Back to you

🔗🔗🔗

Был ноябрь. Холодный, промозглый, с небом цвета старой простыни. Они шли из школы, и Джисон, как обычно, что-то рассказывал. Минхо уже давно не слушал, просто кивал в такт и смотрел на свои кроссовки. Джисон махал руками, изображая то ли учительницу математики, то ли инопланетянина, Минхо не вникал. — ...и она говорит: «Хан Джисон, если ты не сдашь контрольную, я позвоню твоей маме». А я ей: «Звоните, моя мама вас не боится». Она покраснела как помидор! — Джисон засмеялся и толкнул Минхо плечом. — Ты слушаешь вообще? — Ага, — соврал Минхо. — Врёшь. Ты смотрел на свои кроссовки последние десять минут. Что с ними не так? Они грязные? — Джисон наклонился, разглядывая обувь друга. Минхо остановился. Потому что Джисон был слишком близко. Его волосы пахли яблоком (дурацкий шампунь, который он воровал у матери), его щеки раскраснелись от холода, а на губе засохла корочка — покусывал, когда нервничал на контрольной. Минхо вдруг понял, что хочет лизнуть эту корочку. Это осознание ударило под дых так сильно, что он перестал дышать. — Джисон, — сказал он хрипло. — Заткнись на секунду. — Что? — Джисон выпрямился и уставился на него. — Я ничего плохого не сделал, просто спросил про кроссов... — Я сказал, заткнись. Минхо схватил его за воротник куртки и притянул к себе. Джисон охнул и упёрся ладонями ему в грудь. Секунду они смотрели друг на друга. В парке не было ни души. Только мокрые листья под ногами и где-то далеко каркала ворона. — Ты чего творишь? — прошептал Джисон. В его глазах не было страха. Только удивление и что-то ещё. Что-то тёмное и голодное. — Проверяю одну теорию, — ответил Минхо и поцеловал его. Первый поцелуй был ужасным. Они стукнулись носами, Минхо врезался зубами в губу Джисона, а Джисон от неожиданности лягнул его в голень. Они отлипли, оба красные, оба тяжело дышат. — Ты чё, совсем? — выдохнул Джисон, вытирая разбитую губу. — Мог бы предупредить! — А ты бы согласился? — Нет! — Тогда зачем предупреждать? Джисон замер. А потом засмеялся — звонко, радостно, как будто ничего особенного не случилось. — Ты идиот. У тебя нос холодный. — У тебя губы солёные, — ответил Минхо. — Это от чипсов? — От чипсов. А что, невкусно? — Отвратительно. Давай попробуем ещё раз, чтобы убедиться. — Обойдёшься. Но Джисон сам шагнул вперёд и поцеловал его. Уже аккуратнее. Медленнее. Он прижался губами к губам Минхо, замер на секунду, а потом чуть приоткрыл рот. Минхо ответил. Его руки сами собой скользнули под куртку Джисона, нащупали тонкую футболку и горячую кожу под ней. Джисон выдохнул ему в рот и вцепился в плечи. Они целовались, наверное, вечность. А когда отлипли, у обоих глаза были тёмные, зрачки расширены. — Никому не расскажешь? — спросил Джисон, шмыгнув носом. — Только если ты не расскажешь, — ответил Минхо. — Иначе убью. — Договорились, придурок. С этого дня их жизнь разделилась на «до» и «после». Для всех вокруг они оставались лучшими друзьями. Теми самыми «солумейтами», о которых вздыхают тётки на лавочках: «Ой, какие мальчики хорошие, не разлей вода». А на самом деле вода давно разлилась. И эта вода была горячей, липкой, опасной. На переменах Минхо молча хватал Джисона за руку и тащил в подсобку. Джисон огрызался: «Мог бы и повежливее пригласить». Минхо закатывал глаза и отвечал: «Иди сюда, я сказал». Они целовались в темноте, прижимаясь к швабрам и коробкам с мелом. Быстро, жадно, с риском, что кто-то войдёт. — Мы когда-нибудь попадёмся, — шептал Джисон, отрываясь от его губ. — Тогда нас выгонят из школы, — спокойно отвечал Минхо. — Будешь работать в макдаке. — А ты? — А я буду твоим начальником. — Начальник макдака, мечта всей моей жизни, — Джисон закатывал глаза и снова лез целоваться. Иногда они встречались у Минхо дома, когда родителей не было. Тогда всё было серьёзнее. Минхо заваливал Джисона на диван и изучал его тело как карту. Куда можно поцеловать — Джисон выгибается и стонет. Куда нельзя — Джисон смеётся и пинается, потому что щекотно. — Ты что, хочешь меня раздеть? — спросил Джисон однажды, когда руки Минхо полезли под его футболку. — А ты против? — Я не против. Я просто удивлён, что у тебя хватило смелости спросить. — Я не спросил. Я констатировал факт. — Нахал. — Идиот. Они целовались до синих губ, трогали друг друга через джинсы, тяжело дышали и отползали в разные углы дивана, потому что оба не были готовы идти дальше. Но оба знали: это случится. Просто не сейчас.