Back to you

♾️♾️♾️

Квартира Минхо была холостяцкой, но чистой. Диван, телевизор, гитара в углу, куча кактусов на подоконнике. Джисон прошёлся по комнате, рассматривая вещи. Потрогал гитару, заглянул на кухню, открыл холодильник. — У тебя только яйца и кетчуп, — констатировал он. — Я не умею готовить, — пожал плечами Минхо. — Раньше ты умел жарить яичницу. — Раньше ты был рядом и заставлял меня. Джисон обернулся. Минхо стоял в дверях кухни, скрестив руки на груди, и смотрел на него. Взгляд был тяжёлым, голодным. Джисон знал этот взгляд. — Чего ты хочешь? — спросил он, хотя знал ответ. — Тебя, — просто сказал Минхо. — Восемь лет я хочу только тебя. Джисон шагнул к нему. Минхо не двинулся с места. Джисон подошёл вплотную, упёрся ладонями ему в грудь, посмотрел снизу вверх (потому что Минхо был выше, чёрт бы его побрал). — Я тоже хочу тебя, — сказал он. — Но если ты сейчас меня поцелуешь, я не ручаюсь за последствия. — А кто просит ручаться? Минхо наклонился и поцеловал его. Не так, как на улице — исступленно. А медленно. Смакуя. Он вел языком по губам Джисона, покусывал нижнюю губу, втягивал её в рот. Джисон выдохнул и обмяк в его руках. — В спальню, — прошептал он. — Быстро. Они не шли — они неслись. Минхо подхватил Джисона под бедра, тот обхватил его ногами, и они влетели в спальню, падая на кровать. Джисон засмеялся, когда пружины скрипнули. — Кровать старая, — заметил он. — Зато мы на ней не были. — Будем первыми. — Да. Минхо навис сверху, опираясь на локти. Он смотрел на Джисона — на его растрёпанные волосы, на родинку под глазом, на прикушенную губу. — Ты изменился, — сказал он. — Ты тоже. — Но ты всё ещё мой. — А ты всё ещё собственник, — усмехнулся Джисон. — Докажи. Минхо не заставил ждать. Он стащил с Джисона куртку, потом футболку, потом принялся за свои вещи. Джисон помогал, путаясь в пуговицах и ремнях, чертыхаясь и кусая Минхо за плечо. — Торопыга, — усмехнулся Минхо, когда они наконец остались в одном белье. — Я восемь лет ждал, — огрызнулся Джисон. — Какая, нахрен, торопыга? — Справедливо. Минхо склонился к его шее. Джисон замер, когда горячие губы коснулись чувствительной кожи. Минхо целовал шею, ключицы, плечи. Оставлял следы — красные, влажные, которые будут видно завтра. Джисон выгибался под ним, хватая ртом воздух. — Минхо, — прошептал он. — Пожалуйста. — Что «пожалуйста»? — Минхо поднял голову. В его глазах горел чёрный огонь. — Не останавливайся. — Не планировал. Минхо стянул с него трусы, потом свои. Он достал смазку из тумбочки — Джисон заметил и усмехнулся. — Ждал? — Надеялся, — честно ответил Минхо. — Всю неделю, как ты написал про встречу. — Уверенный в себе засранец. — Я тебя люблю, засранец. Это даёт мне право на уверенность. Минхо смазал пальцы и медленно, очень медленно, начал готовить Джисона. Тот шипел, царапал простыни, выгибал спину. — Больно? — спросил Минхо. — Нет, — выдохнул Джисон. — Но если ты будешь таким нежным, я уйду. — Куда уйдёшь? Ты голый. — На балкон. К твоим кактусам. — Кактусам плевать. — И мне плевать. Делай уже. Минхо усмехнулся и добавил второй палец. Джисон застонал, запрокинув голову. Его член уже стоял, прижимаясь к животу, красный, капающий смазкой. Минхо облизнулся, но сдержался. Сначала — подготовка. Потом — всё остальное. — Хватит, — простонал Джисон. — Я готов. Давай. — Ты уверен? — Если ты ещё раз спросишь, я тебя кастрирую. Минхо убрал пальцы, нанёс смазку на себя и навис над Джисоном. Их взгляды встретились. Восемь лет разлуки. Восемь лет ожидания. Восемь лет, которые закончились здесь и сейчас. — Я люблю тебя, — сказал Минхо. — Люблю тебя, придурок, — ответил Джисон. Минхо вошёл. Медленно. Плавно. Джисон выгнулся дугой, вцепился в его плечи, застонал — громко, не сдерживаясь. Минхо замер, давая привыкнуть. — Всё нормально? — спросил он. — Всё отлично, — прошептал Джисон. — Двигайся. Минхо начал двигаться. Сначала медленно, потом быстрее. Ритм нарастал, как волна. Джисон подмахивал ему в такт, вжимаясь в матрас, царапая спину Минхо, оставляя алые полосы. — Сильнее, — простонал он. — Я не сломаюсь. — А если сломаешься? — Починишь. Минхо ускорился. Кровать скрипела, голова Джисона билась о подушку, его стоны становились громче, отрывистее. Минхо чувствовал, как сжимается Джисон вокруг него, как дрожит, как кончики пальцев белеют от напряжения. — Я сейчас, — выдохнул Джисон. — Жди меня, — Минхо схватил его за руку, переплёл пальцы. — Не могу... — Можешь. Джисон зажмурился, стиснул зубы, но сдержался. А когда Минхо кончил — с рыком, содрогаясь всем телом — Джисон последовал за ним. Его сперма растеклась по их животу, горячая и липкая. Джисон выгнулся и выдохнул что-то нечленораздельное. Они лежали в тишине, тяжело дыша. Минхо лежал на спине, Джисон — у него на груди. Пот стекал по вискам, сердца колотились в унисон. — Теперь лучше? — спросил Минхо хрипло. — Намного, — ответил Джисон. — Но ты всё равно ужасен. — Врёшь. — Вру. Ты был великолепен. Минхо усмехнулся и поцеловал его в макушку. Джисон свернулся калачиком, уткнулся носом в шею и закрыл глаза. — Не исчезай снова, — тихо сказал Минхо. — Пожалуйста. — Не исчезну, — ответил Джисон. — Надоело убегать.