Back to you

🫂🫂🫂

Минхо не помнил, когда именно в его жизни появился этот шумный, вечно улыбающийся мальчишка. Казалось, Джисон был всегда. С рождения. Будто их души договорились ещё до того, как они научились ходить. Их мамы встретились в роддоме. Лежали в соседних палатах, вместе мучились от бессонницы, вместе пили чай и клялись, что их дети будут дружить. Судьба решила не спорить. В три года Минхо был тихим ребёнком. Спокойным. Любил сидеть в углу с машинкой и чтобы никто не трогал. Он не плакал без причины, не кидался игрушками, не орал в супермаркетах. Его мать вздыхала: «Минхо, ты как маленький старичок». Он просто пожимал плечами (ну, пытался пожимать, в три года это выглядело как подёргивание плечом) и продолжал возиться с машинкой. Джисон был полной противоположностью. Этот ребёнок не умел сидеть на месте. Он бегал, падал, вставал, снова бежал, снова падал. Он смеялся так громко, что соседские собаки начинали выть. Он отбирал игрушки не потому, что был жадным — ему просто было интересно, как отреагирует другой ребёнок. Когда они встретились в песочнице, Джисон сразу подбежал к Минхо и уставился на его совок. — Это моё, — спокойно сказал Минхо, сжимая совок двумя руками. — А я посмотрю, — ответил Джисон и выдернул совок из рук. Минхо не заплакал. Он просто встал, подошёл к Джисону, посмотрел ему прямо в глаза и со всей трёхлетней силы ударил ладошкой по лбу. Не сильно, но обидно. Джисон моргнул, потер лоб и... улыбнулся. — Ты крутой, — заявил он. — Давай дружить. И протянул совок обратно. Минхо взял совок, подумал секунду и сказал: — Не бери мои вещи без спроса. — Договорились! — Джисон уже стоял на голове, пытаясь сделать колесо. — А ты научишь меня так же бить? — Нет. — А почему? — Потому что ты сам научишься. — Ты прав! — Джисон засиял, будто Минхо сказал ему что-то гениальное. — Ты очень умный! Минхо вздохнул как старый дед и вернулся к своей машинке. С этого момента он обрёл тень. Джисон следовал за ним везде: в садике, на прогулках, в гостях. Минхо сначала бесился, но потом привык. А однажды заметил, что без этой вечно орущей пилы рядом стало слишком тихо и скучно. В семь лет Джисон заявил: «Когда вырасту, я женюсь на тебе». Минхо тогда подавился соком и полчаса откашливался. Джисон хлопал его по спине и приговаривал: «Ну что ты так удивился? Ты красивее всех девочек в классе». Минхо покраснел до корней волос и заорал: «Я не красивый! Я страшный!». Джисон пожал плечами: «Ну и ладно, зато ты умный. А я красивый, вместе мы суперкоманда». В десять лет они первый раз подрались по-настоящему. Джисон случайно разбил коллекционную машинку Минхо. Минхо разбил Джисону нос. Джисон разревелся, но не от боли — от обиды. А потом они полчаса сидели в ванной, Минхо зажимал Джисону нос ваткой и бормотал: «Ты идиот, это была редкая модель». Джисон шмыгал окровавленным носом и отвечал: «А ты идиот, потому что ударил друга». Они помирились через час, когда Минхо отдал Джисону своё мороженое. Джисон лизнул мороженое и сказал: «Ты всё равно мой лучший друг. Даже если ты бьёшь по лицу». Минхо закатил глаза, но внутри у него что-то тёплое разлилось. В тринадцать лет они спали в одной палатке на школьном выезде. Джисон ворочался, пинал Минхо ногами и бормотал во сне что-то про пиццу. Минхо не спал, смотрел на его лицо в темноте и думал: «Почему у него такие длинные ресницы? У парней не бывает таких ресниц. Это нечестно». Он тогда испугался своих мыслей и отвернулся к стенке палатки. А Джисон во сне придвинулся ближе и прижался спиной к его груди. Минхо замер и не двигался до самого утра. Потому что боялся, что если пошевелится — случится что-то, что он не сможет контролировать.