Just pretend. Destiny

— Пейн, когда прибудет гвардия? — голос Саске разрезал тишину штаба, словно острая сталь. Он уже надевал свой оперативный жилет, скрывая его под темным пиджаком. — С минуты на минуту, Инспектор, — отозвался Пейн, проверяя связь с отрядом. — Основная группа уже пересекла мост. — Собирайтесь. Мы едем на штурм Лонг-Айленда. — Да, Инспектор, — коротко ответил Пейн, и эта команда волной разошлась по залу. Оружие было проверено, маски надеты. «Альфа» выходила на тропу войны. Лонг-Айленд. В столовой поместья Зансуру воцарилась зловещая тишина. Кизаши и Мебуки, подавленные и сломленные правдой, покинули комнату, оставив Зансуру и Сакуру наедине. Советник медленно поднялся, обошел стол и, не обращая внимания на её сопротивление, мертвой хваткой вцепился в её руку. Он рывком поднял её с кресла. Одним щелчком выключателя Зансуру погрузил весь дом в непроглядную тьму, которую разбавлял лишь холодный лунный свет, проникающий сквозь панорамные окна. Он подвел Сакуру к окну, скрываясь в тени тяжелых бархатных занавесок, чтобы их не было видно снаружи. Зансуру встал прямо позади неё, по-хозяйски положив ладонь на её талию, а второй рукой намертво зажал ей рот, лишая возможности издать хоть звук. — Смотри, Капитан, — прошептал он ей на ухо. — Твои рыцари прибыли. К дому напротив, отделенному лишь высокой живой изгородью, где слабо горел дежурный свет, на бешеной скорости подкатил кортеж. Черный «Линкольн», новый «Мерседес» Хидана и тяжелый бронированный бус Гвардии. Из микроавтобуса мгновенно посыпались люди в черном тактическом снаряжении — элита Клана Учиха. Из «Линкольна» вышел Саске. Рядом с ним — Карин, которая на ходу проверяла свою медицинскую сумку. Из «Мерседеса» выпрыгнули Хидан и Пейн, мгновенно выхватывая оружие. Они шли на штурм соседнего особняка, громадной территории, которую Ино пометила как ложную цель. Сакура сквозь прижатую ладонь Зансуру издала приглушенное мычание, переходящее в крик отчаяния. Слезы градом покатились по её щекам, обжигая кожу. Она видела Саске — бледного, сосредоточенного, готового ворваться в это пекло ради неё, но он шел не туда. Он был всего в сотне метров, но эта дистанция сейчас казалась бесконечностью. Зансуру крепче сжал её челюсть, чувствуя её дрожь. — Тише, — вкрадчиво произнес он, и в его голосе слышалось торжество. — Хоть дернись, и мои собачки покажут Инспектору и Хидану, что такое настоящая боль. Они ворвутся в пустой дом, Капитан. А мы с тобой будем смотреть это шоу до самого конца. Сакура закрыла глаза, чувствуя, как внутри неё умирает последняя надежда. Саске шел в ловушку, а она была вынуждена наблюдать за этим из темноты, прижатая к человеку, который только что переиграл «богов Учиха» на их же поле. Сакура содрогалась от беззвучных рыданий, чувствуя, как ладонь Зансуру впивается в её лицо. Позади, в густой тени гостиной, застыли Кизаши и Мебуки. Они молча наблюдали за крахом последней надежды своей дочери. Это был триумф Зансуру. Наряд приехал по ложному следу, выверенному с математической точностью. Никто — ни Ино с её архивами, ни Итачи с его связями в ГРУ — не знал, что этот дом был куплен за наличные через цепочку оффшорных фирм-однодневок. Особняк официально не числился в активах советника. Это была его «серая зона», его личный бастион, скрытый от любых радаров. В особняке напротив Саске и Хидан вошли в холл, не снимая оружия с предохранителей. Гвардия методично, с профессиональной жестокостью осматривала каждый угол: сад, подвалы, чердаки, вентиляционные шахты. Из рации Саске то и дело доносились сухие доклады: — Первый этаж — чисто. — Подвал — чисто. — Гостевой дом — чисто. Это слово — «чисто» — набатом гремело в голове Саске, отзываясь тупой болью в недавних швах. Спустя тридцать минут изнурительного обыска стало окончательно ясно: здесь никого нет. Дом был пуст, вылизан и готов к приему гостей, но не той гостьи, которую они искали. Сакура видела их через щель в занавесках. Её глаза, опухшие от слез, лихорадочно следили за каждой фигурой в черном. Она понимала: если они сейчас развернутся и уедут, она обречена. Она навсегда останется в этой золотой клетке Лонг-Айленда, а Зансуру сотрет её личность, превратив в послушный актив. Саске и Хидан вышли на крыльцо захваченного дома. Оба выглядели измотанными и взбешенными. Они остановились прямо напротив того самого окна, где Зансуру удерживал Сакуру. Саске достал зажигалку, её огонек на мгновение осветил его осунувшееся лицо. Он и Хидан закурили, глядя в сторону океана, всего в паре десятков метров от своей цели. Саске смотрел прямо перед собой, его взгляд скользнул по темным окнам соседнего дома, но он не увидел ничего, кроме отражения луны в стеклах. — Никто не шевелится, пока они не уедут, — прошептал Зансуру ей на ухо. Он почувствовал, как Сакура предприняла слабую попытку вырваться, и еще сильнее прижал её к своему телу, вдавливая её спину в свою грудь. Его дыхание, пахнущее дорогим табаком и коньяком, обжигало её шею. — Смотри, кошечка, — промурлыкал он, кивая на Саске. — Твой Инспектор сдается. Он думает, что проиграл. Видишь, как он опустил плечи? Он уже ищет тебя в другом месте, пока ты здесь... под моей защитой. Сакура зажмурилась, и новая порция горячих слез потекла по пальцам Зансуру. Она хотела кричать, бить стекла, звать на помощь, но железная хватка и угроза жизням её друзей держали её крепче любых цепей. Она видела, как Саске бросил окурок и направился к «Линкольну». Сердце Сакуры пропустило удар: «Нет, Саске... не уезжай. Я здесь... я здесь!» — Нам нужно было разделить силы. Он умный, — негромко произнес Саске, опираясь спиной о «Линкольн». Его взгляд, тот самый цепкий взор Инспектора, который в Вашингтоне называли «рентгеном», медленно сканировал пространство. Он не смотрел на Хидана, он смотрел в саму темноту Лонг-Айленда, пытаясь нащупать ложь в этой идеальной тишине. — Что ты хочешь этим сказать? Хочешь сказать, он не мог спрятать её где-нибудь в Кетскилле? — Хидан нервно стряхнул пепел. — Там горы, глухомань, идеальное место, чтобы зарыть концы в воду. — А зачем ему это? — Саске выудил из пачки вторую сигарету. Он сложил руки на груди, чиркнув зажигалкой. Огонек на секунду выхватил его бледное, застывшее лицо. — Зансуру любит комфорт и власть. Он не будет сидеть в хижине среди медведей. — Там безопасно, Учиха. — Там логистика к черту, — отрезал Саске, выдыхая густой дым. — Летать каждый раз в ближайший магазин на вертолете? Зансуру — игрок, он хочет быть в центре событий, контролировать процесс. — Что ты предлагаешь? — Хидан встал рядом, тоже прижавшись спиной к машине. Они стояли плечом к плечу — два злейших врага, объединенных одной потерей. — Я останусь здесь. Пройдусь по соседям. Я не мальчик из патрульного участка, чтобы приехать на место, увидеть «чисто» и уехать. Он знает наши протоколы, Хидан. Именно поэтому он мог просто затаиться. Совсем рядом. — С чего ты так уперся, Учиха? А если ты ошибаешься? Каждая минута сейчас — это риск для неё. Саске медленно повернул голову к адвокату. В его глазах блеснула опасная искра. — Ты думаешь, я свое кресло через постель и взятки заслужил? Или у меня всё-таки есть мозги? — Решил включить язву? — хмыкнул Хидан, но спорить не стал. Он знал: когда Учиха начинает так говорить, его интуиция воет на ультразвуке. В паре десятков метров от них, за темным стеклом соседнего дома, Сакура захлебывалась от немых рыданий. Она смотрела на них — на своего Саске, безупречного в его темно-синем костюме, который подчеркивал его холодную силу, и на Хидана, чья рубашка, как обычно, была расстегнута на пару пуговиц больше, чем положено по этикету. Она видела их так близко, но между ними была стена из бронированного стекла и воли Зансуру. Внезапно её взгляд упал на собственное запястье. На нем всё еще был браслет — подарок Саске. Зансуру снял кольцо, но этот тонкий платиновый ободок с мелкими бриллиантами не привлек его внимания. Сакура поняла: это её единственный шанс. Если поймать определенный угол лунного света, граненые камни дадут резкий, направленный блик. Она положила свою ладонь поверх руки Зансуру, которая всё еще закрывала ей рот. Она сделала вид, что в порыве отчаяния пытается вырваться, дергаясь всем телом, якобы стремясь к Саске. Зансуру только крепче прижал её к себе, довольно ухмыляясь её беспомощности. Но именно этого она и добивалась. В этом движении Сакура вывернула руку так, чтобы браслет оказался на свету. «Пожалуйста… хоть кто-нибудь… заметьте…» — кричало всё её существо. Яркий, тонкий как игла луч света отскочил от бриллиантов, полоснув по темным стволам деревьев и на мгновение ударив по лобовому стеклу «Линкольна». Сакура замерла, почти перестав дышать, глядя на Саске. — Так, ты оборзела, — прошипел Зансуру, чувствуя, как Сакура отчаянно извивается в его руках. Он попытался оттащить её вглубь комнаты, прочь от опасного лунного света, но Сакура, действуя на чистых рефлексах оперативника, резко откинула голову назад. Послышался глухой удар — её затылок с хрустом встретился с его переносицей. Зансуру взревел от неожиданности и боли, на мгновение ослабив хватку и убрав ладонь от её лица. Этого мгновения ей хватило. Сакура вдохнула полной грудью и выкрикнула имя, которое было её единственной молитвой: — Саске! Она вложила в этот крик всю свою волю, всю ярость и надежду. Голос сорвался, превратившись в надрывный, истошный призыв, который, казалось, должен был пробить даже бронированные стекла. На улице Учиха резко дернулся, словно от удара током. Он замер, на мгновение перестав дышать. Его пальцы взметнулись вверх в резком жесте — «Тишина!». Все гвардейцы, Пейн и Карин моментально застыли на своих местах, превратившись в тени. Ночной воздух Лонг-Айленда стал настолько неподвижным, что было слышно только, как тлеет табак в сигаретах. Внутри дома Зансуру, оскалившись от ярости, одним рывком повалил Сакуру на ворсистый ковер. Он придавил её к полу всем своим весом, сев сверху и с силой вжимая ладонь ей в рот, заглушая любые попытки повторить крик. Свободной рукой он вытер кровь, сочившуюся из разбитого носа, и перехватил её запястья, вскидывая их над головой и намертво прижимая к полу. — Заткнись, Капитан, — процедил он сквозь зубы. Его глаза за стеклами очков полыхнули настоящим безумием. — Еще один звук, и я убью его прямо у тебя на глазах. Тем временем на улице Хидан вопросительно и напряженно посмотрел на Саске. Адвокат не слышал слов, но этот далекий, приглушенный звук заставил его сердце пропустить удар. — Ты это слышал? — одними губами спросил Хидан. Саске не ответил. Его взгляд был прикован к темному особняку напротив — тому самому, который считался «серой зоной». Инстинкт Инспектора, годами тренированный на поиски лжи, теперь кричал во весь голос. Тот короткий блик на стекле и этот призрачный крик... Саске медленно выплюнул окурок. Он не просто слышал. Он *почувствовал* её. — Пейн, — не оборачиваясь, тихо произнес Саске, и его голос был страшнее любого крика. — Гвардию к соседнему дому. Никаких сирен. Тепловизоры на максимум. Если в этом доме есть хоть одна живая душа — я хочу знать, где она находится, через десять секунд. — Советник, они все смотрят сюда. Он услышал, — голос Кизаши дрожал. Он стоял у края занавески, видя, как Саске Учиха медленно поворачивает голову в сторону их дома. Зансуру не ответил. На его лице застыла маска ледяной ярости, смешанной с азартом. Кровь из разбитого носа капнула на кремовый шелк платья Сакуры, оставляя уродливое пятно. — Все в подвал. Быстро! — прошептал Зансуру. — Значит, мы их переиграем иначе. Подвал бронированный, его не возьмет ни один тепловизор. Он рывком поднял Сакуру с пола. Кизаши и Мебуки, словно тени, последовали за ним вглубь гостиной. Зансуру резким движением откинул ворс тяжелого персидского ковра, открывая потайной люк, искусно вмонтированный в пол. Когда родители Сакуры скрылись внизу, Зансуру сначала тщательно поправил ковер, закрывая щели, и только потом, удерживая Сакуру, захлопнул люк за собой. — Ты за это заплатишь, Капитан. Поверь мне на слово, — ехидно прошипел он ей в самое ухо, пока они спускались по крутой металлической лестнице. Он достал рацию и коротко бросил: — Спускайте собак. Всех. — Нет! — закричала Сакура, отчаянно пытаясь вырваться. — Саске! Хидан! Назад! — Ты не хотела молчать? — Зансуру сильнее прижал её к себе, почти перекрывая кислород. — Что ж, теперь посмотрим, из какого теста слеплен твой Инспектор, когда на него понесется стая голодных дьяволов. Сакура взвыла от бессилия, её рыдания эхом отражались от бетонных стен бункера. Она знала, на что способны эти доберманы — это были не просто охранные псы, а натасканные на убийство машины. В это время на улице Пейн лихорадочно сканировал здание тепловизором. — Инспектор, странно... дом пуст. Ни одного теплового следа. Хидан, чьё чутье никогда не подводило, внезапно напрягся. Он не смотрел на дом. Он смотрел в темноту сада, окружавшего поместье. — Учиха, медленно... в машину, — процедил он, не снимая руки с рукояти пистолета. — Зачем? — Саске обернулся, и в этот момент из густых теней живой изгороди вылетел первый доберман. Пес шел молча, без лая, целясь прямо в горло Инспектора. Саске среагировал мгновенно. Годы тренировок в Куантико и инстинкты Учихи сработали быстрее мысли. Он выхватил «Глок» и выстрелил в прыжке. Пуля угодила псу в голову, и туша зверя по инерции пролетела мимо, рухнув на капот «Линкольна». — К машинам! — взревел Пейн, выхватывая свой автомат. Из темноты, сверкая оскаленными клыками, вылетело еще пять теней. Это была спланированная атака. Саске, Пейн и Хидан открыли прицельный огонь. Тишину элитного района Лонг-Айленда разорвали сухие щелчки выстрелов и предсмертные хрипы животных. Здесь больше не шло речи о приличиях или скрытности — на них спускали смерть, и Саске понимал: если собаки здесь, значит, Сакура где-то совсем рядом. — Они в том доме! — крикнул Саске Хидану сквозь грохот стрельбы. — Пейн, к черту тепловизоры! Штурмуем серую зону! Охота превратилась в бойню. Зансуру не собирался дожидаться финала этой кровавой бани на газоне. Пока доберманы выигрывали для него секунды, он волоком тащил Сакуру по узким, освещенным тусклыми лампами коридорам подземного лабиринта. За ними, задыхаясь от быстрого бега, едва поспевали Харуно. Сакура плакала всю дорогу, её босые ноги сбивались о холодный бетон, а шелк платья задевал пыльные стены. Он был так близко. Её Саске. Она была профи и знала: он не просто услышал её — он почуял её след. Они выбежали на поверхность далеко за пределами основного поместья, в густой лесопосадке, где между деревьями их ждал спрятанный «Роллс-Ройс». Ночной воздух был пронизан звуками далекого штурма: Сакура слышала приглушенные хлопки светошумовых гранат, звон разбитого стекла и надрывный, полный ярости крик Саске, который звал её по имени, врываясь в пустые комнаты особняка. Зансуру затолкнул её на заднее сиденье, аккуратно, почти бесшумно закрыв дверь. Он сел рядом, его рука мертвой хваткой сомкнулась на её затылке, заставляя смотреть прямо на него. — Сиди тихо, поняла? — тихо прошипел он, вглядываясь в её огромные от страха и боли глаза. — Ты что, решила, что самая умная, Капитан? Думала, пара бликов и крик решат исход игры? Мебуки и Кизаши сели напротив. Мать Сакуры поправила выбившуюся прядь, её взгляд был холодным и отстраненным. — Она всегда была проблемной. С самого детства не знала своего места, — бросила Мебуки, даже не глядя на дочь. — А мне это нравится, — Зансуру взял Сакуру за щеки, сдавливая их так, что её губы невольно приоткрылись, и максимально приблизился к её лицу. — Это придает жару, скажем так. Обещаю, нам с тобой будет очень интересно проводить время вместе. Поверь, я научу тебя послушанию, которого не смогли добиться ни в Куантико, ни в твоем отделе. В это же время в «сером» особняке разверзся настоящий ад. Саске первым выбил дубовую дверь, врываясь внутрь под прикрытием щитов гвардии. Хидан шел следом, его автомат выплевывал свинец в каждого, кто пытался встать на пути. Они прочесывали этаж за этажом с бешеной скоростью. — Сакура! — кричал Саске, и в его голосе смешивались надежда и леденящий душу страх. Он влетел в столовую, где еще недавно проходил ужин. На столе стояли недоеденные блюда, бокалы с вином... и нож, вонзенный в дерево стола. Саске замер у этого ножа. Он узнал его. Он коснулся рукояти, чувствуя, что металл еще хранит тепло её ярости. — Пейн, здесь свежий след! Ковер! — скомандовал Хидан, заметив едва заметный сдвиг на тяжелом ворсе. Они рванули ковер, обнаружив люк. Саске первым спрыгнул вниз, не дожидаясь проверки на ловушки. Но когда они пробежали через весь туннель и вырвались в лес, перед ними была лишь пустая просека и свежие следы шин на влажной земле. Саске упал на одно колено, ударив кулаком по корням старого дуба. Гвардия рассредоточилась вокруг, но лес молчал. Зансуру ушел. Увез её прямо из-под их носа. — Он не мог уехать далеко, — прохрипел Хидан, тяжело дыша и перезаряжая оружие. — Мы перекроем все выезды с острова. Саске поднял голову. Его взгляд, устремленный в ночное небо, был полон такой концентрированной тьмы, что даже Пейн невольно отступил. — Он поплатится, — произнес Саске так тихо, что звук едва коснулся воздуха. — Я найду его. И в этот раз я не буду слушать Сакуру. Я просто вырву ему сердце. — Куда мы едем? — глухо спросила Сакура. Голос её осип от крика и слез, а губы всё еще горели от грубой хватки Зансуру. — Мы прокатимся, Капитан. Ты ведь сама не хотела сидеть дома, — Зансуру обвил её талию рукой и с силой прижал к своему боку, не давая даже дёрнуться. Сакура смотрела в окно, как мимо пролетают ночные огни пригорода. Когда на горизонте замаячил лес небоскребов, она поняла: они возвращаются в Манхэттен. В самое сердце безумия. — У тебя и там есть особняк? — в её голосе сквозила безнадежность. — Лучше. Квартира, куда «любой» не войдет. С одной стороны, было глупо прятать тебя в особняке — это слишком предсказуемо. Я спрячу тебя среди миллионов других жителей, в каменных джунглях, где каждый занят только собой. «Роллс-Ройс» плавно затормозил на частной вертолетной площадке в глубине промышленной зоны. Их уже ждал приватный вертолет, лопасти которого лениво разрезали воздух. Зансуру буквально затащил Сакуру внутрь, следом поднялись Кизаши и Мебуки. Как только дверь захлопнулась, вертолет свечой ушел в ночное небо. Сакура снова закрыла лицо руками, и плечи её затряслись от рыданий. Она чувствовала, как город, который она когда-то считала своим, теперь становится для неё огромной братской могилой. — Тише, тише, птичка, — прошептал Зансуру, поглаживая её по волосам. — Перестань уже разводить сырость! — возмутился Кизаши, не выдержав. — Привыкла к своему Учихе — привыкнешь и к Советнику. Сколько можно это слушать?! Ты сама выбрала этот путь, когда пошла против семьи. Теперь отрабатывай долги молча. Спустя пятнадцать минут вертолет совершил мягкую посадку на крыше шикарного пентхауса. Это здание, как и особняк на Лонг-Айленде, было «призраком» — оно не числилось ни в одном официальном реестре активов Зансуру. Здесь начиналась его территория, скрытая за зеркальными стеклами и усиленной охраной. В это же время в лесопосадке Лонг-Айленда Гвардия Учихи обнаружила брошенный «Роллс-Ройс». Саске подошел к машине, коснувшись кожаного сиденья. Оно было ещё еле теплым. След обрывался прямо здесь, у вытоптанной травы, где садился вертолет. Саске выпрямился. Его лицо превратилось в маску из застывшего бетона. Ярость, копившаяся внутри, требовала выхода — разрушительного и окончательного. Он медленно достал пистолет и, не целясь, всадил целую обойму в бензобак роскошного авто. Раздался оглушительный взрыв. Огненный шар взметнулся к небу, освещая искаженное гневом лицо Инспектора. — Взорвать оба дома, — произнес Саске холодно и властно, обращаясь к Пейну. — Сровнять с землей всё, к чему он прикасался на этом острове. Чтобы даже пепла не осталось. Он сел обратно в свой «Линкольн», с силой захлопнув дверь. — Возвращаемся в Манхэттен, — бросил он Хидану в рацию. — Он спрятал её в городе. Начинаем тотальную зачистку каждого здания, принадлежащего его подставным фирмам. Если нужно будет снести квартал, чтобы найти её — мы его снесем. Машины сорвались с места, оставляя позади пылающие руины «серой зоны». Война переходила в свою самую кровопролитную фазу. Саске, Хидан, зареванная Карин и Пейн вернулись в штаб Федерал-Плаза под покровом предрассветных сумерек. Саске не проронил ни слова. Его походка была механической, а взгляд — направленным в пустоту. Он молча прошел в кабинет Сакуры и закрыл за собой дверь. Спустя мгновение оттуда донесся такой силы грохот, что Хидан невольно вскинул бровь и обернулся на звук. Это был звук сокрушаемой мебели и рушащихся надежд. — Что там происходит? — прошептала Ино, обнимая Карин за плечи. Всегда стальная, собранная Карин сейчас просто дрожала, не в силах сдержать тихих всхлипов. Пейн сидел за своим столом, уставившись в одну точку на мониторе, его руки в перчатках были сжаты в замке так крепко, что кожа на костяшках натянулась до бела. Хидан стоял у открытого окна, впуская в душный офис холодный воздух Манхэттена, и курил одну за другой. — Танцы с бубном, я иначе это не назову, — произнес Хидан, и на его лице промелькнула горькая, почти безумная улыбка. Он смотрел на огни города, осознавая масштаб их поражения. Сакура буквально ускользнула у них из пальцев. Это было похоже на попытку удержать воздушного змея за нить, которая постоянно рвется и выскальзывает в самый последний момент. — Мы её упустили. Дважды. За одну ночь, — всё, что смог выдавить Хидан. Его голос сорвался, и внезапно адвокат, всегда славившийся своим самообладанием и сарказмом, не выдержал. Он схватил чью-то тяжелую керамическую кружку со стола и со всей силы метнул её в стену. Осколки разлетелись веером, со звоном посыпавшись на пол. Другие агенты «Альфы», работавшие в ночную смену и знавшие взрывной характер Хидана еще по его прошлым делам, мгновенно пригнулись или «нырнули» под столы. — Хидан, успокойтесь! — крикнул кто-то из аналитиков, вжимаясь в кресло. В штабе всё еще не знали правды. Они не знали, что Сакура помолвлена с Саске. Они не знали, что Хидан давно перестал быть её мужчиной и превратился в верного друга и защитника. Они видели лишь то, что лежало на поверхности: адвокат обезумел от бессилия, а Инспектор крушит кабинет за закрытой дверью. Страх перед неизвестностью и гневом их лидеров сковал отдел плотнее, чем любые приказы. Нью-Йорк просыпался, но для тех, кто находился на этаже «Альфы», солнце сегодня так и не взошло. Саске сидел посреди разгромленного кабинета, не замечая обломков мебели и рассыпанных бумаг. В его руках, затянутых в черную кожу перчаток, тускло мерцало помолвочное кольцо Сакуры. Он всё ещё не знал, что её родители — те самые люди, за свободу которых он бился в Министерстве — не просто замешаны, а стали соучастниками этого похищения. Он прикрыл глаза, и на сетчатке вспыхнули кадры их короткой, украденной у судьбы жизни в Вашингтоне. Он вспомнил, как она звонила ему среди ночи, пока он тонул в отчетах, и со смехом показывала по видеосвязи, как установила домик для Шейда. Маленький пушистый комок меха, который вечно охотился за их пальцами и засыпал исключительно на дорогих пиджаках Саске. Тяжелый вздох вырвался из его груди. В памяти всплыл момент предложения. На ней была та нелепая бесформенная футболка, на голове — хаос из розовых волос, а в глазах — искреннее изумление. В ту секунду она была его живой девочкой из Куантико, а не Капитаном ФБР Харуно. Он вспомнил её день рождения, который она просидела в розовых пушистых ушах — месть Итачи была эпичной, и они все тогда смеялись. Ярость, холодная и острая, снова захлестнула его. Саске резко вскинул руку и метнул хрустальный стакан в стену. Звук разбивающегося стекла в предрассветной тишине прозвучал как выстрел, разрезав гнетущую атмосферу опен-спейса. — Инспектор не в духе, — шепнул Дейдара, стараясь не смотреть в сторону кабинета. — Конечно, он не в духе, — Темари с силой скомкала очередной черновик рапорта и метнула его в корзину. — Мы её упустили. После всего, что прошли. Карин, которая уже немного пришла в себя и теперь методично протирала свои очки антисептиком, лишь тяжело кивнула. Её руки всё ещё слегка подрагивали, но взгляд снова стал острым и профессиональным. — Самое паршивое, что она отчаянно бросала нам сигналы, — Хидан выпустил густое облако дыма, прислонившись к дверному косяку. — У Учихи адская чуйка на эту хрень. Словно у меня в суде на болевые точки присяжных. Он ведь не хотел уходить от того особняка, даже когда гвардия доложила, что там чисто. Он чувствовал её. Хидан снова затянулся, глядя на закрытую дверь кабинета. — Этот гад — профи высокого полета. Зансуру переиграл нас не силой, а знанием наших привычек. Он заставил нас сомневаться в собственной интуиции. В штабе снова воцарилась тишина, нарушаемая только тихим гудением серверов. Они были в Нью-Йорке. В городе, который когда-то почти уничтожил Сакуру. И теперь он снова держал её в своих бетонных объятиях, а они стояли на пороге войны, у которой не было правил. Саске сорвался. В кабинете воцарился первобытный хаос. Перед глазами вспыхивали её глаза, тепло её кожи, её хрупкое тело в его руках — и мысль о том, что сейчас к ней прикасается этот черт, превращала его кровь в кипящий свинец. Книжные полки с грохотом обрушивались на пол, хрусталь разлетался в пыль, дорогая мебель превращалась в щепки. Саске крушил всё молча, с пугающей, методичной яростью. Ни крика, ни стона — только тяжелое дыхание и звук разрушения. — Сакура... — прошептал он в темноту, тяжело опираясь на край уцелевшего стола. Он закрыл глаза, и видения хлынули с новой силой: она в лучах утреннего солнца на конюшне, их прогулка на Лилит и Цезаре, её звонкий, чистый смех, который был его единственным спасением. Ему было физически больно вспоминать это. Её не было уже почти двадцать четыре часа. Инспектор внутри него знал: через сутки шансы найти её живой и невредимой упадут до критического минимума. В опен-спейсе агенты замерли, слушая вторую волну погрома. — Он же разорвет швы! — встрепенулась Карин, её медицинский инстинкт сработал быстрее страха. — Нам это не нужно. Пейн, Хидан, нужно его остановить, он сходит с ума! — Ты себя вспомни, — холодно отозвалась Темари, не отрывая взгляда от монитора. — Ты пол-бара разнес у себя в пентхаусе, когда Сакура пропала в первый раз. Мне было искренне жаль твою уборщицу — столько битого стекла и элитного виски на один квадратный метр. — Справедливости ради — так мне и надо было, — Хидан горько усмехнулся, поправляя рукава дорогого пиджака. — Но Харуно меня убьет, если я позволю ему истечь кровью прямо здесь. Он кивнул Карин, и они вместе направились к кабинету. Но как только Хидан толкнул дверь, он замер на пороге. Входить было практически некуда: бумаги всё еще кружили в воздухе, а пол был устлан обломками. В центре этого пепелища стоял Саске. Он медленно поднял руку, направляя «Глок» точно в лоб адвокату. — Назад, адвокат, — голос Саске изменился. Это был не просто тон Инспектора — так звучит приговор. Перед ними стоял не Учиха, а настоящий демон. Его глаза в серых лучах рассвета казались абсолютно черными провалами, а лицо, иссеченное тенью и гневом, выглядело зловеще. — Считаю до трех. — Саске, швы разойдутся! — крикнула Карин, пытаясь пробиться сквозь его пелену ярости. — Раз. — Учиха, ты совсем рехнулся?! — Хидан даже не шелохнулся, хотя ствол смотрел ему прямо в межбровье. — Два. — Подумай о ней! Что она скажет, когда увидит твой труп в этом кабинете?! — Три. Грохот выстрела заставил всех в штабе подпрыгнуть. Пуля прошла идеально точно в сантиметре между головами Хидана и Карин, с воем вгрызаясь в бетонную стену коридора. — Закрыли. Дверь, — прорычал Саске. Тишина, последовавшая за выстрелом, была мертвой. Карин, с лицом белым как полотно, медленно потянула за ручку и закрыла дверь. Она развернулась на ватных ногах и, словно статуя, дошла до своего стола, без сил рухнув в кресло. Хидан остался стоять в коридоре, медленно потирая переносицу. Он чувствовал запах пороха и понимал: Саске больше не играет в правосудие. Он перешел черту. Теперь это была не операция по спасению — это была вендетта, и Инспектор был готов сжечь этот город дотла, лишь бы найти в его пепле свою розововолосую девочку. — Что это было, черт его дери?! — выругался кто-то из агентов в дальнем конце зала, когда эхо выстрела наконец затихло. — Помоги нам господи... — прошептала Ино, прижимая ладони к лицу. — Он же нас всех тут перестреляет в придачу, если мы не дадим ему результат. Пейн, чьи пальцы продолжали летать по клавиатуре, даже не обернулся. Его голос звучал как сухой механический отчет: — Он забрал её в Манхэттен. Вертолет Зансуру ушел с радаров над Ист-Ривер, но вектор был задан четко. Он спрятал её в каменном мешке. В этот момент дверь кабинета с грохотом распахнулась, едва не слетев с петель. Саске вышел в опен-спейс. Его вид заставил штаб оцепенеть: рубашка в пятнах чужой крови и пыли, в глазах — холодная решимость палача. — Найти мне все билдинги с частными вертолетными площадками, — произнес он пугающе спокойным, севшим голосом. — Мне плевать, как вы это сделаете. Через реестры, через тепловые следы, через взлом частных сетей. Живо. Он вытащил телефон и набрал номер, который использовал только в самых крайних случаях. — Итачи. Мне нужен «Чёрный ключ». На том конце провода повисла тяжелая пауза. Голос Итачи прозвучал приглушенно, в нем слышалось непривычное беспокойство: — Ты с ума сошел, Саске? Ты хоть понимаешь, что это значит? Это протокол полной дестабилизации цифровой безопасности города. Если об этом узнает Министерство... — Мне плевать на Министерство, — отрезал Саске, глядя в панорамное окно на просыпающийся Нью-Йорк. — У меня есть двадцать четыре часа. Либо я нахожу её, либо я пущу пулю в лоб каждому обитателю этого города, пока не выбью из них её адрес. Ты знаешь, я шутить не буду. Дай. Мне. Ключ. — Что такое «Чёрный ключ»? — шепотом спросил Дейдара, наклонившись к Ино. — Я-то откуда знаю? — так же тихо отозвалась она, боясь даже вздохнуть лишний раз. — Это программный вирус ГРУ, — подал голос Саске, отключая вызов, пока на его экран поползла полоса загрузки данных от брата. — Он ломает все коды доступа, обходит биометрию и открывает любые цифровые двери в радиусе действия. Он поднял телефон, на котором высветился кроваво-красный символ доступа. — Я войду в каждую чертову квартиру в каждом здании, если потребуется. Я выверну этот город наизнанку, но достану её из-под земли. Он посмотрел на Пейна: — Список площадок. Сейчас. — Загружаю, Инспектор, — отозвался Пейн. — Под подозрение попадают сорок два пентхауса. — Вычеркивай те, что официально числятся за корпорациями, — Саске направился к выходу, проверяя обойму. — Зансуру любит эксклюзивность. Хидан, Пейн — за мной. Остальные — не смыкать глаз. Если я увижу, что кто-то расслабился, — вылетите из «Альфы» быстрее, чем долетит моя пуля. Саске вышел, и за его спиной осталась звенящая тишина, пропитанная запахом пороха и страха. Нью-Йорк еще не знал, что его цифровой замок только что был взломан человеком, которому больше нечего было терять. Пентхаус на сотом этаже в самом сердце Манхэттена казался стерильным и холодным. Огромные панорамные окна открывали вид на ночной мегаполис, который с такой высоты выглядел как россыпь драгоценных камней, но для Сакуры этот вид был решеткой. Её родители ушли в гостиную, оставив её один на один с Зансуру. Она сидела за обеденным столом, до боли скрестив руки на груди, пытаясь унять дрожь. — Ну что, куколка? Здесь у нас всё начнется по-новой, — Зансуру подошел к ней сзади и резким движением поднял со стула. — Ты просто не знаешь Саске, — Сакура развернулась к нему, её голос дрожал от ненависти. — Он засадил моих родителей один раз и сделает это снова. А с тобой он сделает такое, о чем даже в рапортах ГРУ не пишут. Зансуру ухмыльнулся, и эта улыбка была страшнее любого крика. Он внезапно толкнул её к стене и навалился всем телом, вжимая её в холодную поверхность. Его близость вызывала у Сакуры приступ тошноты. — Ох, как же я «напугался», — протянул он, издевательски глядя ей в глаза. Он перехватил её запястья одной рукой и сомкнул их у неё над головой, лишая возможности ударить. Вторая рука медленно и собственнически прошлась по её телу от плеча до бедра. Сакура распахнула глаза от ужаса, осознавая, что за маской советника скрывается обычный садист, дорвавшийся до власти. — Стой! Не смей! — Нет, теперь ты моя, — прошептал он ей на самое ухо, обжигая кожу дыханием, и его рука грубо сжала её талию. — Я ведь говорил, что ты поплатишься за ту выходку на Лонг-Айленде? Так вот, я буду взимать эту плату медленно. Очень медленно. — Папа! Мама! Вы это позволите?! — закричала она, надеясь, что в них осталось хоть что-то человеческое. Голос эхом разнесся по пустым комнатам пентхауса. — Помогите мне! Она забилась в его хватке, пытаясь брыкаться, но Зансуру был тяжелее и сильнее, он использовал свой вес, чтобы полностью обездвижить её. Она слышала, как в соседней комнате родители просто продолжали сидеть в тишине. Никто не пришел. Сакура зажмурилась, и первые слезы отчаяния покатились по щекам. — Конечно, позволят, — Зансуру поцеловал её в шею, и Сакура взвыла от омерзения, чувствуя себя грязной. — Ты для них — разменная монета, Сакура. Всего лишь способ вернуть былую жизнь. Он немного отстранился, но не выпустил её рук. Свободной рукой он дотянулся до стоявшего на тумбе ноутбука и развернул экран к ней. — Кажется, ты не до конца поняла правила игры. На экране открылось видео в реальном времени. Улицы Вашингтона. Камера следила за Хинатой, которая шла по тротуару. Она выглядела изможденной, её лицо было красным от слез, а глаза — потухшими. Она явно искала Сакуру все эти часы, не зная, что за ней наблюдают из этой роскошной тюрьмы. Сакура застыла в немом оцепенении. Сердце сжалось в ледяной комок. — Хината... — прошептала она, и новая волна рыданий накрыла её. — Одно моё слово — и её больше не будет, — мягко произнес Зансуру, любуясь её сломленным видом. — Так что теперь, Капитан... ты будешь очень послушной девочкой. Сакура закрыла глаза, понимая, что в этой шахматной партии Зансуру только что поставил ей мат. Она была готова умереть сама, но не могла допустить, чтобы из-за неё погибла Хината. Она перестала сопротивляться, обмякнув в его руках, и только тихие, безнадежные всхлипы нарушали тишину сотого этажа. Зансуру грубо притянул её за талию к себе, лишая последнего пространства между ними, и впился в её губы поцелуем. Глубоким, собственническим, лишенным и капли нежности. Сакура до боли зажмурилась, стиснув зубы; она не хотела, не могла отвечать на это осквернение, но он с силой надавил на её челюсть, заставляя подчиниться своему нажиму. Слёзы обжигали щеки, стекая к уголкам губ. В голове пульсировала только одна мысль: «Что со мной будет?». Каждая клеточка её тела кричала от отвращения. Это был не Саске. Не его надежные, теплые руки, не его родной запах хвои и дорогого табака, не его властная, но оберегающая близость. Перед ней был чужак — хищник, решивший, что статус и деньги дают ему право обладать ею как вещью. Сакуру била мелкая дрожь. Она чувствовала себя загнанным зверем, которого медленно лишают воли. Зансуру использовал её верность как оружие: он поставил на кон жизнь Хинаты, заставляя Сакуру предавать саму себя и единственного мужчину, которого она по-настоящему любила. А в нескольких метрах отсюда, за тонкой перегородкой, царило гробовое молчание. Её родители — люди, давшие ей жизнь — спокойно игнорировали приглушенные звуки борьбы и её всхлипы. Это равнодушие ранило больнее, чем грубость Зансуру. Она была для них лишь билетом обратно в высший свет, ненужным балластом, который они с легкостью сбросили в руки палача. Зансуру отстранился всего на миллиметр, тяжело дыша ей в лицо, и его глаза за стеклами очков сверкнули холодным торжеством. — Вот так, Сакура, — прошептал он, слизывая слезу с её щеки. — Учись быть покорной. Ради своей подружки, ради своего Учихи... Ради их жизней. Ты ведь не хочешь, чтобы их кровь была на твоих красивых руках? Сакура ничего не ответила. Она только сильнее задрожала, чувствуя, как внутри неё, под слоями ужаса и боли, начинает кристаллизоваться ледяная, смертоносная ярость. Если ей суждено стать жертвой, она сделает всё, чтобы стать для него последней. А внизу, среди бесконечных огней Манхэттена, Саске Учиха уже активировал «Черный ключ», и первая цифровая дверь в городе только что распахнулась без ключа. Он уже шел за ней. И этот путь был вымощен гневом, который Зансуру еще только предстояло познать. — Садись, Капитан, — голос Зансуру прозвучал обманчиво мягко. Он усадил Сакуру обратно за стол, но его пальцы на мгновение задержались на её плечах, напоминая о том, кто здесь хозяин. Советник ленивым движением пальца свайпнул видео на ноутбуке вбок. Картинка сменилась. Теперь Сакура видела не улицы Вашингтона, а панорамное окно Федерал-Плаза. Зансуру увеличил зум, и оптика высочайшего разрешения позволила разглядеть всё, что происходило внутри штаба «Альфы». Под невидимым прицелом оказались Темари и Карин. — Они здесь... — прошептала Сакура, и новая слеза скатилась по её щеке, оставляя влажный след. — Они все вернулись. — Какие преданные у тебя овчарки. Но видишь ли, Капитан, в этом городе я могу достать кого угодно и где угодно, — спокойно произнес Зансуру. На экране Сакура видела лихорадочную работу своего отдела. Ино и Дейдара буквально «рыли» сеть, их лица осунулись от напряжения. Карин, отойдя от недавнего шока, в бешенстве мерила шагами кабинет, активно жестикулируя и, судя по мимике, вовсю материлась. Темари пыталась её успокоить, но безуспешно. В штабе «Альфы» в этот момент обстановка была накалена до предела. — Я тебе говорю, Темари, у него там швы разошлись, а он в меня пулю?! — Карин едва не задыхалась от возмущения. — Да Сакура будет в ярости, если узнает! Если этот идиот истечет кровью раньше, чем мы её вытащим... — Для начала он должен её найти, — глухо вставил Дейдара, не отрываясь от монитора. — Извини, Узумаки, но это факт. Её нет уже тридцать часов. Еще восемнадцать — и шансы найти её живой упадут почти до нуля. Саске отличный профайлер, лучший в своем роде, но в этих бетонных джунглях даже боги бессильны. Зансуру знает все его методы, он просчитал нас на три шага вперед. Дейдара тяжело опустил голову на руки, упираясь лбом в край стола. Карин застыла на полуслове, её пыл мгновенно угас, сменившись ледяным страхом. — Не говори так... — прошептала она. Темари просто закрыла лицо руками, пытаясь сдержать подступающую истерику. — В прошлый раз её нашел Сасори. Спустя почти два месяца. Но он был гением слежки, лучшим из лучших. — Вы... вы знали, где она была всё это время? — вдруг спросила Карин, быстро сопоставив даты в голове. — Да, — Темари подняла на неё покрасневшие глаза. — Но Сасори увидел её в кафе вместе с тобой и Саске. Вы выглядели счастливыми. Он решил ничего не говорить Хидану, чтобы не разрушить то, что она начала строить. А мы... мы были просто рады, что она не в плену. — Господи... — Карин тяжело опустилась в кресло, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Сакура наблюдала за этой сценой на экране, как за немым кино. Она видела изможденные лица своих подруг, видела их отчаяние. В штабе не было Саске, Хидана и Пейна — значит, они всё еще там, на улицах, ищут её. Слабая, но упрямая надежда шевельнулась в её груди. Саске найдет её. Он непременно её найдет. — Не трогай их, пожалуйста, — Сакура подняла глаза на Зансуру. — Я прошу тебя не как офицер Харуно, а как их Капитан. Делай со мной что хочешь, но не трогай этих людей. Зансуру усмехнулся, медленно снимая очки и протирая их краем салфетки. — Видишь, Сакура? Тебе нечем крыть. Знаешь, в чем главная проблема, когда ты мастер своего дела и у тебя много друзей? Это не друзья. Это рычаги давления. Ты — рычаг для Учихи и того адвоката. Пока Саске был один, он был неуязвим. Он бы не поехал ни за кем, не совершил бы ни одной ошибки. А ты... Он уперся руками в стол прямо перед её лицом, вторгаясь в её личное пространство. — Ты — его самое слабое звено. И именно через тебя я сломаю его окончательно. Сакура смотрела в его холодные глаза и понимала: для Зансуру это не просто похищение. Это методичное уничтожение всего, что ей дорого. И её покорность — единственный способ дать Саске время. Хотя бы еще одну минуту. Советник медленно поднял Сакуру со стула. Тонкая ткань кремового шелка, струящаяся по её телу, подчеркивала каждое движение, но для нее это платье превратилось в удушающую удавку. Одним уверенным, властным движением он усадил её на край стола, разворачивая к себе, и шагнул ближе. Его темные брюки вплотную прижались к её ногам, а сам он оказался прямо между её бедер. Сакура буквально застыла. Мысли путались, а сердце глухо билось о ребра. *Что он делает?!* — Что ты делаешь? — выпалила она, но голос прозвучал сдавленно. Зансуру не ответил. Его рука, жесткая и горячая, легла на её талию и с силой притянула к его телу, впечатывая в себя так, что она почувствовала его превосходство. — Беру свое, — произнес он прямо ей в губы. В следующее мгновение его вторая рука скользнула вниз, проведя по внешней стороне бедра и нырнув в высокий разрез платья. Сакура вздрогнула, когда его пальцы легли на внутреннюю сторону бедра, скользнув сквозь тонкую ткань белья. Внутри всё перевернулось от ужаса.О нет... Он сейчас будет меня насиловать?— Не надо, пожалуйста... — прошептала Сакура, и из её изумрудных глаз хлынули горькие, обжигающие слезы. Она чувствовала себя совершенно беззащитной перед этим человеком, который ощущал себя полным хозяином положения. Ей стало невыносимо страшно от мысли, что советник сейчас сломает её, а если она даже выберется, она никогда не сможет никому в этом признаться. От этого унижения внутри всё рушилось. Зансуру лишь сильнее впечатал её в себя. Он углубил поцелуй, не обращая внимания на её слезы, и с силой сжал её челюсть, заставляя отвечать на поцелуй. От этого напора Сакуре пришлось подчиниться. Она чувствовала, как его тело реагирует, как его дыхание становится более прерывистым, а сама близость выдает его возбуждение. Он давил на неё, показывая, что её сопротивление лишь раззадоривает его. Сакуре оставалось только считать секунды, молясь, чтобы этот кошмар закончился...