Легенда о Чудотворце

             16 января 796. Хайнессен.              Путешествия к столице Союза Свободных Планет проходила спокойно, ведь внутри Союза не было никакой силы что бы бросить вызов практически полноценному флоту Союза. Так же на планету прибыли только самые боеспособные корабли, и самые здоровые люди.              В этом была двойная логика – всех раненных и поврежденные корабли оставили на базах, том же Эль-Фасиле, или же на базах 8го Флота, вторая логика – Союз же победил, так что граждане должны увидеть чистенькие корабли и настолько могущественные, что можно будет провести празднование.              Хотя любой человек хоть с одной извилиной заметил кое-что.              Флотом командовал коммодор, а не вице адмирал, не контр-адмирал.              Вопрос – а куда делись вице-адмиралы и контр-адмиралы?              Погибли?              Это точно победа?              Вот все эти вопросы задавал себе Ян Венли.              Большинство кораблей которые не уничтожил Ян из-за невозможности их транспортировки направились на верфи, где значительная часть будет утилизирована перед этим с них будет снято все самое важное.              - Значит цирк продолжается? – Спросил Аттенборо что сидел рядом с Яном в шаттле, когда они возвращались в космопорт Эдвардса. Только в отличии от 19го декабря празднование было дутое. Большая часть массовки будет проплаченной, ведь раньше там были родственники тех, кто отправлялся в бой. А теперь эти люди получили ужасные новости – полтора миллиона их друзей, родственников и близких погибло. И у них будет вопросы к правительству, и весь цирк нужен что бы сохранить задницы правителей в тепле.              - Ничего не поделаешь. В отличие от Галактической Империи, Союз слишком уж зависит от прессы. Один из неотъемлемых элементов демократического общества, — ответил Ян, не открывая глаз и наслаждаясь короткой передышкой между командованием флотом и теми неловкими минутами, которые, он не сомневался, ждали его на планете. И это будет настоящим ужасом, ведь он уже знает, что будет – его объявят героем. Спасителем нации. И тут вспоминается давнее высказывание – «Герои нужны тогда, когда кто-то обосрался». А тут обосрались все, абсолютно все. Два флота формально были уничтожены, и погибли полтора миллиона человек, за это нужно будет кому-то отвечать, вот и политики стараются создать ореол: «Мы обещали вам победу, мы победили! Ведь Рейнхард фон Лоэнграмм не атаковал территорию Союза!». Только изначально обещание было убийство молодого командира, кроме того, как политики будут объяснять, что Рейнхард фон Лоэнграмм потерял 2 тысячи кораблей, а Союз 20 тысяч? Впрочем, Ян всегда верил в лживый язык политиков. Они смогут все объяснить.              - Пресса и реальность не всегда одно и то же, — задумчиво произнёс Аттенборо. — Правительство цензурирует слишком много информации. Иногда мне кажется, что они заходят чересчур далеко. Чего они вообще боятся?              - Как и большинство людей у власти: потерять эту самую власть. Ведь кому-то нужно отвечать за проигрыш, и никто не хочет это делать, и все будут перебрасывать горячую картошку из рук в руки. Но они решили пойти дальше – объявить все победой.              - А значит, будут использовать тебя, пока смогут, так?              Ян тихо вздохнул.              - Видимо, это тоже входит в моё жалованье. Придётся терпеть.              Оставшуюся часть полёта они провели почти молча, и Ян воспользовался случаем, чтобы немного подремать.              Но стоило ему выйти из шаттла, как он сразу понял: всё будет даже хуже, чем он предполагал. Достаточно было лишь мельком взглянуть на плакаты и транспаранты, чтобы это стало ясно.              Часть из них были вполне безобидными: «Добро пожаловать домой», «Мы гордимся нашими солдатами». С этим ещё можно было мириться. Меньше удовольствия доставляли плакаты с его именем, а также старым прозвищем — «Герой Эль-Фасиля».              Но по-настоящему его поразили другие.              Те, на которых его уже называли «Героем Астарты».              Ян уставился на них, на секунду потеряв дар речи.       Откуда это вообще взялось?              Герой? Какой ещё герой?              Он заставил себя оттолкнуть эту мысль, загнал её как можно глубже и, разок махнув рукой ликующей толпе, попытался изобразить хотя бы подобие спокойствия. Толпа ответила оглушительным рёвом восторга.              От этого у него только тяжелее стало на сердце.              Что, интересно, этим людям вообще успели рассказать?              Он спустился по трапу, потом прошёл через живой коридор из салютующих солдат. На этот раз он шёл первым — как командующий тем, что осталось от Второго флота, точнее даже от трех флотов. Как единственный офицер с должностью и.о. командующего флота он взял управление и над кораблями Четвертого и Шестого Флота. А значит, именно ему открывался лучший обзор на группу ожидавших его высокопоставленных военных и гражданских сановников.              Среди них Ян сразу заметил высокую, крепко сложенную, темнокожую фигуру адмирала флота Ситоле — командующего Объединёнными силами и старшего по званию офицера во всём военном аппарате Союза. Это немного его приободрило. Ещё больше он успокоился, увидев рядом адмирала Гринхилла. Оба эти человека входили в тот очень узкий круг старших офицеров, к которым Ян испытывал искреннюю симпатию.              Но рядом с ними стоял и Лобос — беловолосый, рыхлый, с болезненно-бледным лицом, его грузная фигура выглядела особенно неуместно рядом с двумя предыдущими. Командующий Космическим флотом, и фактически второй по значимости офицер в вооружённых силах, он совершенно не принадлежал к числу тех, кого Ян мог бы назвать хотя бы терпимыми, не говоря уже о достойных уважения. Немногие случаи, когда Ян видел Лобоса за работой, оставили у него впечатление… прямо скажем, удручающее.              Если быть честным – Лобос идиотом и политическим назначенцем, который должен был уравновешивать довольно компетентного Ситоле. Именно Ситоле чуть не захватил Изерлон, если бы конечно Штакхаузен не стал стрелять по собственным кораблям, Изерлон уже пал бы. Но популярность Сидни Ситоле волновала политиков, так что они повысили Лобоса который полный и 100% идиот, что планировал операцию при Астарте. Именно он посчитал что единого командования тремя флотами не нужно.              И сейчас он тут был что бы прикрыть свою задницу. Ян это понимал со 100% уверенностью.              Но всё это меркло рядом с человеком, возглавлявшим гражданскую делегацию, — человеком, который приветственно махал рукой и улыбался в ослепительных вспышках фотоаппаратов и телекамер так, словно был рождён для подобных сцен. Человеком, чувствовавшим себя совершенно естественно в том, что Ян всегда воспринимал как бесстыдное самолюбование.              Звали его Джоб Трунихт, и занимал он пост государственного министра обороны — вторую по значимости должность в управляющем Высшем Совете Союза, уступавшую только председателю Совета. Да и то многие сомневались, что это действительно второе место, а не первое, особенно пока его занимает именно Трунихт.              Внешне этот человек казался безупречным. Высокий, подтянутый, с правильными чертами лица, идеально зачёсанными каштановыми волосами, ровным рядом ослепительных зубов и костюмом, который, вероятно, стоил месячного жалованья Яна, он выглядел как бывшая кинозвезда, безупречно освоившая искусство красиво стареть.              Всё это, возможно, значило бы не так уж много, если бы Ян хоть раз почувствовал в нём что-то настоящее. Но этого не случалось никогда. И единственная их личная встреча убедила его лишь в одном: Трунихт был змеёй — и вовсе не из тех, что безобидно греются на солнце. В этом человеке было что-то опасное.              Нет, никакой симпатии к Джобу Трунихту Ян не испытывал. А то, что этот человек формально был его законно избранным начальником, делало всё происходящее только ещё более неприятным. На самом деле, как историк Ян видел насколько ничтожным был этот самовлюбленный павлин, проблема в том, что этот самовлюбленный павлин был действительно талантливым политиком и интриганом, только ему было плевать на людей, на войну, вместо того что бы направить свои таланты на благо государство он направлял все на личное обогащение. Трунихт был оппортунистом, маскирующимся под патриота, который готов разорвать на себе последнюю рубашку, чтобы показать какой он патриот. Только после этого он обязательно наденет еще одну рубашку, и начнет рассказывать о священности войны. Проблема же Яна была в том что он видел ублюдка на сквозь и как с планом Лоэнграмма не мог ничего сделать.              - А, коммодор Ян! — воскликнул Трунихт так, будто приветствовал давно потерянного друга. Он схватил Яна за руку и с подчеркнутой теплотой пожал её. — Вы поистине герой после того, что совершили при Астарте! Благодаря вам по злу деспотической Галактической Империи был нанесён ещё один удар! Именно благодаря таким молодым людям, как вы, наша праведная демократия однажды восторжествует над тиранией!              Всё это звучало как прекрасно отрепетированная речь.              «Интересно, он сам-то верит хоть слову из того, что говорит?» - Но глаза государственного министра были мутными, непроницаемыми. О чём этот человек думал на самом деле, Яну знать не полагалось. Венли был готов поставить все свое годовое жалование, что Трунихт воспринимает все что он сказал, как полную и 100% чушь, которая не имеет ничего общего с реальностью. В отличии от идиотов что тут собрались, Джоб точно знает, что они проиграет, но весь этот цирк — это контроль за ущербом, чтобы сохранить свой пост, и пост Лобоса, который является креатурой как раз Трунихта. Ведь через Лобоса можно контролировать Ситоле. А если в отставку из-за поражения уйдет Ситоле с Лобосом, адмиралом флота и Командующим Объединенных Сил может стать Гринхилл, человек решительный и неподконтрольный министру обороны.              - Для меня это честь, сэр, — только и смог ответить Ян.              А что он еще мог ответить?               «Что б ты сдох ублюдок»              Но это будет воспринято как сумасшествие и коммодора отправят на длительное лечение с которого он не вернется, а Венли нужно заботится об Юлиане Минце, да и в сумасшедшем доме тот не сможет читать исторические книги.              Под вспышками камер, под крики приветствий Ян чувствовал себя почти оглушённым. Он не привык к такому вниманию. А вот стоявший перед ним политик, наоборот, впитывал его с таким видом, будто ему всё было мало.              Нечто подобное Ян уже переживал однажды — когда возвращался после Эль-Фасиля. Но тогда он был куда менее усталым и разочарованным. Возможно, именно поэтому теперь всё это раздражало его гораздо сильнее. Он едва удержался, чтобы не отшатнуться, когда Трунихт, всё ещё не выпуская его руки, по-хозяйски обнял его за плечи, словно они были самыми близкими друзьями.              - Дамы и господа — Герой Астарты! — провозгласил он, и репортёры с фотографами буквально обезумели.              Яну показалось, будто на него сейчас смотрит весь Альянс. И, по правде говоря, это было не так уж далеко от истины. Он невольно подумал, не так ли чувствует себя насекомое под микроскопом.              Затем он подошёл и отдал честь начальнику штаба Гринхиллу, во взгляде которого было куда больше тепла и человечности, чем у Трунихта. После этого Ян направился к командующему Космическим флотом Лобосу, который выглядел откровенно равнодушным и ограничился самыми сухими поздравлениями.              Наконец он подошёл к командующему Объединёнными силами Ситоле. Тот смотрел на него с каким-то едва заметным, почти насмешливым интересом. Ян отдал честь.              Ситоле ответил тем же.              - Коммодор Ян.              - Адмирал флота Ситоле.              Они обменялись рукопожатием, и значительно более рослый Ситоле чуть подался вперёд.              - Утомляет, не так ли? Всё это внимание.              - Да, сэр, — без колебаний признал Ян. — После Эль-Фасиля мне казалось, что я уже привык, но...              - Что ж, возможно, на этот раз я смогу немного тебе помочь.              С этими словами Ситоле мягко увлёк Яна в сторону, одновременно подав знак Гринхиллу. Репортёры уже надвигались волной — микрофоны, камеры, вспышки, сыплющиеся со всех сторон вопросы. Но начальник штаба встретил их с тем спокойным, почти безупречным самообладанием, которое всегда вызывало у Яна уважение.              - Дамы и господа, — ровно произнёс Гринхилл, — коммодор Ян и его люди утомлены. Мы просим вас дать им немного покоя, пока они не отдохнут. После этого, я уверен, они будут куда лучше готовы ответить на ваши вопросы.              Журналисты попытались продавить его. Гринхилл не позволил. Несколько особенно настырных попробовали было протиснуться к Яну, но Гринхилл и сопровождавшие его офицеры столь же спокойно перекрыли им путь. Ян заметил, что Ситоле усмехается, пока уводит его дальше по терминалу, к участку, который уже охраняли солдаты. Шум, крики и вспышки понемногу остались позади.              - Не беспокойся. Адмирал Гринхилл видел противников похуже этих шакалов. Он с ними справится.              В этом Ян не сомневался. Гринхилл всегда был одним из тех немногих офицеров, от которых буквально исходило ощущение компетентности — а это во флоте Союза встречалось куда реже, чем хотелось бы.              - Спасибо вам за это, сэр, — сказал Ян.              Хотя бы за то, что увели меня подальше от министра обороны, — мысленно добавил он.              Ситоле посмотрел на него так, будто без труда прочитал эту невысказанную мысль.              - Всё что угодно, лишь бы хоть немного испортить день Трунихту. Но, между прочим, то, что они говорят, не так уж далеко от правды.              - Сэр, с вашего позволения — в какой именно части?              - Хотя бы в той, где тебя называют героем.              Ян чуть помолчал.              - Сэр, при всём уважении, я не могу согласиться. Всё, чего мне удалось добиться, — это заставить врага отступить. Всё, что я сделал, — выжил. А в простом выживании нет ничего великого или героического.              И всё это не спасло моего друга. О Джессика... тебе уже сказали? Наверное, да. Я хочу помочь, но чем? Что я вообще могу сказать?              Некоторое время они шли молча. Ян поймал себя на том, что не знает, есть ли у этого пути конец, но сейчас ему было всё равно. Всё было лучше того цирка, который он только что оставил позади.              Наконец Ситоле снова заговорил:              - Если бы тогда ты не сделал всё возможное, чтобы выжить, сколько потерь понёс бы Второй флот?              - Сэр?              - Погибло бы больше людей без твоего вмешательства, чем погибло с ним?              Ян немного нахмурился.              - Адмирал, если позволите, это чистое предположение.              - И всё же. Побалуй старика. Как ты сам думаешь?              Он честно не хотел об этом думать, но его аналитический ум всегда возвращал его к той битве – «А что если?».              - Я заранее ввел в тактическую систему этот маневр в случае гибели флагмана план автоматически активировался бы на кораблях флота.              - Если бы вас не было на флоте, допустим вы бы заболели? – Спросил Ситоле.              - Две трети флота погибло бы. – Ответил Ян Венли, который честно проанализировал возможности своих сослуживцев, в такой же ситуации Шестой флот потерял 60%, так же не понятно, как бы повел себя Рейнхард, до базы 8го флота было несколько дней пути, это означало бы что у Лоэнграмма было бы 3 дня на свободную охоту, что бы разбить свой флот на мелкие группы, и просто начать свободную и методичную охоту, без спешки и без риска объединения трех разрозненных флотов в единое подразделение. – Возможно если бы Рейнхард увлекся бы свободной охотой, потери были бы куда более катастрофическими. Минимум 4-5 тысяч кораблей что были повреждены не смогли бы уйти из звездной Зоны Астарты и их корабли были бы уничтожены. Две трети Второго Флота это 10 тысяч кораблей. В случае реализация принципа свободной охоты на 2 дня это привело бы к смерти еще дополнительных нескольких тысяч кораблей. Я оцениваю, что потери трех флотов достигли бы 30-32 тысяч кораблей. Рейнхард фон Лоэнграмм хотел бы полной победы.              - Значит исходя из этого анализа вы спасли больше полутора миллионов человек, ведь если бы Второй Флот пал, был бы реализован принцип свободной охоты и погибло бы не только силы Второго Флота, но и выжившие из Четвертого и Шестого? – Спросил Ситоле.              - Да, сэр.              - Вы спасли полтора миллиона человек, может быть вы и не считаете себя героем, но для семей этих людей вы герой. И еще… Благодаря вам мы потеряли лишь 10% флота, а не 20. Это тоже огромный результат, цените это. Отправляйтесь домой, отдохните. Контр-адмирал Каззельн позаботился о том, чтобы вокруг вашего дома не было репортеров.              Ян вздрогнул он вспомнил как после Эль-Фасиля на его лужайке ночевали репортеры и папарацци. И как ему постоянно звонили что бы он что-то отрекламировал, это был настоящий Ад, так что он спрятался в Центре Стратегического Планировала и изучал Брюса Эшби.              - Спасибо, сэр. Я знаю, что это могло привести к конфликту с Министром Обороны. – Трунихт пиарился на войне, а если Ян Герой Войны, то должен дать минимум 1 миллион интервью, причем в правильном ключе что бы и рейтинг Трунихта повысился, и это являлось его работой пока он солдат он скован тем что может говорить. И вместо того что бы врать предпочитает просто молчать.              - Министр Обороны меня ненавидит, я отвечаю ему тем же, благо у меня есть возможности для того что бы периодически просить услуги.              - Идите отдыхать, коммодор.              

***

             Западное полушарие планеты Один окутал мягкий покров ночи. Это была столичная планета Империи, откуда осуществлялось управление всем Человечеством, Империя никогда не признавала Союз Свободных Планет и мнила что только она может управлять всем Человечеством.              Именно эта планета стала столицей Рудольфа фон Гольденбаума, так как находилась на удобной развязке путей. Именно от сюда уже 5 веков Императоры Династии Гольденбаумов правили всей вселенной… Или они так считали.              И сейчас должна была состоятся церемония которая показывала могущество Империи – разгром крупных сил мятежников. Совершенные графом Рейнхардом фон Лоэнграммом.              Великолепный императорский дворец Нойе Сан-Суси выглядел так, будто плывёт под ночным небом.              Это было огромное отдельно стоящее здание, окружённое множеством больших и маленьких построек, бесчисленными фонтанами, природными и искусственными парками, розовыми садами, а также статуями, цветниками, беседками и безграничными полями газонов. Благодаря мастерскому устройству освещения, дворец выглядел так, будто покрыт слоем серебра, и искрился, радуя глаз.              Из этого дворца осуществлялось управление более чем тысячей звёздных систем. Ни один из расположенных поблизости особняков знати не мог быть выше, чем дворец Его Величества Императора Галактической Империи, поэтому тем, кто желал расширить жилую площадь, приходилось строить вглубь, создавая подземные этажи. Попытка построить дом выше, чем дворец правителя, была бы сочтена проявлением крайнего неуважения. Ведь даже спутникам запрещалось пролетать непосредственно над императорским дворцом.              Одновременно во дворце трудились более пятидесяти тысяч слуг и горничных, они несли ответственность за ежедневную уборку всех помещений, встречу гостей, присмотр за садом, кормление оленей в дворцовом парке и множество других вещей. Но экстравагантность была символом Императора и в числе прочего демонстрировала его силу и богатство.              Ни лифты, ни эскалаторы не предусматривались, даже самому императору приходилось пользоваться обычными лестницами. Рудольф Великий считал, что сильное телосложение и здоровье необходимы для правителя. В конце концов, если человек не в состоянии сам подняться по лестнице, как он может нести ответственность за целое государство?              Этой ночью все придворные собрались в Зале Чёрного Жемчуга. На церемонию вручения графу Лоэнграмму жезла адмирала флота Империи. Граф Лоэнграмм разбил флот мятежников в Битве при Астарте, за что и удостоился столь почётной награды.              Хотя звание гросс-адмирала было лишь на одну ступень выше верховного адмирала, оно давало гораздо больше привилегий. Жалованье адмирала флота составляло два с половиной миллиона имперских марок в год. Кроме того, офицер, достигший этого звания, освобождался от ответственности за любые преступления, за исключением измены. Помимо этого, разрешалось создать собственный штаб, членов которого можно было свободно назначать и увольнять.              Лишь четыре человека в Галактической Империи могли наслаждаться такими правами. Теперь, когда в их ряды вступил Райнхард фон Лоэнграмм, их стало пятеро. Но граф Лоэнграмм также был назначен заместителем командующего Императорского Космической Армады, так что, по сути, половина из восемнадцати имперских флотов оказывались под его началом.              - В следующий раз ему дадут титул маркиза, – шептались люди по углам зала. С древних времён, вне зависимости от эпохи и обстоятельств, успех всегда сопровождали сплетни завистников. Особенно когда человек что достигает такой власти так молод. И он уже достиг вершины власти, за какие-то 8 лет, может даже меньше.              Места у подножия трона захватили наиболее знатные и высокопоставленные люди империи: высшие аристократы, придворные, армейские офицеры. Дальше всего от императора стояли разбогатевшие простолюдины. Все эти люди стояли по обеим сторонам огромного ковра из красного бархата шириной в шесть метров, который двести мастеров ткали в течение двадцати пяти лет. Ближе всех к императору стоял маркиз Лихтенладе.              Маркиз Клаус фон Лихтенладе занимал должности государственного министра и исполняющего обязанности канцлера Империи, председательствовал на заседаниях кабинета министров. В свои семьдесят пять лет он обладал серебряными от седины волосами, острым носом и холодным взглядом. Следом за ним выстроились министр финансов Герлах, министр внутренних дел Флегель, министр юстиции Румпф, министр просвещения Вильгельми, глава дворцовой администрации Нойкёльн, глава секретариата Кильмансег и многие другие.              Напротив, них стояли военные: министр военных дел, адмирал флота Эренберг, начальник Генштаба Империи, адмирал флота Штайнхофф, генерал-квартирмейстер, адмирал флота Класен, Главнокомандующий Имперской армады, адмирал флота Мюкенбергер, командующий Корпуса гренадёров, генерал-полковник Овлессер, командующий имперской гвардии, генерал-полковник Ламсдорф, начальник военной полиции, генерал Крамер, а также командующие всех восемнадцати флотов и другие офицеры.              Прозвучал старинный горн и все замерли, вытянувшись по стойке «смирно». Прозвучал резкий голос церемониймейстера, бьющий прямо по барабанным перепонкам:        -– Повелитель всего человечества, правитель Вселенной, хранитель законов и справедливости святой и неприкосновенный Кайзер Галактической Империи Его Величество Фридрих Четвёртый!       Как только он закончил, зазвучал гимн империи, и все присутствующие согнулись в глубоком поклоне.              Вероятно, некоторые из них про себя отсчитывали секунды. Во всяком случае, все присутствующие подняли головы одновременно. Император к тому времени уже сидел на троне.              Тридцать шестому правителю Галактической Империи Фридриху IV было уже шестьдесят три. Лицо его казалось усталым, и выглядел он даже старше своего возраста. Такой вид являлся не последствием бремени правления, а результатом тяжёлой борьбы за власть. Или, возможно, Фридрих сам хотел казаться старым. Его хрупкое телосложение представляло собой разительный контраст с мощной фигурой основателя династии Рудольфа фон Голденбаума. Жена императора скончалась десять лет назад от пустяковой болезни. Грипп перерос в воспаление лёгких, и врачи ничего не смогли поделать. В эпоху, когда даже рак стал излечим, «грипп» упрямо не желал исчезать из списка болезней. Историки Союза ехидно замечали по этому поводу: «всей власти императора Рудольфа не хватило, чтобы справиться с гриппом».              После смерти императрицы Фридрих даровал своей любимой наложнице, Аннерозе, титул графини фон Грюневальд. В действительности, положение этой девушки, по сути, равнялось положению императрицы. Но, так как она происходила из недостаточно знатной семьи, император не мог взять её в жёны и допустить к государственным делам. Вот и сегодня её прекрасного лица не было видно среди придворных.              - Его превосходительство граф Рейнхард фон Лоэнграмм!              Так как на сей раз кланяться было не обязательно, все глаза устремились на вошедшего в зал молодого человека в адмиральском мундире.              Придворные дамы при виде его не смогли удержать томных вздохов. Даже те, кто не любил Рейнхарда – а таких было большинство – не могли не признать, что он потрясающе красив.              Его безупречно элегантный внешний вид больше подошёл бы фарфоровой кукле работы великого мастера, вот только ни у одной куклы не может быть таких сияющих умом и решимостью глаз. Если бы Фридрих IV не был столь очарован его сестрой, наверняка пошли бы слухи, что все звания и титулы Рейнхард получает за то, что делит постель с императором. И это было бы довольно иронично – Рудольф ненавидел гомосексуалистов, и истреблял их. Но даже его потомок, один из Императоров был им и сбежал с мальчиком-кастратом оставив бремя власти. Да и гомосексуализм все равно цвел и пах в Империи, особенно среди знати. Именно поэтому могли появляться такие мысли.              Уверенной походкой военного юный адмирал прошёл через ряды придворных, в глазах которых читались совершенно разные эмоции. С тем же спокойным и бесстрастным видом, он остановился перед троном и опустился на одно колено в ожидании слов императора. На официальных церемониях никто не имел права говорить без дозволения правителя.              - Граф Лоэнграмм, твой подвиг поистине удивителен, – голос императора был лишён выразительности.              – Я не заслуживаю вашей похвалы. Без благословения вашего величества я ничего бы не смог добиться, – ответ Рейнхарда был столь же бесчувственным, но это было результатом намеренного подавления всех эмоций. Если бы он позволил прорваться своим истинным чувствам, его бы не то что не поняли, сразу бы осудили. Но сейчас единственной частью происходящего фарса, которая интересовала Рейнхарда, была бумага с волей императора, которую держал в руках глашатай.              Внезапно император чуть шевельнулся и промолвил.              - Хорошо. Я также дозволяю тебе увидеться с сестрой.              Рейнхарду с огромным трудом удалось сдержать ярость и сохранить спокойствие на лице. Гнев сверкнул лишь в глазах, но он как раз склонил голову и потому этой вспышки никто не заметил.              «Особое разрешение?! Мы брат и сестра, но нуждаемся в разрешении, чтобы встретиться?! Фридрих, ты отнял у меня мою сестру, пользуясь своим положением! Положением, которое не является твоей личной заслугой! Пока что у меня недостаточно сил, но однажды я сброшу тебя с этого трона! Ты узнаешь, каково это, терять самое дорогое!»              На самом деле это была просто еще одна игра и морковка от Императора, что бы тот плясал под его дудку. Только Лоэнграмм со временем просто придушит этого старого развратника что посмел совершить насилие над его сестрой и издеваться над ней уже 10 лет.              Торжественные слова глашатая вернули его в реальность.              - За победоносные действия против флота мятежников в районе системы Астарта, жалуем тебя, Рейнхард, граф фон Лоэнграмм, званием адмирала флота, а также назначаем заместителем главнокомандующего Имперской Космической Армады и командиром половины входящих в её состав флотов. Указ императора Галактической Империи Фридриха IV от семнадцатого марта 487-го года по Календарю Империи!              Рейнхард поднялся и пошёл вверх по ступенькам. С глубоким поклоном он принял документ о назначении. Теперь он официально был адмиралом флота Галактической Империи.              Он широко улыбнулся, хотя на самом деле не чувствовал удовлетворения. Это лишь ещё один шаг на пути к его цели. Однажды он вырвет власть из рук коронованного глупца, укравшего его сестру.               - Кто бы мог подумать, двадцатилетний адмирал флота… – пробормотал генерал-полковник Овлессер, командующий корпуса гренадёров. Мускулистый гигант лет под пятьдесят, со шрамом на щеке, оставленным солдатом Союза. Отметина была фиолетовой и казалась свежей. Он намеренно оставил её такой, чтобы было чем прихвастнуть. – Неужели половина доблестного Имперского Флота станет игрушкой для малышей, а, ваше превосходительство?              Он намеренно подстрекал главнокомандующего, половину войск которого только что отдали Лоэнграмму.              Седые брови адмирал флота Мюкенбергера чуть приподнялись:              - Но нельзя отрицать, что белобрысый мальчишка обладает талантом. Он не просто разгромил мятежников. Но от того, как именно он это сделал, даже опытный Меркатц лишился дара речи.              - С этим я соглашусь, Меркатц и в самом деле выглядит так, будто лишился зубов и потерял хватку, – слышавшие резкую критику Овлессера невольно покосились на Меркатца, молча стоявшего среди офицеров. – Но, в любом случае, даже если он победил, это ещё ни о чём не говорит. Одна победа может быть и везением. Когда вариантов выбора всего два – победить или проиграть, а в противниках – полные идиоты, шансы на случайность возрастают.              - Вы говорите слишком громко, – упрекнул его адмирал флота. На самом деле, он не был несогласен с высказываниями, всё же аристократам и старым адмиралам претила лёгкость, с которой понимался Рейнхард. Но всему своё время и место, поэтому сейчас он поторопился сменить тему. – Кстати, о противнике. Вы знаете, что-нибудь о том их командире, Яне?              - Хмм… Совсем ничего не слышал. А кто это? – Овлессер давно позабыл об инциденте на Эль-Фасиле.              - Ну, тот, который спас флот мятежников от полного разгрома и заманил в ловушку адмирала Эрлаха.              - О, вот как…              - Похоже, он довольно талантливый полководец. Я слышал, даже выскочка Лоэнграмм был им впечатлён.              - Хоть кто-то смог окоротить белобрысого щенка.              - Если бы дело касалось лишь его! Но врагу, к сожалению, всё равно, в кого из нас стрелять, – с горечью сказал главнокомандующий, и Овлессер неловко пожал широкими плечами, не нашедшись с ответом.              В Зале Чёрного Жемчуга вновь зазвучала музыка. На сей раз музыканты играли древнюю мелодию о валькирии в честь офицеров, отдавших жизнь за императора и страну.              Неприятная для родовитых дворян церемония подходила к концу.              Капитан Зигфрид Кирхайс вместе с другими старшими офицерами ждал в Аметистовом зале, отделённом широким коридором от зала, где проходила церемония. Туда ему, не являвшемуся ни высшим офицером, ни аристократом, было не попасть. Хотя уже через два дня его должны были повысить сразу на два звания и произвести в контр-адмиралы. Звание, дающее право называться «превосходительством» и открывающее двери на подобные церемонии для избранных.              «Каждый раз, когда Рейнхард поднимается на ступеньку выше, восходящим потоком поднимает и меня».              Подобные мысли приходили ему в голову не в первый раз, оставляя двоякие чувства. Он ни в коем случае не считал себя бесталанным, но прекрасно понимал, что скорость его подъёма нереально быстра и было бы глупостью относить её лишь на свои способности.              - Капитан Зигфрид Кирхайс, если я не ошибаюсь? – раздался рядом негромкий голос.              Кирхайс обернулся, посмотрев на говорившего. Это был высокий офицер в чине капитана, с болезненно-бледным лицом и карими глазами. Лет тридцати-тридцати пяти на вид, но его тёмные волосы уже изрядно подёрнуло сединой.              - Да. А вы?..              - Капитан Пауль фон Оберштайн. Мы впервые встречаемся с вами.              Пока он говорил это, в его карих глазах что-то сверкнуло, ошеломив Кирхайса.              - Прошу прощения… – пробормотал офицер, очевидно, поняв по выражению лица собеседника, что произошло. – Кажется, мои искусственные глаза барахлят. Мне очень жаль, если я напугал вас. Постараюсь заменить их на днях.              - Они искусственные? Мне очень жаль, это я должен просить у вас прощения.              - Право, не стоит. Это вполне естественная реакция. И небольшая плата за возможность вести полноценную жизнь.              - Вы потеряли зрение на войне?              – Нет, я слеп от рождения… Если бы я родился в эпоху императора Рудольфа, то, вероятно, уже был бы уничтожен по закону о предотвращении нежелательных генетических мутаций, – голос снизился почти до предела слышимости, но у Кирхайса всё равно перехватило дыхание. Критика в адрес Рудольфа Великого была основанием для обвинения в оскорблении императора. Это может быть провокация, как и заявление о намерениях, ведь вокруг было достаточно умных людей, которые в принципе видели в Рейнхарде воина, который может повергнуть старый дегенеративный порядок, как и объединенных ненавистью к аристократии.              - У вас замечательный командир, капитан Кирхайс, – эти слова Оберштайн произнёс чуть громче, но всё равно это был лишь шёпот. – Хорошими командирами я называю тех, кто в полной мере раскрывает талант подчинённых. Для нынешней империи это довольно редкое явление. Однако в случае с графом Лоэнграммом это, безусловно, так. Несмотря на свою молодость, он невероятный человек. Хотя жалким аристократам, цепляющимся за свои родословные, этого не понять…              Сигнал тревоги в голове Кирхайса звенел не переставая. Как можно быть уверенным, что этого Оберштайна не подослал кто-то, желающий, чтобы Рейнхард совершил ошибку? Но вместе с этим он мог быть полезным офицером.              - Разрешите поинтересоваться, а где вы служите? – спросил Кирхайс, небрежно меняя тему.              - До сего момента я служил в информационном отделе главного штаба, однако теперь меня переводят в штаб флота крепости Изерлон, – на губах Оберштайна мелькнула тонкая улыбка. – А вы осмотрительный человек, капитан.              В тот момент, когда смущённый Зигфрид искал, что сказать, он увидел входящего в зал Рейнхарда. Оказывается, церемония уже закончилась.              - Кирхайс, завтра… – начал было Райнхард, но прервался, заметив незнакомого бледного человека, стоящего рядом с его подчинённым.              Капитан Оберштайн представился, после чего отдал честь и, высказав обычные слова поздравления, повернулся и удалился. Рейнхард и Кирхайс тоже вышли в коридор. Остаток ночи им предстояло провести в небольшом гостевом домике в углу дворцового комплекса, в пятнадцати минутах ходьбы через сад.              - Кирхайс, – сказал Рейнхард, когда они вышли под ночное небо. – Завтра я иду на встречу сестрой. Разумеется, ты идёшь со мной.              - А это точно нормально, если я пойду с вами?              - Не нужно быть таким скованным. Мы же одна семья, – Рейнхард по-мальчишечьи улыбнулся, но тут же перешёл на серьёзный тон. – Кстати, а с кем ты сейчас разговаривал? Что-то в нём настораживает.              Кирхайс кратко пересказал разговор и добавил:              - В общем, довольно таинственный тип.              Изящные брови Рейнхарда несколько раз удивлённо приподнимались во время рассказа.              - Да уж, таинственный, иначе не скажешь, – согласился он, дослушав до конца. – Не знаю, чего он пытается добиться, заигрывая с тобой вот так, но стоит быть настороже. Хотя, конечно, с таким количеством врагов, как у нас, быть настороже и так нужно всегда.              Молодые люди одновременно улыбнулись. Так же Кирхайс переживал насчет того сможет ли он тоже увидеть Аннерозу, он любил её, только не мог показать это не словом ни жестом, ведь в резиденции было много камер, и в случае если бы Служба Безопасности что-то заметила его бы казнили. И это было бы плохо.              

***

             Кладбище. Хайнессен.              Ян пришел на кладбище где должен был покоится Жанн-Поль Лапп, разумеется никакого его тела там не было, космос унес его куда-то, и возможно его тело сгорит в атмосфере какой-то планеты, или еще что-то. Во время битвы в космосе очень тяжело собирать тела.              Это была как ритуальная дань памяти человеку, который был его другом. Он мог отдать дань памяти и фотографии. Но на кладбище казалось, что человек покоился в земле, что это его последнее пристанище. Что его дух есть там. Это было полное ненаучное суеверие, а Ян никогда не был суеверным человеком, но даже самые крепкие люди могут начать ломаться.              И там Ян встретил Джессику Эдвардс, свою давнюю подругу что стояла на могиле Лаппа, в черном траурном платье.              Яну не было что сказать, и он просто стоял и молчал.              - Ты сказал, что вы вернетесь живыми. – Глухо сказала женщина.              - Я солгал. У меня не было провидческого дара. Никто из нас не хотел тебя расстраивать. – Ответил Ян, так как хотел быть честным.              - Я знаю, что все что говорится по телевизору чушь, а те солдаты что пишут в сети ничего не знают, ты же был командующим флота, что произошло? – Спросила Джессика, она была дочерью высокопоставленного офицера что был руководителем Академии космофлота, так что она могла фильтровать информацию.              Были протоколы секретности, но Венли решил рассказать и ему было все равно пойдет ли это дальше, Джессика имела права знать.              - Изначальный план предусматривал окружение противника с трех сторон и использовать численное преимущество. Все были так уверены в победе что не назначали единого командования, в этом был политический расчет – разделить победу на троих офицеров, а не возложить всю тяжесть крупной победы на какого-то офицера типа Гринхилла который может получить очки популярности. Я обнаружил что вражеский флот может разбить нас по одиночке. – Ян взял свой берет, цветы, ключи, и кредитную карточку и расположил их так какой была диспозиция Союзного и вражеского флота. – Я сделал предложение о том, что все флоты должны объединится, занять оборонительный строй, немного пострелять и разойтись.              Ян объединил все вещи, что обозначали Союзные Флоты.              - Однако меня проигнорировали ведь тогда не было достигнута полная победа. Ведь Лоэнграмм был молод, и должен был проиграть, ведь это было так всем очевидно. Мой план не послушали, а Рейнхард просто атаковал Четвертый флот. – Кредитная карта ударила по берету. – Он шел на всех порах, поэтому застал Четвертый Флот врасплох. Несмотря на то что это была фронтальная атака. Четвертый Флот был разбит я предложил Паэтту объединится с Муром, и во фронтальной атаке сокрушить Рейнхарда, а потом отступить. Меня проигнорировали. Они были уверены, что смогут спасти Четвертый Флот. Я связался с Жанн-Полем что бы он нашел вице-адмирала, и предложил мой план. Тот его проигнорировал.              Кредитная карта прошла через берет и зашла в тыл к ключам.              - Он уже разбил Четвертый Флот и зашел в тыл Шестого Флота, и просто сокрушил его, Мур использовал идиотский маневр и просто развернул свои силы, навстречу врагу из-за чего потерял скорость, стал более статичной целью. Их расстреливали как в тире. Флагман Мура окружили и предложили сдачу… Тот начал стрелять… Мур решил умереть, а не сдаться.              Сердце Джессики екнуло, её жених был мертв потому что какой-то придурок с вице-адмиральским чином не хотел сдаваться, не захотел сохранить жизнь своих подчиненных. А ведь он мог просто сдаться, и вернутся во время обмена пленных. Так хотя бы был какой-то шанс. Хоть какой-то.              А не пустая могила.              - После гибели Шестого Флота у Паэтта проснулась логика, и он стал прислушиваться ко мне, нас атаковали превосходящие силы, очень опытные, но мы были готовы. Паэтта был ранен, и назначил меня командиром. – Вот он и рассказал все.              - Это можно было предотвратить? Если бы они послушали твой план? – Спросила Джессика.              - Да, мы бы не получили впечатляющей победы, но мы бы не получили разгрома. – Ян просто сел между могильными плитами. – И столько людей было бы спасено.              Сейчас пропаганда рассказывает о небывалой победе, но это все была ложь, не было никакой победы.              - На самом деле Джессика мы идем к поражению в этой войне. Одиннадцатый флот еще не восстановился после глупой Третей Битвы при Тиамате. Еще есть Четвертая Битва при Тиамате, и не говоря уже об Астарте. Четвертый и Шестой Флоты практически полностью уничтожены. У нас остается полностью боеспособными 14 тысяч кораблей из 40. Если так продолжиться Джессика, если не будет мира, то мы проиграем.              - И ты не можешь ничего сделать? – Спросила Джессика которая наконец-то увидела правду.              - Не могу, я не могу все это рассказать, даже если выйду в отставку. Все скажут, что я сошел с ума, что мне популярность ударила в голову, или просто запрут в сумасшедшем доме. Да, и если позвонят из администрации… Так же Джессика ты должна учитывать – мы военные мы должны гавкать, то что приказывают, все обрушаться на меня. Так же я не могу рассказывать секретных сведений в противном случае меня арестуют. Демократия — это подчинение армии народу, в том числе и народно избранным представителям. Если мы военные начнем вмешиваться в политику, в том числе через решения политических решений… Я хочу окончить войну, я хочу. что бы люди перестали убивать друг друга. Но если я начну использовать свое звание, репутацию и доступ к секретной информации что бы давить на людей, разве это не будет означать что я стану таким как Рудольф. Люди из раза в раз избирают тех, кто хочет воевать.              - Через контроль СМИ им не говорят всего! – Воскликнула Джессика.              - Правда? – Спросил Ян. – Ты правда так думаешь? Разве эти толпы что меня встречали, командующего проигравшего флота, как героя, не означает то что люди НЕ ХОТЯТ слушать? Как Паэтта не слушал меня, как Мур не слушал Лаппа, они не хотят слушать что все может изменится, что Империя вновь сможет прийти, что понадобится еще один Хайнессен, что опять могут быть чистки, они не хотят всего этого слушать. Не просто не хотят, это ущемляет их гордость, ущемляет их чувство национального величия. Мы потомки Великих Республиканцев, мы должны победить, ведь мы демократия…. Хочешь знать, как все работает? Разведка доложила о флоте, им на самом деле слили эти данные враги Лоэнграмма что бы тот погиб. Политики поручили Ситоле отразить угрозу, он перепоручил это Лобосу, который командующий флотом, у главнокомандующего не так уж много власти на самом деле. Лобос политический назначенец Трунихта, и на самом деле идиот. Он приказал трем флотам уничтожить флот Лоэнграмма начальник штаба Гринхилл, разработал план, Лобос убрал оттуда все лишнее, такое как единое командование. Ведь все шли на победу, значит победителю нужно дать новое звание, и это означает что кому-то на Олимпе нужно будет потесниться, и такой офицер станет популярным. Лобос не мог позволить Гринхиллу командовать флотом, Трунихт не мог позволить Лобосу командовать флотом. Ведь несмотря на то что Лобос пешка Трунихта, тот может стать резко сильным, и после выхода в отставку став политической фигурой за которую проголосуют на следующих выборах. Все помнят, как Брюс Эшби собирался в политику. И это до сих пор пугает политику.              Ян вывалил это на Джессику сплошным потоком, что бы она понимала в каком дерьмовом мире живет.              - Все эти люди погибли исключительно из-за политики, я все больше и больше не могу понять, чем отличается Империя и Союз. Ведь Аристократы отправили Лоэнграмма умереть – там было 2,6 миллиона человек, а у нас спустя рукава подготовили битву рискуя 5,6 миллионами человек.              Но Джессика видела все это, с другой стороны.              - И ты полностью отказываешься что-то делать? – Спросила она. – Просто ждать смерти? Ничего не делая? Если это так и Лоэнграмма отправили умереть, он нашел способ не умереть, а ты даже не пытаешься искать способа победить, выжить, защитить нас. Ведь Империя будет вырезать активистов, тех, кто верит в демократию, тех, кто не признает Рудольфа, они поставят везде его статуи и заставят нас их целовать.              Ян Венли понимал это лучше всех, ведь он был историком.              - А думаешь как умирает демократия? Как раз так. Когда такие как Трунихт захватывают власть, заражают людей военной истерией, и либо нам стать диктатурой. Но маленькая диктатура никогда не победит большую диктатуру. Мы все равно проиграем. И ты права Джессика, я не делаю ничего потому что я поклялся в верности демократии, я поклялся умереть за неё. Я не могу нарушить демократические процедуры. Я не могу просто взять и застрелить Трунихта, так как это будет нарушением демократии, я не могу застрелить Лобоса, потому что это будет преступление. Ты права у Лоэнграмма все получилось ведь он не был ничем скован, я скован.              - Ты так в этом уверен? – Резко спросила Джессика. – Если ты будешь иметь возможность убить имперцев или отпустить что ты выберешь? Человеколюбие или у тебя в голове будет то что эти имперцы завтра убьют тебя? Ты выберешь верность своему государству где ты должен убивать как можно больше или свое человеколюбие? Если у тебя есть выбор ты выбираешь отступить, и не наносить урон людям, ведь ты знаешь… Знаешь, что их тоже ждут, и вся война бессмысленная. Именно поэтому ты все рассказываешь хотя нарушаешь закон.              - Да.              - Но если ты не будешь убивать нас всех убьют… Думаешь я склонюсь перед диктатором особенно перед таким жалким как Рудольф?              - Нет. – Односложно ответил Ян и впервые подумал, что из-за его действий может погибнуть и Джессика. Проигрыш Союза — это не только историческое событие, это и смерть миллионов что только будут в сносках. Чьи-то судьбы. Имперцы не пощадят республиканцев, а Джессика была активной республиканкой верила в демократические институты, и её убьют. Он это понял. Ян даже сам задумался что будет делать если Империя захватит Союз, и если ему каким-то чудом удастся выжить.              Он станет партизаном?              Тогда нужно будет выбирать самому ведь правительство рухнет, тогда не сошлешься на никакой протокол. Из историка ему придется стать участником событий, впрочем, он и так являлся участником событий.              - Я понимаю, что прошу о многом – но если перед тобой будет выбор, в рамках твоих возможностей. Делай выбор который сможет спасти Союз.              Ян задумался, не трудно было предположить, что его повысят в звании до контр-адмирал, возможно назначат в какой-то флот или же больше – дадут собственный флот. Под его командованием будет множество кораблей и множество жизней и какая-то оперативная свобода, Джессика явно тоже это понимала поэтому это просила.              Но спасать Союз это означает выбирать такие тактики которые убьют множество имперцев, миллионы семей имперских граждан будут проклинать само его имя, само его существование. Ян предпочел бы этого не делать, но у него не было другого выбора, у него была просто ужасная развилка выборов – миллионы, если не десятки миллионов убитых гражданских Союза, когда Союз проиграет, или же миллионы убитых имперцев, которых он будет вынужден убить, чтобы спасти Союз. Он ненавидел этот выбор.              - Ты действительно просишь о многом, я бы не хотел, чтобы история помнила меня как массового убийцу.              - Ты просто пользуешься тем что история не знает сослагательного наклонения. – Рявкнула Джессика, шокировав Яна. – Если бы рядом с Рудольфом был тот, кто увидел к чему он ведет галактику, и убил его такого человека назвали террористом, но он бы спас 270 миллиардов человек. Ведь население Федерации было 300 миллиардов, теперь население Галактической Империи 35 миллиардов. Никто не узнает имен тех, кто не убил Рудольфа, потому что они их не убили, ты пользуешься тем что из-за твоего бездействия история тебя не запомнит. Что она просто обойдет тебя, ты просто пользуешься этим как отговоркой. Зло процветает, когда хорошие люди ничего не делают!              - Только, никто не думает о хороших людях что должны стать злом, чтобы победить другое зло. – Тихо ответил Ян. – Все воспринимают их как должное, как и их действия. Никто не задумывается уже об их боли, и о том сколько они должны убить.              Джессика ушла, ведь она была в своем горе, а Ян действительно задумался над тем что ему делать. Что он вообще сможет делать?