Алитар. Жертвы старых ошибок

Из заметок Мелтиадиса: «После родов у датуры с её детьми формируется особая связь, позволяющая чувствовать друг друга даже на расстоянии. Она является своего рода «защитой» для сыновей датур, если её не оборвать с помощью всё той же магии. И этот обрыв ощущается матерью-датурой весьма болезненно…» Фангорум. Абомина. День был солнечным, птицы щебетали, а от чашки чая на столе исходил пар. Но настроения это правительнице Фангорума не добавляло. Все мысли крутились вокруг дочери: прошло уже три седмицы с того дня, как Реда отправилась за Либерандиумом. Зачем же она отпустила Реду одну? С Северных гор мало кто возвращается живым, но Реда уверяла в безопасности «путешествия». Абомина прекрасно понимала, девочке хотелось повидать мир за пределами города. Да и почувствовать вкус свободы – слишком долго Реда находилась под опекой матери. Будь её воля, старшая датура бы отправила отряд, чтобы драконий кристалл просто доставили в Фангорум. Но Абомина не хотела отказывать дочери, потому и согласилась. Была ещё одна причина в таком решении. Все попытки достать Либерандиум через марионеток заканчивались либо тем, что тёмные марунки из Леса духов принимали их за неупокоенных и «помогали» тем обрести свободу, либо они встречали на своём пути стража Золотой пустыни – исход был один. За время размышлений чай успел остыть, но сейчас это было не столь значимо. Вернув уже пустую чашку на небольшое блюдце, Абомина решила немного пройтись. Встав из-за стола, датура успела сделать всего пару шагов, прежде чем почувствовать, как что-то внутри будто с силой рвётся. Её рот открылся в немом крике, а из глаз потекли слёзы. Осев на пол, Абомина всё так же продолжала держаться за живот, будто бы туда угодил кинжал. «Реда», – промелькнуло в голове датуры, прежде чем новая волна боли лишила возможности мыслить. Такие ощущения она уже испытывала, но в тот раз всё было гораздо легче – связь с новорожденным намного тоньше и несёт за свой обрыв меньше последствий, нежели обрыв связи с уже взрослой дочерью. – Доченька, как же так… – простонала Абомина, ногтями пытаясь впиться в каменный пол. Горевать долго правительница Фангорума не могла себе позволить: всё внутри неё словно кричало о том, что нужно делать дальше. И Абомина это сделала. Через некоторое время, оказавшись в своих покоях, датура сменила платье на походный костюм, наспех собрала самое необходимое в сумку, прикрепила к поясу кинжал и направилась в конюшню. Параллельно с этим она послала магический приказ оставшимся марионеткам готовиться к выходу. – Госпожа, как скоро вас ждать? – раздался позади старческий спокойный голос одного из городских советчиков. – Какие будут указания на время вашего отсутствия? – Гарет, и так знаешь, что нужно делать, – ответила датура, чуть сократив шаг. – Даже не спросишь, куда я направляюсь? Суховатый старик в строгом костюме не спешил сразу отвечать. К тому моменту, как он поравнялся с правительницей, его лоб уже блестел от пота. – Даже если вы отправляетесь куда-то в опасное место, этот старик сгодится разве что на растопку костра! – Отчего же ты так спешил? – Я хоть и стар, но зрение пока не оставило меня – не каждый день столько провинившихся можно увидеть у городских ворот… Неужели это всё, и я вас больше не увижу? Что-то кольнуло в сердце датуры от этих слов. Возможно потому, что в последнем вопросе старика звучали слёзы? Повернувшись к советнику, она встретилась с влажными карими глазами… мальчика, которого она когда-то выхаживала вместе с мужем. «А ведь тогда он ещё был жив», – подумала Абомина. – Тише, лучик, тише… – прошептала женщина, нежно обняв Гарета. Так они и простояли некоторое время: молодая, красивая женщина, тепло обнимала дряблого старика, что не мог сдержать своих слёз. – Прости старика, моя королева, – улыбнулся Гарет. – Мне страшна одна лишь мысль о том, что я не доживу до твоего с Редой возвращения. Хотелось бы вновь увидеться с твоим грибочком напоследок. – Маленький мой, не переживай, прошу, – сдерживая ком в горле, произнесла Абомина. – Ты увидишься с ней. А про себя добавила: «Скорее всего, даже раньше меня самой». До конюшни они дошли вместе. Конь Абомины уже был снаряжён. Марионетки неподвижно восседали на своих лошадях рядом, в ожидании приказа. Напоследок обняв Гарета, датура села в седло и уже собиралась пуститься во всю прыть, как её остановили слова старика. – Я буду ждать, госпожа! Пока вас не будет, я приложу все оставшиеся силы на сохранение ваших законов! – Лучше побереги себя, Гарет. Даже несмотря на мои силы, всё равно находятся люди, полные гнили. Возможно, это мне наказание за тот случай пятнадцать лет назад… – Не вините себя, моя королева. Все совершают ошибки, порой, даже такие жестокие. – Если следовать твоим словам, мне стоило давно их отпустить, – кивнула Абомина в сторону марионеток. – Но вы сделали другой выбор, и прошлого уже не изменить. Прощайте, да воздастся нам по заслугам. – Да порастут цветами наши могилы… – ответила она и отправилась в то место, где погибла её дочь.