альфу, приготовить ему вкусный завтрак и кофе, уделить внимание, словно они принадлежат друг другу, словно они… семья. Никто не запретит омеге мечтать об этом, никто не заберет у него его мысли и желания, а сейчас он может хотя бы понять, какого это, когда ты не один, когда делаешь то, что действительно хочешь, для дорогого тебе человека. Возвращаясь на кухню, он заглядывает в спальню — альфа спит, уткнувшись лицом в подушку. Феликс этому зрелищу улыбается, и идет на кухню, решая, что альфа давно так не высыпался. Он решает приготовить рис, кимчичиге и пожарить свинину. За готовкой он не замечает, как проходит время, температура его не сильно беспокоит, он чувствует слабость, но все терпимо, в сравнении со вчерашним днем. Омега тихо включил себе музыку на интерактивной колонке и напевает себе под нос любимые песни. Он не слышит, как Хенджин тихо становится в дверях кухни, облокотившись на дверной косяк и улыбается, смотря сонными глазами. Этот вид дарит ему чувство того, чего он еще не ощущал. Конечно, Джиён иногда ухаживал за ним, но часто ограничивался доставкой откуда-то, а готовил сам только кофе. Хенджин двинулся к омеге и обнял его со спины, тот вздрогнул, немного напрягся, но быстро расслабился. Он выглядит таким милым и домашним, растрепанный пучок, припухшее лицо, очаровательные веснушки, футболка на несколько размеров больше, что спадает с одного плеча. Феликс выглядит, как мечта, словно какой-то художник изобразил что-то настолько идеальное и совершенное, что не позволил оставаться этому лишь на холсте, и воплотил его в жизнь. Феликс — это искусство, а любое искусство за своей красотой, несет с собой историю и боль. — Еще не готово, — говорит омега, держа испачканные руки на весу и чешет плечом щеку. — Как ты себя чувствуешь? — игнорирует его Хенджин и опускает голову ему на плечо, едва касаясь кожи на шее губами, вдыхает медово-жасминовый аромат и покрывается приятными мурашками по спине, — вроде не такой горячий. — Лучше, — говорит омега и чуть приподнимает голову, ему приятно, губы альфы касаются так нежно и правильно, что хочется расплыться в лужу прямо тут, — спазмов нет, только температура, но в целом я в норме. Спасибо тебе. — За что? — трется альфа носом о кожу омеги, щекоча его и решает остановиться, так как чувствует, что начинает возбуждаться, он поднимает голову и утыкается носом в волосы, глубоко вдыхая и пытаясь успокоиться, держит омегу в кольце объятий и думает, что невозможно не желать его. — За твою помощь. — Не надо за это благодарить, Ликси. — Так, слушай, — начинает выпытываться из объятий омега, вошкаясь, — я еще не закончил, иди отсюда. Я позову. — Я спущусь в машину за вещами и схожу в душ, пока что, — смеется альфа, понимая, что засмущал омегу, быстро чмокает его в затылок и уходит. Феликс, оставшись один, опирается руками об раковину и опускает голову. Альфа влияет на него сильнее, чем он думал, конечно, дело в течке, но и внутренне он чувствует бурю. Позволить этой буре выбраться наружу он не может, хотя бы до тех пор, пока альфа не разберется с Джиёном, Феликсу и так стыдно перед другим омегой. Он заканчивает с готовкой, раскладывая все на стол, и ждет, пока альфа выйдет из душа. Феликс слышал, как он уходил и вернулся, поэтому, просто ждет, расставляя на столе панчаны. Он понятия не имеет, что любит альфа, поэтому приготовил первое, что в голову пришло, но думает, что вряд ли кореец откажется от жаренного мяса и кимчи. Хенджин возвращается свежий, пахнущий гелем для душа омеги и с мокрыми, собранными в пучок, волосами. Феликс уже накрыл на стол и занимается кофе, напевает себе песню The Neighbourhood под нос, и суетится так, словно не сходил с ума от боли несколько часов назад. Вот, что делает с омегой забота и внимание, он расцветает и становится живым. — Садись, я почти все, сейчас только кофе тебе доделаю, — говорит Феликс указывая на стул и возвращается к кофе. Он делает холодный американо без сахара в большой кружке и ставит перед альфой, себе заваривает горячий чай и еще наполняет графин с обычной водой, закончив, садится напротив и сдувает прядь волос со лба. — Ты сам все это приготовил? — удивляется Хёнджин, рассматривая полный стол еды. Он голодный, как волк, а тут так аппетитно пахнет, что он готов наброситься на еду, как зверь на кусок мяса. — А чем я по твоему тут занимался? — смеется омега, немного оскорбляясь, протягивает палочки альфе и сам берет, накладывает мясо сначала ему, передавая тарелку, а затем себе, — думаешь, два часа тут раскладывал блюда из доставки? Видел же, что я готовлю, почему ты спрашиваешь? — Да нет, просто… — если честно, Хенджин поражен, ведь омега не здоров и он удивлен, как тот, не смотря на свое состояние, постарался для него, приготовив целый стол еды, — обычно такой стол я вижу только тогда, когда к маме приезжаю, а это бывает редко. — Джиён не готовит для тебя? — жуя мясо спрашивает Феликс и оценивает на вкус, кивая сам себе, получилось хорошо. — Нет, ему это не интересно, — отвечает альфа и пробует суп, а после первой ложки, прикрывает глаза от удовольствия, — боже, Ликси, как вкусно. Альфа начинает пробовать все, причмокивает и мычит, а омега смотрит на него немного удивленно, ест медленнее и задается вопросом, как давно вообще альфа ел домашнюю еду, а не доставки и рестораны. По нему видно, что эмоции от еды он не преувеличивает, ему действительно вкусно, это омеге льстит. — Кстати, когда я вчера делал суп, заметил, что у тебя куча продуктов, но никакой готовой еды, ты вообще питаешься? — спрашивает альфа, накладывая себе еще порцию мяса. — Помутнение какое-то было, вот и заказал всего и побольше, — отвечает тот, — вообще я всегда стараюсь держать много еды и часто покупаю все в больших количествах. Дед ругался, когда нам привозили что-то ящиками. Если откроешь шкаф, увидишь, что у меня мало что можно найти в количестве одной штуки. — Ты такой милый, — смеется Хенджин, узнав данный факт, — ты имеешь такие правильные черты омеги, Феликс, я иногда сомневаюсь, что ты настоящий. — Ты мне льстишь, заканчивай. — А ты не начинай. — Все, Хван, — складывает омега палочки в пустую тарелку, и отпивает чай, — я не буду повторят тебе одно и тоже. — Ты так сильно не доверяешь мне? — Не в доверии дело, Хенджин. Если бы его не было, ты бы тоже тут не сидел. Я просто знаю и чувствую, что того, что ты говоришь — не будет. Не могу объяснить, просто это есть и все. Я не стану тебе доказывать, что-то, время покажет и ты это тоже поймешь, — объяснив свою позицию, омега встает из-за стола и убирает за собой, посуду отправляет в посудомойку и тянется в шкаф, где как он и сказал, лежит много печенья по несколько упаковок, достает свое любимое клубничное орео, и возвращается за стол. — А если ты окажешься не прав? Если тебя твои «чувства» обманывают? — спрашивает альфа, наблюдая, как омега расслаблен, непринужденно расправляется с упаковкой, и начинает есть печенье. — Не обманывают. — Упертый. — Реалист. — Послезавтра я встречусь с Джиёном, — вдруг говорит Хван и омега перестает жевать, уставившись на него с набитыми щеками, — он написал мне, что нам нужно поговорить. Я тоже так считаю. С тех пор, как он уехал, мы не общались, просто нужно расставить все точки над И. Я не собираюсь скрываться и «выветриваться», да и не успею никак. Скажу как есть, мне нечего спасать в этих отношениях. — Не нужно мне говорить этого, Хенджин, — наконец отвиснув, говорит омега с набитым ртом, — я не собираюсь лезть в твои с ним дела, ладно? Мне это не интересно, просто поверь мне, не будет того, о чем ты говоришь. — Да что ты заладил! — Не ори на меня! — Феликс. — Хенджин. — Извини, просто ты бываешь невыносим, — уже тише, но раздраженно говорит альфа, убирая за собой со стола, — все будет так, как я говорю. — Промолчу. Альфа ничего не отвечает на это, потому что не хочет поругаться, а воздух в кухне достаточно разрядился для этого. Он не понимает упертости омеги, почему тот так уверен, что Хван не расстанется с Джиёном, его это бесит. Какие могут быть причины, чтоб оставаться в отношениях с омегой, с которым не собирался строить будущего? С которым нет никаких чувств, а с появлением Феликса даже желания нет. Они три недели не спали, он не прикасался к нему, а последнюю неделю даже дома не ночевал, это ли не показатель? Ужасно хочется доказать омеге его неправоту, и альфа намерен это сделать. Остаток дня они проводят в гостиной, смотря какие-то идиотские шоу по телевизору, Феликс много спит, утыкаясь альфе в шею, спазмы больше не мучают, а течка идет на спад. Из-за проблем со здоровьем она у него короткая, максимум 4 дня, в этот раз, видимо, ограничится тремя. Хенджин сообщает ему, что завтра выйдет на работу, но вернется сразу, если Феликсу станет хуже. Тот соглашается, но про себя думает, что постарается альфу не дергать, чтобы не привыкать к хорошему. Он от своих мыслей не отказывается, поэтому, раз все так складывается, все это надо заканчивать. Было приятно погрузится на пару дней в мечтания, но нужно возвращаться в реальность. Омега знает, что она жестока, но он уже привык.

***

Хенджину непривычно сидеть одному в кабинете, без Феликса тут совсем пусто. Пары проходят монотонно, а работы в двое больше, хорошо, что омега наперед наделал тестов и проверил домашки, хоть тут альфе проще. Феликс весь день говорит, что хорошо себя чувствует, с температурой справляется, а вещи Хенджина помогают перенести все проще. Альфа ему верит и надеется, что это так. Ему нужно съездить домой и взять новых вещей, да и посмотреть, что там вообще происходит, пока его не было. Квартира встречает его пустотой и бардаком, видимо, когда Джиён собирался, делал это слишком активно, везде разбросаны вещи, в раковине куча посуды, а по всему дому запах скисших ягод. Хенджину это невыносимо, он везде открывает окна, чтобы проветрить и понимает, что нужно прибрать. Он отзванивается Феликсу, в очередной раз спрашивая о его самочувствии и тот говорит, что все в порядке, он уже приходит в себя, собирается послезавтра выйти на работу. На этой ноте альфа говорит, что останется сегодня в своем доме, а завтра, после встречи с Джиёном, приедет к Феликсу и расскажет ему все, тот смеется в трубку скептически, что опять альфу бесит, но не спорит. Хенджин убирается до поздней ночи, даже полы с химией моет, в надежде, что это поможет убрать запах Джиёна, становится чуть лучше, но усиленное обоняние альфы все равно улавливает противные кислые ноты. Он садится на диван по окончанию, смотрит на свое жилище и понимает, что скучает. Скучает по другому омеге, по его спокойствию и нежности, он нюхает свою одежду, пытаясь уловить жасминовые нотки, и немного расслабляется, когда ощущает этот приятный запах. Откинув голову на спинку дивана, Хван прикрывает глаза, теряясь в своих мечтаниях, которые планирует воплотить в реальность в ближайшее время. Он мечтает, чтобы в его доме хозяйничал беловолосый омега, чтобы всегда пахло весной и медом, чтобы открывая глаза утром, его встречал взгляд двух темных глаз, в которых Хван тонет и не пытается спастись. Хенджин ловит себя на том, что рядом с Феликсом ему иногда страшно даже дышать. Не потому что он хрупкий, хотя, таким кажется, нет, омега очень сильный, в нем столько рвения к жизни, хоть он этого и не понимает, что Хван и не знает ему подобных людей. Альфа вспоминает его улыбку, ту самую редкую, едва заметную, одними уголками губ, и понимает, что каждый раз видит перед собой солнце, оно не где-то там, далеко, а всегда рядом с ним. В том самом омеге, который каким-то образом сумел остаться таким светлым и чистым, что рядом с ним хочется стать другим. Хенджин не понимает, как можно быть настолько настоящим и одновременно таким невозможным. Альфа так и засыпает, с мыслями о белокуром омеге, с теплотой и бесконечной нежностью внутри, думая и мечтая о том, чтобы тот стал его по настоящему.

***

На самом деле Феликс лгал альфе весь день, говоря, что он чувствует себя хорошо, как только количество феромонов в квартире уменьшилось, спазмы вернулись. Конечно, они уже не такие сильные и Феликс сам справляется с тем, чтобы их купировать, но все же. Он решил солгать, потому что твердо уверен в том, что альфа не вернется к нему завтра, что-то произойдет и все, как ожидалось, оберегается пеплом. К вечеру его действительно отпускает, и он засыпает, обнимая чужую кофту, представляя, что это Хенджин. Он не будет его, и стоит представить, что прошлые двое суток, его больная, но желанная фантазия. Ему будет больно, но ему не привыкать, как нибудь справится.

***

Как и ожидал Феликс, Хенджин не приезжает. Он пишет ему, что на него навалилось много работы, а с Джиёном они так и не поговорили. Феликс не верит, но не спорит с альфой. Он чувствует, что что-то изменилось, но он, вроде бы готов, терять ему нечего. В любом случае, сегодня он собирается на работу, а завтра они едут в Пусан. Чонин уговорил Феликса, и тот не стал отказывать младшему, в надежде, что это поднимет его настроение. Добираясь до универа, внутри Феликса бьется какая-то тревога, он понимает, что что-то случиться, но пытается мысленно себя настроить на то, что он ко всему готов, все перенесет, он сильный. В кабинете он Хенджина не встречает, хотя по запаху чувствует, что он тут был. На столе лежат тесты, которые нужно проверить, а на стикере, приклеенном рядом - список дел. Феликс понял, что альфа его избегает. Чтож, все, как он и предполагал. Феликс же избегать никого не собирается, но и бегать ни за кем не будет. Садится за работу и делает ее, он ведь здесь для этого. В большой перерыв за омегой забегает Чонин и забирает его на обед, тот не отказывает, он даже соскучился по младшему. Тот, каким-то образом, на действует на омегу так, что на душе лучше становится, внутри меньше переживаний и тревог. Младший альфа славный и милый, а еще всегда добр к омеге, и в правду, как младший брат. — Ну, как ты, Ёнбок-а? — спрашивает альфа уже за столиком кафе, — надеюсь все в порядке, — он улыбается, но тон у него беспокойный. — Да, а что может быть не так? — не понимает омега и переводит на него взгляд. — Оу, — Чонин кашляет себе в кулак и понимает, что лишнего сказал, — так ты новостей еще не знаешь. — Каких? — Прости, — он машет отрицательно головой и прикрывает глаза, — не я должен тебе об этом рассказать. Я думал, что ты уже виделся с Хваном утром. — Нет, а при чем здесь он? — все еще не понимает омега. — Давай сменим тему, Феликс, пожалуйста, — просит Чонин и делает заказ официанту. Феликс не спорит и особого значения словам альфы не придает, ну, наверное Хван должен был рассказать ему что-то о Джиёне и все такое? Так Феликсу это не особо интересно, он и так понимает, что они не расстались. Удобно было заранее подготовить себя к этому, он не ожидал, что альфа сделает то, о чем говорил. Не потому, что он ему не верит, просто, почему-то заранее предчувствовал. Течка прошла, и Хван, уехав от омеги, как и ожидалось, остыл. Вероятно, инстинкты отпустили и Хенджин осознал все, что говорил ему Феликс. Омега его в этом не винит и обиды не держит, он благодарен, что тот помог ему, но на большее он и не рассчитывает. Хотя, конечно, он хотел бы. Хотел бы, как и все нормальны омеги, иметь семью, быть кому-то нужным, засыпать у обнимку и ждать кого-то дома, но, к сожалению, жизнь у омеги такая и судьба, ему не выбирать. Да, больно, но боль это то, к чему он привык. Чонин рассказывает за обедом, как проводил тест за Хенджина у своей группы, шутит, что думает подсидеть своего старшего, и занять его место. Строит много планов на поездку в Пусан, обещая омеге показать свой родной город, говорит, как там красиво и Феликсу там понравится. Омега замечает, что альфа чем-то расстроен, но с расспросами не лезет, если бы Чонин хотел, он бы сам рассказал, Феликс не любит лезть в чужие дела. Попрощавшись в коридоре универа, Чонин убегает на пары, а Ликс плетется в свой кабинет. Подходя ближе он замечает, что дверь приоткрыта, а оттуда доносятся звуки. Омега останавливает и прислушивается. — Здесь слишком сильный запах этого омеги, ты не можешь работать в другом кабинете? — слышится голос Джиёна и Феликс прислушивается сильнее, когда понимает, что речь идет о нем. — Джиён, не неси бред, — на выдохе отвечает Хенджин уставшим голосом. — Ты воняешь им постоянно, меня это раздражает, — возмущается омега. — Он очень важен Сон Чуён, я не собираюсь в это лезть, кабинет менять я тоже не собираюсь, мне его никто не выделит, — отвечает альфа, по тону голоса можно понять, что он раздражен, но подбирает слова, — ты закончил? Иди. Мне работать надо, вечером дома увидимся. Феликс больше не ждет, очень сильно хотелось показаться этим двоим, посмотреть в глаза альфе, который столько всего наобещал. Он выпрямился, сделал непринужденный вид, словно ничего не слышал и вообще только подошел, и вошел в кабинет, излучая «искреннее» удивление, встретив четыре взгляда на себе. Один виноватый и испуганный, другой полный пренебрежения. — Добрый день, — говорит омега улыбаясь и идет к своему месту, спокойно ставит рюкзак на стол, снимает тренч и садится, — надеюсь, ничем не помешал, - надеется, что помешал. — Нет, — говорит альфа. — Помешал, — говорит Джиен, а Феликс прыскает себе под нос. Джиён его бесит, очень сильно, и Феликс знает, что это взаимно. Он неосознанно (а может очень даже осознанно) выпускает феромон, поправляя волосы. Терпеть запах Джиёна он не хочет. — Прошу прощения, обед закончился, а я, вроде как, тут работаю, — улыбается он и смотрит другому омеге в глаза. Тот прямо испепеляет его взглядом, чувствует запах и краснеет от злости. — Все нормально, Ликс, ты никому не помешал, Джиён уходит, и я сейчас на пары уйду, — говорит альфа, но в глаза Феликсу не смотрит, Хенджин словно между двух огней сейчас. — Да, я уже убегаю, — словно между прочим говорит омега, — очень много дел. Нужно готовиться к свадьбе. — Джиён, — тихо говорит Хенджин и опускает голову. — Оу, — делает вид, что удивлен омега, — ты не сказал своему коллеге, что женишься? Тогда я скажу. Феликс, приглашаю тебя на нашу свадьбу. Официальное приглашение позже будет, еще нет точной даты, но я уже активно готовлюсь, надеюсь, что ты придешь вместе с нуной Хенджини, — все время, что говорит Джиён, он строит такой приторно-дружелюбный вид, что аж тошно становится, потому что он, на самом деле, бьет по больному и понимает это, — хорошего дня, до вечера, дорогой, — говорит он альфе напоследок, целует его в щеку и уходит. У Феликса ком в горле. Он смотрит где-то перед собой и улыбается одними уголками рта. Он ожидал чего угодно, но ни этого. Теперь-то ему просто интересно, что случилось за два дня и почему альфа принял такое решение так быстро. Будто не говорил всех тех слов, хотя, может он просто услышал Феликса и сделал так, как тот говорил? Решил строить семью с кем-то нормальным, здоровым. Конечно, куда Феликсу до Джиёна. Он поднимает глаза, в которых застыли слезы, но он не позволит им упасть, он не хочет быть слабым, он знал, но сердце так душит в горле. Дурацкое, предательское сердце. Чем оно думало, когда влюблялось в чужого альфу, чем оно думало, когда подпускало его так близко, открывалось. Это больно, душевно больно, невыносимо. Он думал, что он готов, что осознание и понимание облегчит ситуацию, но нет. Он не готов. Все внутри рухнуло от осознания, что он просто обманывал себя, а теперь розовые очки и мечты, о которых он так много думал, конечно же разбились стеклами внутрь. Так банально. Ему хочется смеяться, какой абсурд. — Феликс, — тихо говорит Хенджин, увидев, как слова Джиёна повлияли на омегу. — Молчи, — смотрит ему в глаза омега взглядом полным пустоты, у Хенджина сердце разрывается, — не говори ничего. Никогда больше не говори со мной без повода. Никогда больше не подходи ко мне и не трогай. Мы с тобой только коллеги, Хван. У тебя теперь полно других дел и забот. — Пожалуйста, дай мне сказать, — просит альфа и садится перед омегой, тот следит за ним глазами, в которых застыло разочарование. — Мне просто интересно, Хенджин, — рвано вдыхает омега, поднимая голову вверх, да, ему, черт возьми, немного обидно, но не на Хенджина он обижается, а на эту судьбу, что заставляет его испытывать таки эмоции, — что изменилось за один день? Я, конечно, знал, что все примерно так и закончится, но… — Не должно было так закончится, Феликс, все, что я говорил тебе — не изменилось. Я не лгал, я не был ведом инстинктами. Все, что я сделал для тебя, и как провел с тобой время - правда. Я не лгал, никогда тебе не лгал, — говорит Хван и пытается взять омегу за руки, но тот их одергивает и морщит нос в отвращении. — Не трогай меня. Убери руки. — Феликс, — альфа роняет голову на грудь и тяжело вздыхает, этот бой он проиграл, — я не мог иначе поступить. Джиён ждет ребенка.