Just pretend. Destiny

Створки дверей опен-спейса бесшумно разъехались, и Сакура с Хинатой вошли в зал. Несмотря на попытки выглядеть собранными, от внимательного взгляда агентов не укрылось, что обе девушки выглядят бледными и уставшими. Следы вчерашнего стресса и бессонной ночи было сложно скрыть. — Всем доброе утро, — произнесла Сакура, стараясь говорить ровно. Хидан, сидевший за своим столом, сразу поднялся на ноги. Он внимательно посмотрел на повязку на шее девушки, которую она сегодня удачно прикрыла воротником, и тихо спросил: — Сакура, ты как? — Нормально, спасибо, Хидан, — коротко кивнула она. — Что у нас по делу? Что с Данте? Эксперт, которого я запрашивала, уже здесь? — Еще нет, едет в дороге, — ответил Киба, подходя к ним и тоже с тревогой разглядывая подруг. — А вы сами как? Выглядите, честно говоря, так себе. Может, стоило взять еще пару часов? — Нет времени отдыхать, — отрезала Сакура, но договорить она не успела. В этот момент двери лифта с резким шипением разъехались. В опен-спейсе мгновенно повисла гробовая тишина, а у агентов, казалось, перестали биться сердца. В зал вошли Саске и Итачи. Они выглядели как два настоящих палача, сошедших со страниц мрачного детектива. Их безупречные костюмы были в идеальном порядке, но в глазах читалась холодная, первобытная ярость. Саске шел впереди, почти волоком таща за собой мужчину в одном измятом, темно-синем шелковом халате, сплошь покрытом ссадинами и пятнами крови. Руки директора кафе были туго стянуты за спиной теми самыми белыми кабельными стяжками — точь-в-точь как у Сакуры накануне. Одним выверенным, резким движением Саске швырнул избитого, дрожащего мужчину прямо на пол, к ногам Сакуры и Хинаты. Агенты в шоке вжались в свои кресла. Дейдара от неожиданности выронил кружку, а Карин испуганно прикрыла рот рукой, глядя на пугающее зрелище. Никто не смел издать ни звука. Саске посмотрел на директора, и от этого ледяного взгляда кровь стыла в жилах. — Говори, — приказал он. Директор кафе, всхлипывая и размазывая по лицу слезы и кровь, судорожно попытался приподняться на локтях, но замер под тяжелым взглядом братьев. — Я прошу вас... Спасите меня! — взмолился он, оглядывая замерших в ужасе агентов и девушек, стоящих у стола. Его голос звенел от отчаяния, а колени дрожали так, что стучали о пол. Саске невозмутимо сделал шаг вперед и медленно присел на корточки прямо перед ним. — Приятель, тебе ночью доходчиво объяснили, что ты должен сделать, — произнес он очень близко к лицу директора, почти шепотом. От одного этого тона мужчину затрясло, как при сильной лихорадке. — И... извините меня, пожалуйста! — зарыдал мужчина. Пара капель крови из его разбитого носа упала на светлый пол опен-спейса. Саске оставался неподвижен, словно статуя из черного мрамора, воплощающая саму смерть. — Продолжай, — приказал он. — За что? — За то, что случилось вчера, — еле выдавил из себя директор, задыхаясь от страха. Саске чуть склонил голову, глядя на него с пугающей, мягкой вкрадчивостью: — Я должен вытягивать из тебя каждое слово? Или мне задействовать дополнительные рычаги давления? С этими словами Саске медленно, без лишних движений извлек из внутреннего кармана своего идеального пиджака небольшую фотографию. Он поднес ее к глазам директора. На снимке была изображена его жена, улыбающаяся на фоне их дома, и двое детей. — Око за око, директор? — тихо спросил Инспектор. Мужчину затрясло еще сильнее, он попытался отпрянуть, но Итачи, стоявший за его спиной, положил руку ему на плечо. — Нет! Нет! Я всё скажу! Я признаюсь! — закричал он, срываясь на фальцет. — Это я! Это я всё подстроил! Я нанял тех людей! Ради страховки! Мой бизнес терпел убытки, я хотел получить выплату... Я думал, это будет просто мелкий погром! Я не знал, что там будут люди... Я не знал, что там окажетесь вы! В опен-спейсе повисла звенящая, давящая тишина. Никто из агентов не смел пошевелиться. Сакура стояла неподвижно, не в силах поверить услышанному. Ее глаза расширились от шока, а внутри все похолодело. Она едва не погибла, прошла через дуло пистолета, холодный металл у виска, страх за невинного ребенка — и всё это ради того, чтобы какой-то жадный человек закрыл долги по страховке? Агенты «Альфы» смотрели на Саске со смесью ужаса и благоговения. Они привыкли, что Инспектор бывает холодным, отстраненным или строгим. Но сейчас он не был похож на федерального служащего. Он воплощал собой чистую, необузданную опасность и силу, готовую уничтожить любого, кто посмеет посягнуть на его семью. Сакура медленно перевела взгляд на Саске. Впервые она увидела, насколько глубоко его задела эта ситуация, и этот холодный, мстительный гнев пугал её так же сильно, как и недавняя угроза ее собственной жизни. В опен-спейсе повисла настолько плотная тишина, что казалось, будто воздух стал густым. Саске продолжал смотреть на дрожащего на полу директора, не проявляя ни капли жалости, а затем медленно перевел взгляд на свою невесту. — Ты прощаешь его, Сакура? — спросил он ровным, ледяным тоном, в котором не было и следа сомнений. Сакура замерла. Воспоминания о сегодняшнем утре, о страхе и о том, как пули могли оборвать жизни дорогих людей, пронеслись перед глазами. — Нет, — едва слышно, но твердо прошептала она. Директор, услышав это, судорожно дернулся, пытаясь ухватиться за край стола: — Что? Нет, подождите!.. Итачи, стоявший за его спиной, мягко, но властно перевел взгляд на Хинату: — Хината? Она стояла, бледная, но с каждой секундой в её глазах разгоралась та же решимость. Хината судорожно сжала руку Сакуры и тоже ответила: — Нет. Я тоже не прощаю. — Решено, — холодно и спокойно произнес Итачи. — Нет! Нет, пожалуйста! Вы не имеете права! — закричал директор, начиная биться в истерике. Саске плавно, без единого лишнего движения поднялся на ноги. Он взял мужчину за шиворот шелкового халата и, как тряпичную куклу, рывком поднял его над полом. Итачи подошел к ним, готовый помочь, и братья синхронно двинулись к выходу, волоча за собой упирающегося и кричащего директора. — Спасите! — орал он на весь этаж, размазывая слезы и кровь. — Пожалуйста! Нет, нет! Я уже всё понял! Я не знал, что там будет эта девчонка! Умоляю! Его истошный крик эхом отражался от стен, пока братья не завели его в лифт. Створки закрылись, и звуки оборвались так же резко, как начались. Агенты отдела «Альфа» потрясенно переглянулись. Никто из них еще не видел Учих в таком обличье. Все поняли, что братья нашли верхушку этой грязной аферы и притащили директора в штаб не для того, чтобы сдать полиции, а чтобы те, кого он чуть не убил, сами вынесли ему приговор. Хидан, оторвавшись от бумаг, с мрачной усмешкой посмотрел на лифт. — Адвокат ему, думаю, больше не понадобится, — протянул он. Дейдара, еще не до конца отошедший от шока, недоуменно посмотрел на него: — О чем ты, Хидан? Хидан хмыкнул, откинувшись на спинку стула и скрестив руки на груди: — Если коротко, он уже труп, ребята. Учихи — молодцы. Даже не верится, что я это сказал. — Ты сказал «труп»? — переспросила Ино, округлив глаза и глядя на Хидана. Тот лишь коротко, утвердительно кивнул, не отрывая взгляда от закрытых дверей лифта. Сакура почувствовала, что после увиденного ей жизненно необходима еще одна чашка кофе. И желательно — с добавлением хорошего коньяка или виски, чтобы этот день можно было выдержать без очередной головной боли. Спустя полчаса в опен-спейсе возобновилась тихая, напряженная работа. Дейдара сидел за своим терминалом, методично просматривая сводки, как вдруг случайно поднял голову и замер, уставившись на висевший на стене телевизор. Там как раз начался выпуск новостей. — Народ, а ну-ка тихо! — громко произнес Дейдара и взял пульт, подкрутив звук. На экране шел срочный репортаж с места событий. На фоне элитной многоэтажки, где еще недавно жила их «цель», стояли полицейские машины. В бегущей строке и словах репортера сообщалось, что директор кафе, где вчера произошел теракт, сегодня утром выбросился из окна собственной квартиры. В следующий момент камера сфокусировалась на Инспекторе. Саске стоял перед объективами телекамер в своем безупречном костюме, сохраняя абсолютное, пугающее спокойствие. — Инспектор Учиха! — бойкая женщина-репортер протолкнулась вперед, протягивая микрофон. При этом от внимательного взгляда Сакуры не укрылось, как журналистка откровенно строила ему глазки, поправляя волосы и заглядывая в глаза. Сакура машинально скрестила руки на груди, чуть сжимая пальцы до побелевших костяшек. Саске не повел и бровью. Он посмотрел прямо в объектив камеры — холодно, отстраненно и невероятно профессионально. — Пока никаких комментариев. Мы прибыли на место происшествия одними из первых и не можем распространять такую информацию до окончания следствия, — спокойно произнес Саске. Его голос звучал ровно и убедительно. — Я и мой отдел лично возьмемся за это дело. Приношу свои искренние соболезнования семье директора. В опен-спейсе повисла тишина, а затем Киба тихо присвистнул. Агенты были в шоке от того, как легко и безупречно Саске обернул эту ночную расправу в трагическую случайность. Ни у кого не возникло сомнений, что это «самоубийство». Телевизор продолжал транслировать репортаж, но в опен-спейсе уже никто не слушал журналистов. Агенты потрясенно переглядывались, обсуждая выступление Инспектора. Хидан и Пейн отошли к окну, тихо обсуждая юридические последствия такого «самоубийства». Адвокат скрестил руки на груди, наблюдая за реакцией команды, и тихо произнес: — Юридически всё чисто. Нет следов проникновения, нет свидетелей. Но ты же понимаешь, Пейн, что все всё равно знают, чьих это рук дело. Учихи не оставили следов, но устроили показательную казнь. — Знаю, — ответил Пейн, нахмурившись. — Вопрос в другом. Как это отразится на нас? И не боится ли теперь капитан собственного жениха? После того, что она видела сегодня утром... Не дожидаясь ответа, Пейн обернулся и посмотрел на Сакуру. Она стояла неподалеку, глядя на экран потухшего телевизора. Её лицо было бледным, но удивительно спокойным. — Сакура, — осторожно произнес Пейн, понизив голос. — После того, что устроил Саске... Скажи честно, ты не боишься Инспектора? Ты видела, на что он способен, когда дело касается вас. В этот момент перед глазами Сакуры пронеслись все события вчерашнего дня: холодный металл пистолета у виска, бешеные глаза стрелка, кровь на асфальте и то, как на её глазах пристрелили пожилого мужчину ради грязных денег. Страх, который она так долго прятала внутри, сменился холодной, жгучей яростью. Она вспомнила испуганные глаза шестилетней девочки, которая сегодня могла остаться сиротой из-за человеческой жадности. Сакура подняла голову, встретившись взглядом с Пейном и Хиданом. В её глазах не было ни страха, ни сомнений. — Я не боюсь Саске, — спокойно и твердо произнесла она, чуть сильнее сжав пальцы. — Более того, зная, какую цену чуть не заплатили мы все... Если бы мне пришлось, я бы сама придержала ему то окно. — Да, — тихо, но твердо поддакнула Хината. Она стояла рядом с Сакурой, и хотя не произносила этого вслух, все знали, что где-то там, в машине, находился Итачи, который разделил эту ношу с братом. — Я бы тоже придержала. Я полностью солидарна с Сакурой. По опен-спейсу прокатилась волна легкого шока. Агенты уставились на обеих девушек, не веря своим ушам. Еще вчера они были просто офицерами и аналитиками, а сегодня — стояли здесь, такие же холодные, непоколебимые и опасные, как и сами братья Учиха. Эта трансформация заставила многих агентов в зале невольно вжаться в стулья. Такое сходство теперь пугало команду. Лишь Хидан и Киба сохраняли привычное спокойствие. Хидан понимающе ухмыльнулся, а Киба чуть заметно кивнул, понимая, через что им пришлось пройти. Сакура не обратила внимания на шокированные взгляды коллег. Она легонько кивнула своим мыслям и снова посмотрела на экран телевизора, где продолжали крутить кадры с Саске. Ее мысли унеслись в события вчерашнего вечера, когда они остались наедине в спальне. Она вспомнила, как он держал ее лицо в ладонях, как срывался на хрип, говоря, что не выдержит, если с ней что-то случится. Она осознала: она тоже больше не сможет без него прожить и дня. Весь этот страх, пережитый за сутки, растворился в абсолютной уверенности. С ее губ сорвался тихий, почти невесомый шепот, который расслышала только Хината: — Саске… Ей отчаянно, до боли в груди захотелось оказаться прямо сейчас в его объятиях. Почувствовать, как он прижимает ее к себе, вдохнуть глубокий, успокаивающий запах его парфюма — дорогой кожи и холодной стали — и наконец-то полностью расслабиться, зная, что мир за стенами штаба больше не имеет значения. Сакура медленно потягивала уже третью за утро чашку кофе, перебирая отчеты. Горький напиток едва ли помогал от головной боли, но позволял держать спину ровно. Хината тем временем ждала в кабинете капитана, надеясь на скорое возвращение Итачи. Внезапно в коридоре послышались размеренные, тяжелые шаги. Спустя мгновение в опен-спейс вошли Саске и Итачи. Саске держал в руках папку с красным грифом «Совершенно секретно». Лица братьев не выражали ничего, кроме деловой сосредоточенности, но шлейф недавних событий в новостях тянулся за ними невидимой тенью. — Капитан, нужна ваша подпись, — официально произнес Саске, раскрывая папку перед Сакурой. Агенты в зале синхронно вжались в свои кресла, стараясь слиться с мебелью и не привлекать внимания Инспектора. Сакура быстро поставила размашистую подпись, возвращая документ, как вдруг случилось то, чего вообще никто не ожидал. Автоматические двери разъехались, и в штаб вошли Микото и Фугаку Учиха. Сакура застыла с ручкой в руке. Было очевидно: они видели репортаж. — Что вы здесь делаете? — голос Саске прозвучал недовольно и резко. Такой «семейный десант» явно не входил в его планы. — А где вас еще искать? — холодно осведомилась Микото. — Между работой, второй работой и вашими... репортажами? Она перевела взгляд на Сакуру, и стальной блеск в её глазах моментально сменился нежностью. — Сакура, милая, как ты себя чувствуешь? — Я? — Сакура прочистила горло, стараясь вернуть голос. — В порядке. А вы как? — Так, — веско вставил Фугаку, оглядывая помещение своим фирменным взглядом, от которого даже стены, казалось, дали трещину. — Показывай, где твой кабинет. Есть разговор. — Нет, — отрезал Саске. — Мы никуда не пойдем. Мне не нужны лишние свидетели, так что езжайте домой. Саске чудом сохранял самообладание, хотя его терпение явно подходило к концу. Итачи, стоявший рядом, тоже выглядел крайне напряженным. — Зачем вы на самом деле здесь? — добавил Итачи, пытаясь перехватить инициативу. — Я сказал: есть разговор. Живо! — Рявкнул Фугаку. От мощи этого баса Сакура невольно подпрыгнула на месте, в то время как Саске и Итачи даже не моргнули, привыкшие к подобным вспышкам отца. — Молодые люди! Я кому сказала! — припечатала Микото, не оставляя сыновьям выбора. — Где твой кабинет, Сакура? Сакура молча указала на дверь своего кабинета. Микото, не теряя времени, буквально развернула Саске и Итачи за плечи и запихала их внутрь. Из двери, как ошпаренная, вылетела Хината, едва не столкнувшись с Микото. Тяжелая дверь захлопнулась, и на этаже воцарилась сюрреалистичная тишина. Спустя секунду из-за закрытых дверей донеслись глухие раскаты: громовой бас Фугаку переплетался с таким же властным, но чуть более молодым рыком Саске. Было ясно — тона в кабинете явно завышены. Агенты «Альфы» сидели с открытыми ртами. Хидан прикрыл глаза ладонью, а Киба тихо прошептал: — Кажется, теперь мы знаем, что бывает, когда два поколения Учих не сходятся во мнениях. Сакура стояла у своего стола, глядя на закрытую дверь, и думала лишь о том, переживет ли её кабинет это «семейное совещание». — Это что за фигня?! — почти фальцетом выкрикнул Дейдара, провожая взглядом закрывшуюся дверь кабинета. — У меня сейчас инфаркт случится от одних этих децибелов! — Это… родители Инспектора? Вы слышали, как он с ними разговаривает? — Ино тяжело сглотнула, нервно перебирая пальцами по клавиатуре. — Теперь понятно, в кого он такой «солнечный» и «дружелюбный». Хината, которая обычно сама могла напугать кого угодно, сейчас выглядела непривычно притихшей. Она подошла к Сакуре и вцепилась в её локоть, прошептав: — Сакура, сделай что-нибудь! Спасай их, Фугаку же их сейчас там придушит! — Да ничего вашим Учихам не будет, — подал голос Хидан, лениво откидываясь на спинку стула. — Это у них такой способ выражать семейную любовь. Кричат — значит, неравнодушны. Сакура замерла. В её голове промелькнула пугающая мысль: если Фугаку здесь, в режиме «разъяренного главы клана», он обязательно начнет искать виноватых во всём, включая её прошлое. — Хидан, вали из опен-спейса. Живо! — Сакура подалась вперед и уперлась обеими руками в его стол, нависая над адвокатом. — Если Фугаку тебя заметит, он снова начнет свои допросы о наших отношениях в Нью-Йорке. У него на тебя пунктик! — Сакур, я его не боюсь, — спокойно отозвался Хидан, хотя в кабинете капитана в этот момент что-то глухо ударилось о стену, а к басу Фугаку присоединился звонкий, возмущенный голос Микото. — А надо бы! — прошипела Сакура, чувствуя, как ситуация выходит из-под контроля. В этот момент дверь кабинета распахнулась с таким грохотом, что вздрогнули даже фикусы в коридоре. Оттуда стремительной походкой вышел Саске. Он засунул руки в карманы брюк, его челюсти были плотно сжаты, а в глазах полыхало такое пламя, что к нему побоялись бы подойти даже с огнетушителем. Он направился прямиком к лифтам. — Вернись! — рыкнул Фугаку, выходя следом в дверной проем. Его фигура буквально заполняла собой всё пространство, излучая первобытную мощь. Саске даже не обернулся. Ему было плевать. — Вы не будете устраивать сцены у меня в министерстве! — на ходу бросил он, и створки лифта закрылись перед самым носом разгневанного отца. В опен-спейсе повисла мертвая тишина. Фугаку медленно обвел взглядом зал. Сакура похолодела. Как она и предполагала, взгляд главы клана Учиха, острый как бритва, моментально зацепился за Хидана, возле которого она всё еще стояла, наклонившись. Фугаку сузил глаза, и атмосфера в помещении стала настолько тяжелой, что, казалось, гравитация увеличилась вдвое. — Адвокат! — Громко произнес Фугаку, делая шаг в их сторону. — На два слова. Сакура закрыла глаза и едва слышно выдохнула: «Ну всё, приплыли...» Атмосфера в опен-спейсе накалилась до предела. Фугаку сделал еще один тяжелый шаг по направлению к Хидану, и каждый его шаг отдавался гулким эхом в абсолютной тишине зала. Агенты замерли, боясь даже моргать. Сакура уже приготовилась заслонить собой Хидана, понимая, что назревает не просто разговор, а полномасштабная катастрофа. Но прежде чем Фугаку успел произнести хотя бы еще одно слово, из кабинета Сакуры вышла Микото. Она выглядела на удивление спокойной, хотя в уголках её глаз еще тлели искры недавнего спора с сыновьями. Она мгновенно оценила диспозицию: Фугаку, готовый к атаке, и Хидан, чей вызывающий вид так и просил нажать на курок. — Фугаку, оставь людей в покое! — её голос прозвучал мягко, но в нем слышался металл, не уступающий тону мужа. Она подошла к нему и властно, но нежно взяла его за локоть. — Ты уже достаточно напугал молодежь. У нас есть дела поважнее, чем допрашивать адвокатов. Ты забыл, что нас ждет ювелир через час? Фугаку замер, сверля Хидана взглядом еще несколько секунд, прежде чем неохотно кивнуть жене. Напряжение в воздухе слегка спало, хотя «гравитация» всё еще ощутимо давила на плечи присутствующих. Тем временем Итачи, чье лицо за это утро приобрело оттенок чистого белого мрамора, вышел из кабинета следом. В его глазах застыла холодная ярость, которую он, в отличие от брата, привык держать в узде, но сейчас и его терпение лопнуло. Не проронив ни слова, он подошел к Хинате, крепко взял её за руку и потянул к выходу. — Мы уходим, — бросил он коротко, даже не взглянув на отца. Хината лишь успела бросить на Сакуру сочувственный взгляд, прежде чем скрыться за дверями вслед за женихом. Сакура осталась стоять у стола Хидана, чувствуя, как внутри всё дрожит от пережитого стресса. — Фугаку-сан, Микото-сан... — начала было она, но Микото лишь ободряюще улыбнулась ей. — Отдыхай, Сакура. Мы еще договорим, — произнесла Микото, уводя мужа к лифтам. Когда двери за четой Учих закрылись, Хидан наконец-то шумно выдохнул и откинулся на спинку кресла. — Черт возьми, Харуно, — пробормотал он, вытирая несуществующий пот со лба. — Твой будущий свекор — это просто ходячая инквизиция. Теперь я официально понимаю, почему Саске такой... Саске. Сакура лишь бессильно опустилась на край его стола. — Хидан, ты даже не представляешь, насколько ты прав. — Кэп! Ну и семейка у твоего Инспектора! — Темари первой нарушила затянувшееся молчание, нервно хохотнув. — Должна признать, они все до единого чертовски страшные. У меня за эти десять минут вся жизнь перед глазами пронеслась. — Это ты еще на воскресном обеде у них не была, — глухо отозвалась Сакура, потирая виски. Но расслабиться отделу «Альфа» не дали. Лифт на этаже снова издал характерный писк, заставив всех оперативников мгновенно подобраться. Двери разошлись, и в штаб вошел мужчина, чей вид явно контрастировал с тяжелой аурой семьи Учиха. На нем была белоснежная рубашка с закатанными по локоть рукавами и классические черные брюки. Пиджак он небрежно держал на одном пальце, перекинув через плечо. Его необычные, почти белые волосы были зачесаны назад, а лиловые глаза с интересом и какой-то хищной веселостью сканировали пространство. Мужчина остановился посреди опен-спейса, широко улыбнувшись, при этом стали заметны его необычно острые, почти как у акулы, зубы. — Всем привет! — звонко провозгласил он, не дожидаясь приглашения. — Я Суйгецу Хозуки. Ваш эксперт по всякой библейской ереси и цифровым помойкам. Не успели агенты ответить, как Суйгецу начал медленный «обход» взглядом. Его глаза бесцеремонно и профессионально принялись оценивать женскую половину штаба. Сначала он задержался на Темари, присвистнув: — Ого, какая суровая блондинка. Люблю женщин, которые выглядят так, будто могут сломать мне шею кофейной кружкой. Затем его взгляд переметнулся на Ино. — А ты, крошка, явно знаешь толк в стиле. Красивый цвет волос, очень... освежает этот бетонный склеп. Заметив Карин, которая уже начала закипать и поправлять очки, он усмехнулся: — Красноволосая и в очках? Классика. Бьюсь об заклад, у тебя самый острый язык в этом здании. Наконец, его лиловые глаза остановились на Сакуре. Он замер на секунду, бесстыдно скользнув взглядом по её фигуре в облегающем кардигане и цепочке-чокере. — А ты, должно быть, тот самый Капитан, о котором ходят легенды, — Суйгецу сделал шаг к её столу, по-хозяйски опершись на него рукой. — Розовые волосы, стальной взгляд и... — он принюхался, — запах дорогого парфюма Учихи? Ох, дорогуша, кажется, я опоздал к самому интересному. Но ничего, я люблю сложные задачи. Хидан, наблюдавший за этим перформансом, расплылся в довольной ухмылке. Кажется, он нашел родственную душу. — Слышь, Хозуки, — подал голос адвокат. — Ты зубы-то не скаль, а то наш Инспектор тебе их по одному пересчитает. Он парень ревнивый и очень меткий. Суйгецу лишь весело отмахнулся: — Пугать меня Учихой — это как пугать рыбу водой. Ну что, Капитан, покажешь мне фронт работ или мы продолжим играть в гляделки? Суйгецу, казалось, совершенно не чувствовал опасности, витавшей в стерильном воздухе штаба. Он продолжал опираться на стол Сакуры, сокращая дистанцию до непозволительного минимума. — Знаешь, Капитан, — протянул он, игриво разглядывая золотой чокер на её шее, — такая удавка чертовски тебе идет. Но я бы предпочел видеть на твоей шее что-то более... осязаемое. Например, мои руки, когда я буду шептать тебе расшифрованные коды Данте на ушко. Сакура почувствовала, как по спине пробежал холодок, но не от слов Хозуки, а от того, что за его спиной бесшумно, словно тень, открылись двери лифта. Саске вернулся. И, судя по тому, что он застал финал этой фразы, «самоубийство» директора кафе было лишь разминкой перед настоящей казнью. Инспектор шел к ним медленно. Его шаги не издавали звуков, но аура вокруг него буквально вибрировала от сдерживаемой ярости. Весь опен-спейс замер. Сакура просто закрыла лицо рукой, понимая, что Хозуки — покойник, и никакие дипломы эксперта его не спасут. — Повтори, — раздался за спиной Суйгецу голос Саске. Это не был крик, это был ледяной шепот, от которого у Кибы загривок встал дыбом. Суйгецу медленно обернулся. Увидев Инспектора, он не стушевался и не вжал голову в плечи. Напротив, он выпрямился и окинул Учиху оценивающим взглядом. — А, Инспектор! Наслышан, — Суйгецу нагло усмехнулся. — Шикарный костюм. Говорят, вы тут главный по дисциплине? Я просто объяснял вашей Капитану, что в работе с Даркнетом важен индивидуальный подход. И... глубокое проникновение в систему. Он намеренно выделил последние слова, бросив быстрый взгляд на Сакуру. Саске сделал еще шаг, оказываясь вплотную к Хозуки. Он был выше, шире в плечах и выглядел как ожившее воплощение смертного приговора. Его рука в черной перчатке легла на плечо эксперта, и кости Суйгецу явственно хрустнули под этим захватом. — Если твоё «проникновение» выйдет за пределы цифрового кода, Хозуки, — процедил Саске, глядя ему прямо в глаза, — я лично прослежу, чтобы ты стал следующим «самоубийцей» в вечерних новостях. Ты здесь, чтобы работать. Одно лишнее слово в сторону Сакуры — и я вырву тебе язык. Хидан, который до этого момента откровенно ржал, наблюдая за наглостью новичка, вдруг перестал улыбаться. Суйгецу, почувствовав, что Саске его не отпускает, решил «добить» обстановку: — Ой, да ладно вам, Учиха. С такой женщиной в отделе грех не быть пошляком. Спорим, она в постели такая же строгая, как и на службе? В этот момент в опен-спейсе что-то неуловимо изменилось. Смех Хидана оборвался. Адвокат медленно встал со своего места, и его взгляд стал не менее колючим, чем у Саске. Сакура была для Хидана не просто коллегой — она была частью его жизни в Нью-Йорке, и слышать такое от какого-то заезжего выскочки ему резко расхотелось. — Так, пацан, — Хидан подошел с другой стороны, сплюнув на пол. — Инспектор тебе язык вырвет, а я тебе челюсть в одно место запихаю. Причем без анестезии. Торба тебе, эксперт. Завали хлебало и марш за комп. Сакура убрала руку от лица и посмотрела на троих мужчин, окруживших её стол. — Саске, отпусти его, — устало произнесла она, хотя в глубине души ей хотелось, чтобы он его немного встряхнул. — Нам нужен этот эксперт живым. Суйгецу, если ты еще раз откроешь рот не по делу, я разрешу Инспектору делать с тобой всё, что он захочет. И поверь, тебе это не понравится. Суйгецу, наконец-то осознав, что против него настроен не только ревнивый жених, но и весь отдел во главе с яростным адвокатом, поднял руки в примирительном жесте. — Ладно-ладно, суровая семейка. Понял я. Никакого секса, только код. Где тут мой рабочий терминал? Слова Суйгецу обрушились на опен-спейс, словно ведро ледяной воды на раскаленные угли. Тишина, последовавшая за его двусмысленным замечанием о «строгости в постели», была настолько густой, что её можно было резать ножом. Агенты «Альфы» замерли. Дейдара перестал щелкать ручкой, Карин поправила очки, которые едва не съехали от шока, а Ино просто прикрыла рот ладонью, переводя взгляд с побагровевшего лица Инспектора на абсолютно спокойного, но пугающего Хидана. — Ну, парень, — первым подал голос Киба, нарушая зловещее молчание. Он сочувственно покачал головой и отодвинулся на стуле подальше, словно опасаясь, что его заденет кровавыми брызгами. — Я видел много самоубийц за время службы в ФБР, но ты официально стал рекордсменом по скоростному вырытию себе могилы. Причем ты не просто копаешь, ты уже начал монтировать себе надгробие. — Ты даже не представляешь насколько, — прошипела Темари, складывая руки на груди. — Капитан Харуно в гневе страшнее любого террориста, а про Инспектора я вообще молчу. Тебе лучше начать молиться, Хозуки, если ты знаешь хоть одну молитву. Саске, чья рука всё еще покоилась на плече эксперта, медленно наклонился к самому его уху. Его голос был похож на шелест сухой листвы перед бурей: — Твоё счастье, что ты единственный, кто может вытащить данные Данте. Это дарит тебе... — Саске сделал паузу, и хватка на плече Суйгецу стала почти невыносимой, — примерно тридцать минут жизни. Если через полчаса я не увижу первых результатов, твоя полезность обнулится. А вместе с ней и твоя страховка на жизнь. Саске резко оттолкнул его от себя, отчего Суйгецу едва не врезался в ближайший стол. Инспектор обернулся к Сакуре, и на мгновение в его взгляде промелькнула тень собственнической нежности, которая тут же сменилась холодным профессионализмом. — Сакура, проследи, чтобы этот... эксперт не отвлекался на свои фантазии, — бросил он и, не оборачиваясь, направился к своему кабинету. Суйгецу, потирая ноющее плечо, наконец-то перестал скалиться. Он окинул взглядом команду, которая смотрела на него так, будто он уже был призраком. — Ладно-ладно, — пробурчал он, подхватывая свой пиджак. — Суровые вы ребята. Никакого чувства юмора. Кэп, показывай, где тут у вас самое мощное железо. Пора выводить этого Данте на чистую воду, пока ваш Учиха не вывел меня на задний двор. Хидан проводил его тяжелым взглядом и, когда Хозуки отошел на безопасное расстояние, негромко сказал Сакуре: — Знаешь, розочка, если он не сдохнет в ближайшие пару часов, он нам пригодится. У парня стальные яйца, раз он решился ляпнуть такое в лицо Саске. Но если он еще раз раскроет рот в твою сторону — я лично помогу ему с «глубоким проникновением» в мусоропровод. — Так, за работу! — скомандовала Сакура, обрывая пересуды. Одним движением она вывела на огромную интерактивную доску фотографии с места убийства Зансуру и Рин. Экран заполнили кадры, от которых веяло холодом: тела, окруженные разбросанными секретными материалами, и библейские цитаты, выведенные кровью и мелом. — Работай, — бросила она, не глядя на Суйгецу, и направилась к себе в кабинет. В воздухе её офиса всё еще «искрило» после недавнего семейного консилиума Учих. Саске был в бешенстве, и Сакура видела, каких колоссальных усилий ему стоило сохранять лицо перед подчиненными. Она не знала, что именно выговаривал сыновьям Фугаку, но по лицу Саске было ясно: старик задел живое. Сакура тяжело опустилась в кресло и несколько секунд смотрела в одну точку. Затем, поддавшись внезапному импульсу и едва заметно ехидно улыбнувшись, она сняла трубку внутренней связи и набрала номер Саске. — Да, Сакура, — сухо и официально отозвался он. — Инспектор, — томно, почти с вызовом произнесла она, закидывая ногу на ногу. — У меня есть один отчет, который вы просто обязаны увидеть немедленно. Она знала его как облупленного. Знала, как направить его клокочущую агрессию в другое русло, пока он не сорвался на ком-то в отделе. — Минута, — коротко бросил Саске. Сакура откинулась на спинку кресла, засекая время. Ровно через шестьдесят секунд двери лифта в опен-спейсе разъехались. Саске шел стремительно, чеканя каждый шаг. Проходя мимо стола Суйгецу, он на мгновение задержался, бросил тяжелый взгляд на монитор эксперта, проверяя прогресс, и зашел в кабинет Сакуры. Дверь захлопнулась с такой силой, что по дверному косяку пробежала едва заметная трещина, а с откосов посыпалась тонкая пыльца штукатурки. — О каком отчете ты говорила, Капитан? — Саске заблокировал замок и одним резким движением опустил жалюзи, отрезая их от любопытных глаз отдела. В руках он всё еще сжимал папку с документами — он не был дураком и умел сохранять видимость рабочего процесса даже в такие моменты. Сакура медленно поднялась из-за стола. Напряжение между ними было настолько плотным, что казалось, коснись его — и ударит током. Она подошла к нему вплотную, чувствуя исходящий от него жар. — Мне нужно отчитаться перед вами, Инспектор, — её голос упал до интимного шепота. Она потянулась к его безупречному лацкану и аккуратно поправила пиджак. — То, что ты сделал, Учиха... чудовищно. Она подняла на него глаза, в которых не было ни капли осуждения — только темное пламя. — Убил директора прямо под носом у всех, — прошептала она, её пальцы скользнули к его шее. — Но... я никогда не осужу тебя за это. И может быть... даже помогла бы тебе, — закончила она фразу, запуская руку в его густые темные волосы. Саске не выдержал. Он впился в её губы первым — жадно, властно, словно забирая себе её дыхание. Папка с «документами» была отброшена куда-то в сторону. Он обхватил её за талию, сминая пальцами тонкую ткань кардигана, и в два широких шага прижал её бедрами к краю массивного стола. Они оба дышали тяжело, рвано. Сакура, не разрывая поцелуя, запрыгнула на стол, увлекая его за собой. Крышу сорвало окончательно. Саске положил обе руки на её бедра, сжимая их до синяков и с силой прижимая девушку к себе, располагаясь между её коленей. Его поцелуи из властных превратились в сокрушительные, он метил её, забирал своё, выплескивая всю ту ярость, что копилась в нем с момента теракта. Сакура лишь тихо промычала в его губы, крепче сплетая руки на его затылке и окончательно отдаваясь этой разрушительной и спасительной страсти. Саске действовал быстро, почти лихорадочно. Пуговицы кардигана поддались его пальцам в черных перчатках, и в следующую секунду он запустил руки под ткань. Контраст между прохладной кожей перчаток и его горячими ладонями заставил Сакуру вздрогнуть. Он намеренно поглаживал её ребра, поднимаясь выше, дразняще задевая грудь. Сакура выгнулась в спине, инстинктивно подаваясь навстречу этим прикосновениям. Дыхание окончательно сбилось. Она разорвала поцелуй, шумно выдохнув и закинув голову назад, подставляя шею. Саске тут же припал губами к пульсирующей жилке, оставляя на нежной коже горячие следы. — Учиха… — прошептала она, вцепляясь пальцами в его плечи. — Господи, что мы делаем… прямо здесь… Но она не отстранилась ни на дюйм. Напротив, она еще сильнее вжалась в него, чувствуя, как кардиган беспомощно соскользнул на локти. От тела Саске исходил почти обжигающий жар. Сакура закусила нижнюю губу, борясь с накатывающим наваждением — тело отчаянно, до боли требовало продолжения. — Отчет, — коротко и хрипло отозвался Саске, на секунду оторвавшись от её шеи, чтобы снова завладеть её губами. Сакура охотно ответила на поцелуй, но её пальцы уже жили своей жизнью. Не выдержав, она принялась расстегивать его жилетку, а следом — пуговицы рубашки. Когда ткань распахнулась, она запустила ладони под рубашку, ведя ими по его крепкому торсу. Под пальцами проступили рельефные мышцы и края бинтов. Воспоминания о недавних ранах заставили её на секунду замереть. Она знала, что он сегодня делал с директором, знала, какую нагрузку он на себя взял. Она чуть отстранилась, окидывая его взглядом. Повязки были чистыми, кровь не проступила, а черные языки татуировки, тянувшиеся по левой стороне его корпуса к самой шее, резко и вызывающе контрастировали с белизной бинтов. — Ты в порядке? — прошептала она, продолжая ласкать его торс обеими руками. — Более чем, — выдохнул он, и его взгляд потемнел, становясь почти черным от неистового возбуждения. Сакура смотрела на него — полураздетого, опасного, невероятно красивого в этом хаосе её кабинета. Она ехидно улыбнулась, принимая правила его игры, и, не сводя с него глаз, смело опустила руку ниже, проскальзывая пальцами под ремень его брюк. — Харуно… — сдавленно произнес Саске, чувствуя, как последние капли самообладания испаряются. Он понимал, что ситуация патовая. Она его почти раздела, и если прямо сейчас кто-то решит постучать или войти, у него не будет времени даже запахнуть рубашку, не то что застегнуть её. Но её наглость и этот вызывающий взгляд жгли его сильнее, чем любая угроза разоблачения. Он сжал её бедра еще крепче, буквально впаивая её в край стола и давая понять, что отступать уже поздно. — Ты плохой Инспектор, — прошептала Сакура ему в самые губы, обжигая дыханием. — Делать такое с капитаном прямо в здании Министерства... Это вопиющее нарушение всех протоколов. Саске коротко и хищно усмехнулся, его пальцы уже вовсю расправлялись с пряжкой её ремня. — Не ты ли сама меня сюда позвала, Сакура? — его голос вибрировал от низких, опасных нот. — Не ты ли этого хотела, Капитан? Одним резким, но выверенным движением он уложил её на поверхность стола, заваленного папками. Глухо звякнула канцелярская подставка, когда он зафиксировал оба её запястья одной рукой над головой, лишая возможности сопротивляться. Саске навис над ней, заставляя смотреть себе прямо в глаза. — Ты хотела этого, так ведь? — он буквально чеканил слова, обжигая её кожу жарким шепотом. — Чувствовать, как я возьму тебя прямо здесь, за этой дверью, пока весь твой отдел ждет приказов. — Да, — прошептала Сакура, чувствуя, как щеки заливает густой румянец, а по телу проходит разряд тока. Она закусила губу, сдаваясь. — Хотела... И хочу прямо сейчас. Тем временем в опен-спейсе атмосфера была не менее наэлектризованной, но по другой причине. Как только Саске демонстративно опустил жалюзи и запер дверь, работа в отделе «Альфа» практически встала. Каждому сотруднику резко стало до смерти интересно, что за такой «срочный отчет» потребовал полной конфиденциальности. — Слышали, как он дверью хлопнул? — вполголоса спросила Ино, косясь на кабинет. — Там сейчас либо искры полетят, либо щепки от мебели. — Ну, Учиха был на взводе после разговора с отцом, — добавила Темари, подперев подбородок рукой. — Но чтобы настолько... Жалюзи-то зачем? Суйгецу, всё еще потирая плечо, довольно оскалился: — Ставлю свой гонорар, что они там не графики преступности обсуждают. Капитан умеет усмирять зверей, а этот Инспектор — зверь еще тот. Киба, который знал Сакуру и Саске лучше всех присутствующих, молча слушал их пересуды. В отличие от остальных, он не строил догадок — он прекрасно понимал, что именно происходит за дверью, когда два человека с таким бешеным темпераментом оказываются заперты в одном кабинете после дня, полного смертей и адреналина. Инузука медленно скрыл лицо за мониторами, чтобы никто не увидел его понимающей и слегка ехидной ухмылки. «Ну, удачи вам, голубки», — подумал он. — «Главное, чтобы Саске не забыл, что стол — это казенное имущество». А за дверью кабинета в это время послышался приглушенный стон, который, к счастью для Сакуры, поглотила отличная звукоизоляция штаб-квартиры. — Молчи, Капитан, — ехидно прошептал Саске, делая очередной глубокий и резкий толчок. Он навис над ней, заставляя Сакуру вжаться в полированную поверхность стола. Его руки в черных перчатках по-прежнему крепко сжимали её запястья над головой. Сакура до боли закусила губу, чувствуя, как по венам пульсирует чистый адреналин вперемешку с наслаждением. — Ты сама этого хотела, — повторил он с той же издевательской и властной усмешкой в голосе, глядя, как она отчаянно борется с собственными звуками. Она ничего не ответила. Она знала: стоит ей разомкнуть зубы, и по штабу разнесется стон, который не скроет никакая звукоизоляция. Напряжение последних суток — страх смерти, ярость из-за теракта, давление семьи Учиха — всё это выплеснулось в страсть вселенского масштаба. Ей было безумно сложно сдерживаться; в теле происходила настоящая метаморфоза, а острые ощущения жгли её изнутри сладкой и мучительной пыткой. Тем временем в опен-спейсе Карин, поправив очки, внимательно наблюдала за выражением лица Кибы. Проработав с Саске и Сакурой добрых два месяца и изучив их взрывные темпераменты, она окончательно убедилась: за закрытыми жалюзи сейчас пишется совсем не служебный отчет. Темари, которая делала вид, что сосредоточенно изучает бумаги, краем глаза тоже заметила странное поведение Инузуки. Она скрестила руки на груди и подозрительно прищурилась. — Киба, — негромко позвала она, заставив детектива вздрогнуть. — Ты чего там ухмыляешься в монитор? У нас тут вообще-то ЧП государственного масштаба, а ты светишься, как начищенный таз. Киба мгновенно стер улыбку с лица, хотя его глаза всё еще выдавали его с головой. Суйгецу и Хидан тоже обернулись к нему. Суйгецу, который не знал, что Киба — старый друг и однокурсник пары ещё по Академии в Куантико, с интересом приподнял бровь. — Да так, — Киба прокашлялся, лихорадочно соображая, как выкрутиться. — Просто вспомнил одну старую... методику допроса, которую нам преподавали. Очень эффективная, знаете ли. Учит выдержке и... полной самоотдаче. — Методику допроса? — Суйгецу недоверчиво хмыкнул. — Судя по твоему лицу, эта методика включает в себя много приятных бонусов. — Инузука, не неси чушь, — хмыкнул Хидан, который тоже начал догадываться, к чему клонит Киба. — Ты лучше скажи, как думаешь, долго там Инспектор будет «принимать рапорт»? А то у нас тут работа стоит. — Думаю, Капитан Харуно — очень... дотошный офицер, — выпалил Киба, пряча глаза в бумагах. — Она не отпустит Инспектора, пока не выяснит все детали. До самого конца. Так что, ребята, советую заняться делом и не смотреть на ту дверь, если не хотите, чтобы Саске вышел и проверил вашу «выдержку» лично. Киба снова спрятался за монитором, молясь, чтобы Сакура и Саске не перевернули там стол, иначе объяснить грохот будет гораздо сложнее. Саске наращивал темп, действуя с холодной, размеренной жесткостью. Он был предельно осторожен, стараясь не создавать лишнего шума, и это превращало происходящее в изощренную пытку для Капитана. Он слышал её сдавленные, прерывистые стоны, которые тонули в его поцелуях, и по-прежнему не выпускал её запястий. Саске знал: ей отчаянно хочется вцепиться в него, оставить следы на его плечах, но этой привилегии он ей сейчас не давал, заставляя лишь принимать его власть и плавиться под ним на собственном рабочем столе. Тем временем в опен-спейсе напряжение достигло своего апогея. Сотрудники уже не скрывали, что работа заброшена. — Ха-ха, ну и «отчет» они там пишут, — подал голос Дейдара, озвучивая мысли, которые вертелись на языке у каждого. — Заткнись, Дейдара, — строго оборвал его Киба, не отрывая взгляда от монитора. — Они могут писать отчет, могут хоть в потолок плевать — это не наше дело. Или вы забыли про утреннюю «зарядку» Инспектора? То, что сегодня её не было из-за теракта, не значит, что он не устроит нам марш-бросок сразу после обеда. Суйгецу, который всё ещё пытался освоиться в иерархии отдела, с любопытством приподнял бровь: — Какая ещё «зарядка»? — Ах, ты же ещё не в курсе, — хмыкнул Киба, наконец-то повернувшись к новичку. — «Альфа» недавно с треском провалила временные нормативы, и Инспектор лично взялся за наши тренировки. Он вбил себе в голову, что показатели каждого должны быть не хуже, чем у него самого. — И какие у вас нормативы? — Суйгецу явно был настроен скептически. — Ну, у меня полоса препятствий занимает меньше полутора минут, — начал перечислять Киба. — У Кэпа показатели примерно такие же, и это при том, что у неё титановый штифт в бедре после старого ранения. Пейн тоже красавчик, укладывается в срок. А вот остальные... остальные для Учихи — улитки. Поэтому он теперь муштрует всех до седьмого пота. — Еп твою мать... — Суйгецу присвистнул. — А он-то сам? Сам реально так может? Или только орать мастер? В опен-спейсе внезапно воцарилась такая тишина, что было слышно гудение системных блоков. Суйгецу ещё не знал подробностей утреннего «самоубийства» директора и не видел Саске в деле, когда тот переступал черту закона. — Ты такие вопросы вслух больше не задавай, — ледяным тоном произнесла Ино, глядя на эксперта как на смертника. — Иначе ты умрешь первым, Хозуки. Причем прямо здесь, не доходя до спортзала. Киба лишь сочувственно покачал головой: — Поверь, парень, Инспектор — это последний человек в этом здании, чью дееспособность тебе стоит подвергать сомнению. Лучше молись, чтобы он вышел из того кабинета в хорошем настроении. А за дверью кабинета, словно в подтверждение его слов, Сакура закусила губу до крови, подавляя очередной вскрик, когда Саске накрыл её губы своими в последнем, сокрушительном порыве.