Алитар. Жертвы старых ошибок

Гарм и Тим Гарм шёл по коридору не спеша. Спина, как и плечи, после того удара стала напоминать о себе лёгкой болью в мышцах. «Почаще нужно упражняться», – отметил гном, в очередной раз двигая плечом и жмуря от удовольствия глаза. – Капитан, – вытянулась очередная патрулирующая группа при встрече с Гармом, – во время патрулирования посторонних… «Точно, я ведь капитан…», – напомнил себе гном, чувствуя, как внутри него словно подвесили что-то тяжёлое. От брони стражников пахло потом. Слабо, но едко. Звук трущихся металлических частей, как и запах, заставлял Гарма напрягаться всем телом. Он хотел сейчас быть либо на виноградниках отца, вдыхать аромат спелых ягод, подвязывать лозы, убирать сорняки, либо вновь отправиться в путешествие с друзьями. Вместо этого он махнул рукой очередному патрулю и продолжил свой путь к покоям принца. Дойдя до нужной двери, гном замер с поднятой рукой, вспоминая нужный порядок, а затем отстучал его. – Да! – раздался приглушённо голос из-за двери. Гарм вошёл. … – Ты довольно поздно, – заметил Тим, когда его гость вошёл, плотно прикрыв за собой дверь. Принц сидел на полу у камина, подложив под себя небольшую подушку и опершись спиной о стенку. Перед ним на небольшом столике стояла бутылка из тёмного стекла, нарезанный сыр с вяленым мясом и два бокала. Бутыль всё ещё была опечатана. – Что не помешало тебе приготовиться к моему визиту, – хмыкнул Гарм, садясь в кресло, стоящее напротив Тима. – А ты всё не изменяешь своим привычкам и продолжаешь сидеть на полу… как и доставать из королевского погреба лучшие урожаи. Последнее было сказано гномом не без тепла. Бережно взяв в руки всё ещё прохладную бутылку, он не спеша вынул пробку. В нос проник нежный аромат фруктов, специй и чего-то тяжёлого – неизвестного Гарму. Гном стал наполнять первый бокал. Вино, плотное, почти тягучее, больше напоминало по цвету глину, нежели привычный тёмно-рубиновый напиток. Гарм вскинул брови и, взяв в руки стакан, подставил его к самому горлышку бутылки. – Бессердечный… – произнёс гном, качая головой больше для того, чтобы насладиться ароматом вина. Его рука слегка тряслась, но он не придал этому значения и, наполнив оба бокала, с сожалением поставил сосуд на стол. На деревянной поверхности блестело пару капель. – Счастье, что моя невеста иного мнения, – усмехнулся Тим, беря в руки бокал. – Да и зачем так долго хранить «кровавый урожай», если после открытия он почти сразу выдыхается? А нам, чтобы отметить возвращение, бокала будет вполне достаточно. – А что тогда было до этого? – намекая на недавнее застолье, спросил Гарм. – Именно поэтому я ограничился одной бутылкой, – улыбнулся Тим, беря свой бокал, тоже решив сперва насладиться ароматом. Гарм лишь в очередной раз покачал головой и сделал первый глоток напитка, заставшего самих основателей. Гном словно сам очутился посреди битвы между братьями-драконами, но не видел картинки – он ощущал запахи и вкусы. Фруктовую сладость и лёгкий аромат розы сменяла давящая копоть, смягчённая временем и деревом. В какой-то момент ему показалось, что во вкусе промелькнули слёзы – что-то водянисто-солёное – но это ощущение быстро пропало, оставив после себя долгое послевкусие. Во рту ощущалась кровь, а по телу разлилось тепло. Заев сыром с мясом, Гарм посмотрел на друга. – Словно выпил историю наших предков, – произнёс Тим, слегка скривив лицо. – Вот чего не хватало во время рассказов наставников про события того времени. Тогда бы больше проникся их… отчаянием. – По мне, оно прекрасно – хранить в себе столько боли и надежды… Напоминает наших колдунов. – Значит, не зря и для них отложил. – По поводу наших друзей… – начал Гарм, чувствуя лёгкую боль в напрягшейся спине. – Точнее об Агвиде. Брови Тима взметнулись в немом вопросе. Сам гном подобрал ноги под себя и слегка наклонился в сторону друга. Вместо улыбки на лице принца проступили желваки. – Агвид, прогуливаясь по замку, подошёл к входу к Печи. – Его остановили, – медленно кивнул принц. – И как это сделали, раз ты так напрягся? – А вот тут самое интересное… – начал Гарм, описывая недавние события. – Специально ведь отбираем в стражу тех, кто не поддерживает идею нашего «превосходства»… – В хорошей грозди всегда найдётся плохая ягода, – вздохнул Гарм. – Главное… – Чтобы не вся гроздь оказалась порченой? – продолжил за друга Тим, на что получил кивок. – В любом случае, на церемонии будут присутствовать лишь те, в ком можно не сомневаться. Что касается волнений… Мы приложим все усилия, чтобы наших друзей это не коснулось… Ларси – Ф-фух... – выдохнул гном, закрывая входную дверь своего дома. Тишина, встретившая его, казалось, только усиливала звук щелчка замка. Слабый скрип половиц под ногами, полумрак, запах пыли и отсутствие посторонних. Ларси чувствовал себя… в полной безопасности. Постоянное раздражение, поселившееся в нём с начала похода, исчезло, стоило вернуться сюда. Улыбка сама по себе наползла на лицо, напряжение с плеч пропало. В голове слегка гудело. «Завтра уже всё протру», – подумал Ларси, любуясь, как в серебристых лучах ночного светила витает пыль. – «И искупаюсь». Сил, как и желания, ждать, пока наполнится купальня, у Ларси не было. Тело было сухим, а перед трапезой с правителем он, как и все остальные, воспользовался гостевой комнатой в замке. Там он и искупался в уже подготовленной купальне, после чего немного отдохнул. Поэтому сейчас гном пошёл прямо в спальню. Дойдя до кровати, Ларси почувствовал, как в груди что-то неприятно сжалось. Одеяло неаккуратно лежало на полу, постельное было смято, а подушка находилась рядом с одеялом. Всё так, как он и оставлял, когда в спешке уходил. Недолго постояв над одеялом, смотря пустым взглядом, он тряхнул головой. Снял одежду, бросил её на стул, стоявший рядом, и упал в кровать. Над головой взметнулась пыль. Щемящее чувство внутри усилилось, а звон в голове и не думал утихать. Всё умиротворение, что до этого ощущал Ларси, ушло. Вокруг не было никого, кто мог чего-то от него требовать или ожидать, он был один. Лишь он да пыльная мебель вокруг. – Скучно, – тихо произнёс Ларси, сам же удивляясь сказанному. Перед глазами стояли лица улыбающихся... друзей? Их путешествие, глаза колдунов, когда Гарм рассказывал им про вино. Тогда от него никто и ничего не ожидал выше того, на что гном был способен. Ему самому было интересно сделать лучше: выбрать более удобное место для привала, найти источник воды поближе и почище. За это он получал... признание. – Не как на службе... – усмехнулся гном, чувствуя, как внутри что-то больно отзывается на эту улыбку. На языке появился горьковатый привкус. Ларси нравилось то, чем он занимался в Меадже. Но это было лишь тогда, когда он работал один, когда от него не ожидали чего-то такого, на что гном был неспособен, когда не отчитывали за неудачи, при этом ничего не делая сами. – Бестолочь... – простонал Ларси, прикрывая глаза ладонью. За всё их путешествие он старался держаться от остальных на расстоянии, ограничиваясь лишь необходимыми фразами, а те продолжали ему тепло улыбаться. Стыд с горечью заполнил все мысли. И ведь он не сможет пойти с ними в Крифум – начальство отпустило его лишь из-за приказа правителя. Появилась мысль просто сбежать вместе с остальными, но... – А дальше что?.. – спросил гном и так зная ответ, но уже не имея сил на него ответить. Усталость всё же сказалось и гном провалился в сон. Вокруг медленно оседала пыль, одеяло с подушкой всё также лежали на полу, а на кровати, мерно вздыхая, спал Ларси. Лоб гнома покрывали мелкие бусинки пота, а во сне его ждала столь желаемая пустота, кажущаяся теперь не такой уж и комфортной... Литви – Меньше нужно было… пить, – протянул Литви, переводя дух от небольшой прогулки. – И есть… Соскучившись по домашней еде, гном не замечал, как она исчезала с его тарелки – всё время казалось мало и хотелось ещё. Сейчас же, сколь вкусно тогда ни было, каждый шаг отдавался болью в животе – казалось, внутри всё надулось и вот-вот треснет от следующего движения. Ночной прохладный воздух немного приводил в себя, отгоняя дурноту. Каждый раз, чувствуя в воздухе сладковатость цветов или ягод, к горлу Литви подкатывал ком, мешая дышать. Ему они казались удушающе сладкими и маслянистыми, хотя язык почти ничего и не ощущал. Даже вода, выпитая в конце, ощущалась иначе и только добавляла тяжесть в животе, лишь распаляя жажду. «Прилечь бы сейчас под лавку да помереть», – мелькнуло в голове гнома, когда он в очередной раз опёрся о стену дома и схватился за живот – спать хотелось не меньше. Внутри будто монстр поселился, громко высказывающий своё недовольство хозяином. – Да знаю я, знаю… Камень кладки под руками казался слишком сухим и твёрдым, дорога до дома – слишком длинной, редкие звуки – слишком громкими. И ещё много чего, к чему можно было бы добавить это «слишком». – Завтра ем… в меру, – пообещал себе гном, почти сразу же признав невозможность этих слов. Завтра он не сможет остановиться на «нормальной» порции – никогда не мог, когда на столе стояли мамины пироги. А их, после её же удивления, как «сильно он похудел», будет много – Литви не сомневался. От одной мысли об этом сейчас становилось дурно. «Вместо отца нужно чаще ездить, сам пусть за бумагами сидит», – решил для себя Литви, вспоминая всегда бодрого, поджарого гнома с уже седеющей бородой. Смахнув со лба влагу, он лишь перемешал с той, что выступила на руках. И с пылью. Не осталось ни одного сухого места на его теле. Промокшие вещи плотно прилегали к телу и тянули кожу вслед за собой. Подул лёгкий ветерок, буквально вдыхая жизнь в Литви. За ближайшим забором послышался скрип. Бросив взгляд в сторону звука, гном увидел, как ветер играет с платьем, висящим на верёвке. Оно казалось таким лёгким, почти невесомым, пахнущим чистотой... Оставшийся путь до дома Литви почти не помнил: старался дышать свежим воздухом и держать всё в себе. Но с каждым шагом ему становилось всё легче, и когда он дошёл до своего жилища, боль в животе почти ушла, оставив после себя усталость. – Ещё... немного осталось, – прошептал про себя Литви, поворачивая ключ во входной двери. – Потерпи... Заперев за собой дверь и стянув сапоги, гном направился сразу в купальню. С большим трудом стянув с себя мокрую, пропахшую потом одежду, Литви наполнил купальню горячей водой и добавил в неё как можно больше ароматного масла, чтобы перебить свой запах. Поднеся к лицу рубаху, он скривил лицо и бросил всю одежду в чан, заполнив тот водой с мылом. Погрузившись в воду, Литви почувствовал, как потихоньку приходит в себя. Аромат цветов, казалось, не только вытесняет запах пота, но и вытягивает боль. Веки становились всё тяжелее. – Пора... иэх... – широко зевнул Литви и, причмокивая, продолжил, – ...вылезать. Завтра ещё к родителям утром нужно... Выжав бороду и вытерев влагу, гном вспомнил, что забыл взять сменную одежду. Пожав плечами и порадовавшись в очередной раз, что живёт один, он обернулся в полотенце и побрёл до кровати. Сил одеться не было и, рухнув в постель, в чём был, Литви почти сразу погрузился в сон... Синдри Было немного жаль переносить поход в кузню с Агвидом. Усталости в теле не было, но, видя, как друг под конец беседы с королём начинал клевать носом, всё же решил отложить их планы на завтра. Походка гнома была легка, он наслаждался видами каждого здания и растения по пути домой. Никогда не покидая родной город, Синдри не знал, что может скучать по дому так сильно. Впервые это чувство – тоска – пришло к нему на второй день пути, когда они в очередной раз сделали привал, он прикрыл глаза и ощущал только прохладную шероховатость камня под руками и лёгкое гудение в ногах. Открывать глаза тогда не хотелось вовсе, потому что Синдри знал: он увидит не привычный Меадж, а незнакомое место, в котором всякое может произойти. Тогда впервые, не считая детства, ему стало страшно. Страшно за то, что он так там и останется, не в силах даже глаза открыть. Но он был не один. Что тогда – что сейчас. Вытянув руку, Синдри провёл кончиками пальцев по каменной стене лежащего на пути валуна. По телу пробежали мурашки. Привычная прохладная шероховатость, но в этот раз – знакомая и приятная. – Вот я и дома, – прошептал гном улыбаясь. – И опять он со стенами разговаривает... – раздался до боли знакомый голос сверху. Вздрогнув всем телом, Синдри прижал ладонь к груди, чувствуя, как там что-то ёкает. Голос, как и его обладательница, был знаком гному очень хорошо. – Нет бы на подругу внимание обратил! – продолжила гномка, сидящая на краю балкона. Тёмно-гранатовые волнистые волосы, как всегда, лежали на плечах, на тонкие губы были слегка поджаты, пытаясь придать обиженный вид. Но Синдри смотрел прямо в глаза и не видел ни одного намёка на обиду. А вот озорных искр – хоть отбавляй. Её светло-рубиновые глаза не просто блестели от счастья – светились. Внутри Синдри разлилось тепло. – А ты, как всегда... – начал гном, но был перебит. – Лови! – радостно вскрикнув, гномка спрыгнула с балкона прямо на него. Босая, в любимых штанах с широким поясом и белоснежной рубахе с воротником, подобным лепесткам цветов, и разметавшимися волосами она, улыбаясь, падала в его объятия. Бережно поймав подругу, он почувствовал, как гномка обхватила его всеми конечностями. Она была лёгкая, поэтому Синдри лишь слегка придерживал её, чувствуя, как тело начинает пылать. – Ты как всегда, подобна печке, – сказал гном, вдыхая горьковато-сладкий аромат её волос и чувствуя, как ладони начинают пылать, а в голове появляется приятный туман. – Сам ты печка! – слегка отдаляясь, но не выпуская гнома из объятий, произнесла девушка, всё также улыбаясь. – Только с тобой, – Синдри потёрся носом о её, прижимаясь лбами. – Колючий какой стал! – произнесла гномка, проводя ладонью по изрядно отросшей щетине Синдри. – И похудел... За время их приключения Синдри, впрочем, как и его товарищи, стали слегка стройнее. Особенно Литви. – Всё для тебя. Нравится? – Нет! Щёчки верни! И сбрей эту гадость! – А если мне понравилось и захочу бороду отрастить? – Пф... Тебе-то? Ну-ну... До первого визита в кузню. Дай тебе волю, ты и на голове волосы сбреешь. – Жарко, – пожал плечами гном. – Мне тебя домой отнести, чтобы обулась, или так тебя до себя нести? – Хм... – задумчиво протянула девушка, а в глазах вновь заплясали искры. – Твои родители точно не спят, ждут... А знаешь, мне и так хорошо – нечего заставлять их ещё дольше ждать! – Они будут очень удивлены... и рады. – Вот и я про это! Неси давай, моя самоходная печка! На что Синдри лишь пожал плечами, поудобнее перехватывая гномку и пошёл к себе домой, где-то их уже ждали. – Создатели меня забери! – было первым, что они услышали от матери Синдри. – Альф, ты только посмотри, какое чудо к нам принесли! После чего подошла к уже слезшей с рук девушке и заключила ту в объятия. – Ну конечно, меня ведь днём уже видели... – вздохнул Синдри, наблюдая за тем, как две гномки тепло приветствуют друг друга. – И правда, чудо, – покивал глава семьи, опёршись о дверной косяк. – Только босое. Проходите давайте, на столе уже и чай стоит, и печенье... с мёдом. Последнее старший гном произнёс с усмешкой, наблюдая за реакцией сына. Тот не заставил долго ждать. – И правда, чего стоим, – кивнул Синдри, снимая обувь, и пошёл в сторону кухни. – Очень хочу чая. – С мёдом, конечно? – уточнила та, что недавно была на его руках. – Его вам точно не пчёлы подкинули? – Сами иногда в этом сомневаемся. Ну, вроде на нас похож. – И это говорит его мать... Остальное Синдри не услышал – его вниманием завладел небольшой бочонок мёда, когда он вошёл на кухню. Подойдя к нему, гном вдохнул сладкий цветочный аромат. Добавить лёгкую травяную горчинку, пару пряных нот, и будет та, кто сейчас стояла с родителями. Ещё немного полюбовавшись янтарной жидкостью, Синдри принялся разливать по кружкам чай. «Мама как чувствовала», – усмехнулся про себя он, наливая в четвёртую, стоявшую на столе. Вновь подойдя к мёду, он разлил его в небольшие чаши. Одну поставил около своего места, другую, побольше, – рядом с печеньем. Чуть позже подошли остальные. Они пили чай, Синдри рассказывал о своих приключениях, попутно поедая печенье, что старательно покрывал тонким слоем мёда. Внутри у гнома было не просто тепло – горячо. Это чувство вызывали не только родители, которым он был очень рад, но и та, кто сейчас сидела рядом, смеялась, слушая забавные ситуации, и нежно держала свою ступню на его… В это время где-то в заснеженных горах под парящим Либерандиумом, сидела женщина, прислонившись к одной из костей дракона. Одна сущность внутри неё продолжала впитывать силу кристалла, вторая же – пытаться вернуть контроль над своим телом…