Алитар. Жертвы старых ошибок

Синдри, как и обещал, пришёл за Агвидом рано утром и забрал его с собой в кузню. Лучи утреннего светила только выглядывали из-за горизонта, расчерчивая небесное полотно. По пути до кузни Агвид не рассматривал дома или редко встречаемых жителей Меаджа, что также вяло куда-то брели позёвывая. Он старательно держал глаза открытыми, плетясь за Синдри, который, казалось, чуть ли не припрыгивал. Прохладная влага в воздухе делала только хуже — хотелось завернуться в тёплое одеяло и досмотреть хороший сон… а ведь Агвиду сегодня снилась Катарина. Аромат цветов и винограда, что витал вокруг, в этот момент были для юноши подобны глотку сока. Сладко, свежо и не так сильно клонит в сон. Вахковатость в теле, преследовавшая Агвида с кровати, отступила только в самой кузне. Как они до неё дошли, он не запомнил. Сухой и горячий воздух, пахнущий деревом и травами, казалось, не просто вытягивал лишнюю влагу — выбивал. Но больше всего юного колдуна, когда они только вошли, поразил тот, вернее та, кто встретил их радостным стрекотом. После такого от сна не осталось и намёка. Агвид буквально почувствовал, как его брови улетели на лоб. На краю уже разожжённой печи, почти у самого огня, сидела ящерица. Она была размером с небольшую собаку. Кожа была гранатовой, пульсирующей в такт пламени позади. – Это... – начал Агвид, привлекая своим голосом внимание ящерицы. На него уставилась пара чёрных глаз, при этом существо склонило голову вбок и... изогнуло бровь, будто что-то спрашивая. – Ах да, забыл рассказать, – широко улыбаясь, с искрами озорства в глазах, начал, Синдри, – Агвид, знакомься, мой помощник и верный друг – Кнопка! Кнопка – Агвид. – Это пыхалка? – продолжил юноша. – Они же любят... поджигать... – Хех, верно! – кивнул гном. – Но не совсем. Они просто любят тепло, а если его нет, то стараются сделать так... чтобы мир был чуточку теплее вокруг них. – Чуточку, да? – выдохнул Агвид, принимая такое положение дел – он про этих существ только в книгах читал, где и про гномов было написано, что они не мыслят жизни без бороды... – Случались и пожары, конечно, – пожал плечами гном, протягивая руку к ящерке. Кнопка, будто ждала этого. Изменив цвет кожи на почти чёрную, аккуратно, продолжая что-то стрекотать, переполза на плечо хозяина. – Вот так и живём... ух! Добравшись до лица Синдри, ящерица с силой прижалась лбом к его лицу, начиная тереться и... мурлыкать. Агвид так заворожённо наблюдал за поведением существа, что не заметил, как в кузню вошёл ещё один человек... гномка. – Мало кто, конечно, решается завести себе такую... зверушку, – раздался сзади женский голос. – Но, как говорится, каков хозяин, таков и зверь. Правда, печка? От неожиданности, и одновременно с этим мелодичности голоса, по телу Агвида пробежались мурашки. Гранатовые волны волос – первое, что бросилось в глаза, когда он повернулся. Хозяйка же этого великолепия полностью соответствовала своим волосам. По крайней мере – внешне. Живое, слегка детское, лицо, большие глаза, в которых то и дело плясали искорки озорства. Даже одежда выдавала бойкий характер гномки – вместо привычного платья на ней были штаны с рубахой. Образ довершал широкий пояс, обёрнутый вокруг стройной талии. – Кнопку, значит, представил, а меня?! – беззлобно воскликнула девушка, отрывая Синдри от поглаживания ящерки. – Я могу, конечно, и сама... но потом припомню тебе это! Последнее она говорила, уже подходя к Агвиду с протянутой рукой. Тот такому жесту со стороны девушки удивился, но ответил на рукопожатие. – Если бы я это пережил… – усмехнулся Синдри, продолжая гладить упорно требующую ласки ящерку. – Агвид, перед тобой стоит самая дорогая моему сердцу гномка – Фиора! Фиора, про Агвида ты уже слышала, так что просто прошу любить и жаловать. – Ну, пока кольца на пальце нет, действительно только сердце платит, – подмигнула девушка Агвиду, в то время как гном, улыбаясь, закатил глаза. – Пока кольца на пальце нет... бу-бу-бу... – передразнил её Сирдри, улыбаясь ещё шире. В его взгляде, направленном на Фиору, не было и капли возмущения – лишь тепло. И девушка, словно почувствовав это, кивнув Агвиду, повернулась к Синдри и вскоре оказалась в его объятиях, утыкаясь носом в щёку. Раздался возмущённый стрекот. – И не надейся, хвостатая, он – мой! – высунув язык ответила Фиора, но протянула руку к ящерице и стала её гладить. – Как ты понял, Кнопка у нас за дочку выступает, – пояснил Синдри. – Ревнивую дочку, которая мать к собственному отцу порой не подпускает, – добавила гномка. – Так что, ты тоже кольцо хочешь сделать? – А... я... а как? – всё, что смог произнести Агвид. После того как он увидел то кольцо на пальце Миры, из головы никак не уходила мысль о том, что хорошо бы было и Катарине такое подарить. – На лице всё написано! – Так, ладно, раз кольцо, то какое именно, – продолжил гном, сняв с себя ящерицу. – Материал, узор, с камнем или без? – С камнем, – ответил Агвид, доставая из кармана свой осколок Либерандиума. – С ним. – Реликвию, от которой зависит судьба одного народа, другой пускает на украшения, – усмехнулась гномна. – А в этом что-то есть! После чего девушка показала ящерке язык, поцеловала Синдри в щёку и оставила их. – Я к маме твоей пойду с завтраком помогать. Будет готово – позову. – Хорошо! – кивнул Синдри, поворачиваясь к Агвиду. – Правильно понимаю, размер камня в кольце не должен быть таким большим? Размер нужный знаешь? – Размер?.. Синдри понимающе усмехнулся и протянул свою пятерню, расставляя пальцы в сторону. – А теперь сравни со своей, – сказал гном. Агвид всё понял на моменте, как только друг протянул к нему руку, но всё же сделал, о чём его просили. Щёки с ушами стали гореть, глаза старательно смотрели на руки: на фоне Синдри, ладонь Агвида, как и предплечье, выглядело почти детской. – Хотя бы примерно помнишь? – выдохнул гном, убирая руку. – Ты же держал её за руку? – Д-да, сейчас... – голос предательски дрогнул, но Агвид уже старательно вспоминал ощущения, когда он держал Катарину за руку. Тепло в груди разлилось само по себе, ладонь слегка потеплела, а между пальцев словно вновь оказались девичьи пальцы... Гладкая и тёплая кожа, твёрдый хрящик и острый ноготь, иногда увлечённо цепляющий за мозоли Агвида. – Такой! – облегчённо выдохнул юноша, вспомнив, как Катарина заметила, что её безымянный по толщине как его мизинец. – Удобно! – хмыкнул гном. – Ещё какие пожелания будут? – Да, хочу, чтобы... – стараясь откинуть смущение, продолжил Агвид описывать кольцо, которое бы идеально подошло Катарине. – Агвид, слушай, – Синдри пожевал губу и продолжил, – а что ты планируешь сделать из остатков кристаллов? – Думал тебе или Маркусу отдать. Я шёл туда по другой цели, так что мне он особо и без надобности. Синдри шумно выдохнул, словно не веря услышанному, и лишь потом сказал: – Я не могу сказать, что сделаю тебе лучшее кольцо, – сказал Синдри, беря у Агвида кристалл, – потому что в каждой своей работе я и так выкладываюсь полностью. Но твоей невесте оно точно понравится, это могу гарантировать! – Синдри, Агвид! – раздался голос Фиоры из приоткрывшейся двери. – Пошли завтракать!

…

Подготовка к ритуалу подходила к концу: защита вокруг печи стояла крепкая – от вложенных в заклятия сил воздух гудел и слегка расплывался. Маркус, вызвавшийся помочь Юдии, сейчас просто стоял в стороне с подругой и потягивал травяной отвар, восстанавливая силы. – Да… – протянул колдун, хоть как-то заглушая шум – гул магической защиты с печью давили на плечи – Не так я, конечно, представлял себе артефакт, поддерживающий жизнь целого народа. Перед ними, слегка расплываясь в мареве магического шита, стояла вполне обычная печь – даже труба имелась. Особенности становились заметны, когда в неё кидали драконий рубин: под каменной поверхностью, словно под кожей, пробегала волна и уходила вверх – к трубе. Дойдя до неё, в топке вспыхивало алое пламя, а вслед за ним из трубы вырывался сноп искр. Магически же искры не затухали, а продолжали свой путь – каждая искра к своему гному. При этом в воздухе, как напоминание, витал запах крови, заглушая все остальные. – Красиво… – выдохнул Маркус, когда при нём кинули кристалл в печь. – Для тебя красиво, когда целый народ зависит от какого-то артефакта? – фыркнула Юдиа. – Это жестоко. – Я и не про зависимость, а про вот этот момент, – пожал плечами колдун, внутренне сжимаясь от реакции подруги. – Всё равно это единое целое – зависимость, – покачала головой девушка, даже не смотря на колдуна. – Ладно, спорить не буду… – Маркус расслабил плечи и молча продолжил любоваться пульсирующими нитями, которые становились еле заметны вблизи печи. – Тут и не о чем спорить, – слегка удивлённо ответила Юди. Раздражение когтями прошлось внутри колдуна – плечи вновь почувствовали тяжесть, а язык так напрягся, словно готов был выпалить своё несогласие. Но к облегчению для Маркуса, со стороны лестницы послышались шаги, а чуть позже – скрип двери. Впереди шёл улыбчивый Тим, а вслед за ним, заворожённо рассматривая каждую деталь, Агвид.

…

– Вау! – не сдержал в себе эмоции Агвид, когда увидел, что именно в ту ночь его так тянуло. Юноша не видел нитей магии, но ощущал их телом: сила от сгорающих кристаллов, словно искры от кузнечного молота, проносясь мимо, слегка согревала. Хоть огонь в Печи и пылал, но в помещении, где она находилась, было прохладно. – Тим, – привлёк внимание провожающего его гнома Агвид, – почему тут так холодно? – Кто-то шутит, что второй брат-создатель был столь хладнокровен, что даже печь из его сердца вместо тепла даёт холод, – развёл руки Тим, пристально смотря на лицо друга. – Из сердца? – выдохнул Агвид. – Но… почему тогда потоки так тепло ощущаются? Услышав первый вопрос, Тим улыбнулся и явно хотел ответить, но был сбит с толку вторым. Гном было хотел что-то спросить, но по помещению раздался смех Маркуса. – Вот так тебе, играть с колдунами в интригу! – вытирая слезу, сказал Маркус, при этом чувствуя, как напряжение в теле улетает вместе со смехом. Тим сурово посмотрел на друга, набрал побольше воздуха, но опять был прерван – со стороны лестницы вновь послышались шаги. – Ваше Величество, – произнёс Маркус, уважительно склонив голову перед вошедшим. Юди молча повторила этот жест за ним. За королём возвышались пару стражников, с головы до ног облачённые в доспехи. Один из них, повернув голову в сторону колдунов, кивнул им и приподнял забрало шлема так, чтобы они узнали своего друга. – Гарм, – одними губами протянул Агвид, узнав друга. Гном в этом доспехе казался гораздо крупнее себя. – Ну что же, пора закончить всё это, – как-то устало произнёс король, поворачиваясь к сыну. – Ты же не забыл его? – Попробуй тут забыть, – Тим покачал головой и извлёк из кармана осколок Либерандиума – самый крупный из тех, что они принесли с пещеры. – Ты или я? – Я, а ты подальше отойди, не хватало за раз и правителя потерять, и наследника. Агвид сперва ничего не понял, но присмотревшись к начерченным линиям магического барьера, понял – они были обращены не вовне, а внутрь. – Маркус, печь должна взорваться? – тихо спросил юноша. – Кто же его знает, что произойти должно? – пожал плечами мужчина. – Когда дело касается создателей, тут никто точно не может сказать, что должно произойти. – Всё верно, Маркус, – согласился король, услышав их разговор. – Но про безопасность точно не стоит забывать… остальным скажете, что я торжественно его донёс до печи. С последними словами, убедившись, что остальные немного от него отошли, он замахнулся и бросил кристалл прямо в печь. Без помп, без длинных речей или заклятий. Просто… кинул, не входя в защитный круг. Но удивило то, что произошло после. Как только языки пламени коснулись Либерандиума, по пещере пронёсся рёв. От услышанного уши Агвида взорвались от боли, а в глазах потемнело. Схватившись за уши, он со всех сил старался их зажать. Лёгкий, мгновенный холодок, и что-то горячее потекло по ладоням. Вместе с болью пришла и звенящая тишина. Агвид закричал. Где-то отдалённо он слышал звуки, похожие на крики. Воздух наполнился металлическим запахом. По спине пробежал холод: если с ним, с сыном датуры такое произошло, то что же с другими? Через боль, стараясь отодвинуть её как можно дальше, юноша приоткрыл глаза. Вокруг царила тьма, но это не помешало ему разглядеть тела остальных. «Нет», – про себя вскрикнул Агвид, подползая к ближайшему из лежащих – ноги отказывались слушаться. Грязными, трясущимися руками он перевернул тело колдуна лицом вверх, пачкая одежду того собственной кровью. К горлу подступил ком. У Маркуса почти на пол-лица расплывался синяк, отчего один глаз походил на щель. Но он дышал: мерно, спокойно, словно спал. Тревога в груди не желала утихать. К ней добавился... ужас, смешанный с надеждой. – Ма!.. – только лишь по пульсирующей боли в голове и добавившемуся шуму Агвид понял, что голос не потерял. Юноша звал и тряс колдуна, пытаясь привести его в чувства. Долго этого делать не пришлось – мужчина вздрогнул и резко распахнул глаза... глаз. После чего тут же схватился за распухшую сторону лица. Маркус что-то произнёс, взявшись за руку Агвида, так и не отпустившего его плечо. Похлопывающими движениями, словно ничего не видя, колдун добрался до плеча друга. «Он ведь не видит в такой темноте!» – запоздало осознал Агвид, почти сразу выпуская из руки магические светляки. Свет от них был приглушённым, чтобы не напугать колдуна, но его глаз всё равно округлился от ужаса, когда он смог рассмотреть лицо своего друга. Маркус что-то сказал, но Агвид ничего не понял, лишь попытавшись помотать головой, за что получил новую порцию боли. Подорвавшись с места, мужчина усадил Агвида на пол, жестом показывая с детьми на месте. Сам же колдун оббежал остальных лежавших, приводя тех в себя. Все они были живы и относительно целы: некоторые, как и Маркус, ударились головой при падении и сейчас красовались то разбитыми носами, то опухшими лицами. Юдиа умудрилась рассечь бровь. Пока Маркус ходил по остальным, Агвид напряжённо, щурясь от боли, следил за ним, с замиранием сердца ожидая, как каждый из них придёт в себя. Но волнение внутри не хотело утихать – было что-то не так. Что-то непривычное. Как только Маркус прошёл мимо места, где раньше стояла Печь, Агвид понял, в чём дело. От старинного артефакта не осталось ничего. Даже начерченный защитный круг не пострадал: внутри него сейчас находился ровный пол пещеры... Убедившись, что все живы, Агвид облегчённо вздохнул и закрыл глаза, уступая место внезапно накатившей усталости. Боль с тревогой постепенно утихали, уступая место умиротворяющей темноте.