Легенда о Чудотворце

             Не успел Ян закончить пресс-конференцию и попрощаться с Джессикой которая улетела домой, как за ним приехали военные силы, что бы сопроводить туда где он был утром – в Центр Стратегического Планирования, для взбучки.              Во всяком случае Ян 100% был в этом уверен.              Адмирал Сидни Ситоле, начальник Центра стратегического планирования Союза Свободных Планет, был пожилым чернокожим человеком почти двухметрового роста. Хотя и не из тех, чей талант виден сразу, но он был надёжным организатором и неплохим стратегом. Люди доверяли его простому, но полному достоинства характеру. Он пользовался всеобщей поддержкой, хотя и не был дико популярен.              Должность начальника Центра стратегического планирования – самый высокий пик, к которому могли стремиться миллионы мужчин и женщин в форме. В военное время человек, занимающий этот пост, также являлся заместителем главнокомандующего вооружённых сил Союза. Ну а главнокомандующим был председатель Верховного Совета, то есть глава государства. Ещё одним его заместителем, наряду с начальником Центра, являлся председатель комитета обороны, глава военной администрации.              Хоть Сидни Ситоли не был по сути главнокомандующим, но был им во всем, ведь должность главнокомандующего у политика лишь формальность.              К сожалению, в настоящий момент в Союзе Свободных Планет двое заместителей главнокомандующего находились не в самых хороших отношениях. Им необходимо было взаимодействовать, ведь без этого военная машина начинала буксовать, но поделать ничего было нельзя. Отношения Трунихта и Ситоле, людей с очень разными характерами, чаще всего описывались как «вооружённый нейтралитет». Впрочем, они ненавидели друг друга, и Трунихт пытался контролировать военных, практически во всем, и не упускать даже немного политической власти.              Когда Ян вошёл в его кабинет, адмирал Ситоле приветствовал его ностальгической улыбкой. Много лет назад, когда Ян учился в Военной академии, Ситоле был её директором.              - Присаживайтесь, контр-адмирал Ян.              Венли вздохнул, он вот так стал контр-адмиралом, в этом не было радости, за то, что он устроил его отправят куда-то убиться. Ян на 100% знал все военные знают звания друг друга и не существует ситуация, когда они перепутают звания. Они могут не помнить фамилий, имен, но звания всегда знают. Это было их отличия. И если по сути твой главнокомандующий называет тебя не твоим званием – поздравляю тебя повысили.              Но Ян не был слишком радостным.              Рядом с Ситоли сидел начальник штаба Космического Флота – Дуайт Гринхилл, мужчина моложе Ситоле, они с Яном пересекались.              - Вы знаете почему вас повысили? – Спросил он.              - Потому что нужно устроить политический цирк. – Ответил Ян. - В одном древнем трактате о войне говорится, что если кого-то начинают заваливать наградами, значит, командование находится в отчаянном положении. По-видимому, вам крайне необходимо отвести взгляд общественности от поражения.              В тоне Яна не слышалось ни намёка на извинение, что вновь вызвало страдальческую гримасу у адмирала. Потом он скрестил на груди руки и внимательно посмотрел на бывшего ученика.              - А еще наверное потому что у меня был слишком длинный язык, и на мой дом напали Рыцари Патриоты. Так же общественность будет требовать следствия по Астарте, кстати, откуда Джессика узнала номер плана, я его не сообщал?              - Коммодор Метьюз, передал ей секретные данные что бы она опубликовала их. Он испытал вину за то, что не мог ничего сделать, и был не более чем бесполезным балластом, еще… Он прокомментировал ранее ваш план назвав его: «Идиотским, и планом некомпетентного идиота». Его вина была настолько сильной что он вынес данные и передал их Джессике Эдвардс та их опубликовала. – Сказал адмирал Гринхилл. – Из-за этого общественность требует разобраться, возможно адмирал Паэтта будет отдан под трибунал. И многие считают, что вы толкнули его под этот поезд.              - Может они подумают об полутора миллионах трупов? – Спросил Ян. – Я не толкал его под поезд, просто он встретился с врагом которого не мог победить своим возрастом.              Это было напоминание о эйджизме что распространенно во Флоте – молодой автоматически значит глупый – старый значит умный. И Рейнхард молодой человек – значит глупый. Поэтому Ян назвал это – победой через возраст, Паэтту и Рейнхарду нужно было в карты играть, или игру где возраст выигрывает. Правда Ян таких не знал.              - Кхм. – Ситоли продолжи. - В некотором смысле, вы правы. Мы потерпели сокрушительное поражение, какого не знали много лет. И гражданские, и военные люди находятся в крайнем расстройстве. Чтобы немного успокоить их, государству нужен герой. Иными словами – вы, контр-адмирал Ян. Наверное, вам не нравится становиться «искусственным героем». Но если такова необходимость, то это ваш долг как солдата. Кроме того, ваши достижения в любом случае заслуживают награды. Если бы мы не повысили вас, у людей возник бы вопрос, реагируют ли комитет обороны и оперативный штаб на успехи и неудачи военных.              - А еще возникнуть вопросы – почему Оракула который все предвидит направили на дальнюю колонию. – Пояснил Ян, зная как работает общественное мнение. – Однако я себя Оракулом не считаю, я исхожу из аналитики, знании истории, и тактики.              - Как вы считаете можем ваш применить в будущем. – Спросил Гринхилл.              - Сэр, не мне вас учить оперативную искусству. Издавна в боях решает структура снабжения, компетентность солдат, и мотивация. А так же армейская структура. Мы проиграли потому что не было единого командования, мы проиграли потому что вице-адмиралы не умели просчитывать шаги дальше одного шага. По сути Рейнхард фон Лоэнграмм провернул фокусы. Обычно выигрывает тот, у кого больше кораблей во флоте, победить меньшие силы большими это фокусы. Нельзя же постоянно надеется, что командир больших сил будет глупым. Гражданские отлично воспринимают как раз такие фокусы, важна не тактика, а стратегия. Рейнхард фон Лоэнграмм реализовал свою тактическую победу, в свое стратегическое возвышение, теперь под его командованием будет 9 флотов Империи, 9 флотов Империи где он может назначать адмиралов, адмиралы могут назначать контр-адмиралов, контр-адмиралы будут назначать офицеров более низкого ранга. Рейнхард фон Лоэнграмм ценит компетентных людей. И вот когда он придет с большими силами, и с компетентными военачальниками, что мы будем делать? Когда мы окажемся в меньшинстве? Что нам делать?              Ян перевел дыхание.              - У него есть преимущество монархии – все кто захочет он станет вице-адмиралом, и у него уже есть опытная команда, о которых он знает. Мы же просто переназначить всех командующих флотов просто не можем, из-за нашей демократической структуры. А большинство командующих флотов политические назначенцы, которые стяжали славу… И если говорить без купюр. Самые тупые как раз погибли или были ранены.              - Хм, вы откровенны контр-адмирал. Что ж думаю вы будете рады что вы становитесь одним из командующих флотов. А конкретно 13го флота.              - Сэр? А разве не нужно быть вице-адмиралом и выше что бы командовать флотом. – У Союза не было 13го флота, значит его воссоздадут, только вопрос – на основе чего?              - Остатки Четвертого и Шестого Флота сольют в 13й Флот. Новый флот будет уступать обычному в численности примерно вдвое. В его состав войдут 6400 кораблей и 700 000 солдат, так что звание не будет играть роли… И первым заданием Тринадцатого флота станет захват крепости Изерлон, – совершенно спокойным тоном добавил Ситоле.              Молодому контр-адмиралу потребовалось некоторое время, чтобы осмыслить сказанное и переспросить:              - Вы говорите, чтобы я с половинным флотом захватил крепость Изерлон?              - Именно.              - Вы верите, что это возможно?              - Я верю, что если этого не сможете вы, то не сможет никто.              ««Я в тебя верю!», «Ты сможешь»… Старые привычные клише», – подумал Ян. – «Сколько же людей поддались этому сладкому шёпоту и в итоге отдали жизнь, пытаясь сделать невозможное. А вот те, кто подтолкнул их, никогда не несли ответственности».              Крепость Изрелон пытались взять 6 раз, и шесть раз это оборачивалось бойней, и вот сейчас Ян узнал, как Трунихт отомстил ему – отправил умереть.              В этот момент Ян не увидел разницы между Империей и Союзом.              Ян встал поправил свою форму.              - Разрешите говорить свободном адмирал флота Ситоле?              - Да.              - Рейнхарда фон Лоэнграмма отправили умереть, отправили скорее всего завистники и политические враги. Но его отправили умереть вместе с 2,6 миллионами человек. Сейчас меня отправляют умереть с 700 тысячами человек. Сейчас я не вижу разницы между Империей и Союзом. – Потом приставил ладонь к виску в воинском приветствии. – Командующий 13м Флотом, контр-адмирал Ян Венли принял приказ адмирала флота Ситоле о захвате крепости Изерлон!              Тут сошлась политика – через семьдесят дней Совет должен назначать нового главу Центра Стратегического Планирования, если Ситоле ничего не сделает, то его не выберут, учитывая, что битва при Астарте была проиграна. Трунихту хотелось, чтобы раздражающий его офицер, который пнул его драгоценных Рыцарей Патриотов погиб, так что он позволит это сделать. Если каким-то чудом Ян возьмет крепость Изерлон для Трунихта ничего не изменится – командующий флота в его кармане. А если Ян проиграет – то популярный военный погибнет или покроет себя позором. После этого его слова можно критиковать. Исчезнет флер «Оракула». Ситоле нужно защитить свою позицию от Трунихта, а вот Трунихту нужно убить Яна. 700 тысяч мужчин и женщин стали заложниками этой блядской политики.              

***

             Ян имел право выбрать своих помощников, поэтому и выбрал самое лучшее что имел.              Заместителем командующего стал коммодор Эдвин Фишер. Опытный и квалифицированный офицер, хорошо проявивший себя, сражаясь в составе Четвёртого флота.              Начальником штаба Ян выбрал коммодора Мурая. Быть может, тому в чём-то не хватало оригинальности, но этот строгий человек обладал холодным и чётким разумом.              В помощники ему был назначен Фёдор Патричев, имевший репутацию хорошего бойца.              - Добро пожаловать коммодор Фишер, ваши действия в битве при Астарте, не позволили пасть остаткам Четвертого Флота, благодаря вашим действиям много людей было спасено, особенно ваша координация в бою. Это было впечатляющее. – Ян хвалил своих людей, но не перехваливал.              - Я не думал, что вы доверите мне такую должность. – Сказал коммодор Мураи. Дело в том, что тот был серьезным и справедливым человеком который не терпел глупостей. Предпочитал говорить правду в лицо, отчего его не особенно любили. Повышение до начальника штаба флота было неожиданным, значит его выбрали на эту должность, и выбрали из большого списка кандидатов.              - На самом деле я хотел всегда с вами поработать, особенно после Иконии, мне вы всегда казались хорошим и компетентным человеком. – Мураи кивнул на похвалу Яна.              - Здравствуй Патричев, мы опять встретились…              - Так точно, командующий. – Фёдор был крепким мужчиной и настоящим бойцом, который компетентно выполнял свои прямые обязанности.              - И приветствуем в нашем коллективе моего адъютанта Фредерику Гринхилл и Вальтера фон Шенкопмфа. – Он указал на довольно красивую молодую блондинку которой было двадцать лет, она была дочерью начальника штаба флота, а также обладала абсолютной памятью. Даже в просвещённый космический век, это очень редкое умение. Так же Ян запросил себе подразделение Роззенриттеров, которое должно сыграть важную часть в плане.              - Перед тем как мы начнем, вы будете полагаться на меня? Ведь ходят слухи что я стану 7м предателем из числа командиров Роззенриттеров. – Сказал Шенкомпф.              - Потому что число 13 не счастливое. По этой логике, и мы все должны перейти на другую сторону. – Шесть командиров полка действительно перешли на сторону Империи, потому что война грязное дело, в Союзе тебе дают пенсию, а в Империи звание аристократа. Так что если ты белый мужчина с корнями из Империи, то действительно можно было переметнуться.              - Но действительно, какой у вас план на случай если это произойдет?              - Никакого. – Честно ответил Ян, тем самым удивив всех. – Что вы от меня ожидаете, что я нацеплю на вас взрывчатку, которая активируется если вы задержитесь? Возьму в заложники всех ваших любовниц? Пообещаю расстрелять всех ваших товарищей? Во-первых, это незаконно, во-вторых издавна людям которых отправляли на сложные миссии доверяли безоговорочно. Ведь сама структура миссии очень рискованная. Либо я вам доверяю вам полностью, или вообще не стоит пытаться.              - Понятно. Даже если провалимся я просто вернусь на родину. – Вальтер фон Шенкомпф просто засмеялся, а на него посмотрели подозрительным взглядом все, кроме Яна. – Просите, это была шутка.              - А вы младший лейтенант Гринхилл что думаете? – Спросил Ян молодую девушку.              - Если и есть кто-то кто сможет реализовать этот план, так только вы. – Уверенно ответила девушка.              - Почему?              - Потому что вы эвакуировали людей с Эль-Фасиля. – Уверенно ответила она, и Ян поднял бровь. – Я была там с матерью. На самом деле я подала вам сендвич и кофе. Вы ответили крайне грубо.              - Что же?              - Я ненавижу кофе, уж лучше бы это был зеленый чай. – Процитировала Фредерика погружаясь в воспоминания. – Дело в том, что вы буквально были единственным что сохранил холоднокровие, и смогли просчитать ситуацию. То, что контр-адмирал Личн попадет в ловушку и это отвлечет имперцев, и вы просто смогли эвакуировать 3 миллиона человек прямо под носом у имперцев. Многие называют это трюком и удачей, только я была свидетелем этих событий, я все помню. Получив образование в Академии я поняла насколько на самом далеко вы все распланировали, и учли множество факторов. Так что и в этом случае я уверен на это.              Шенкомпф тихо толкнул Патричева.              - Моя месячная зарплата что они поженятся.              - Двух месячная. – Ответил Фёдор.              - Кхм! – Мураи кашлянул, так как подобные отношения между начальником и подчиненным были запрещены уставом, однако на самом деле нарушались на право и на лево. Люди на грани смерти постоянно, и им хочется почувствовать себя живым, настоящим, обостряются все инстинкты в том числе и инстинкты продолжения рода. Так же на командующего офицера нагружено множество обязанностей.              - Можно задать вам вопрос, контр-адмирал Ян? – Спросил Шенкомпф.              - Да.              - Что вам нужно от этого сражения? Слава? Политический капитал? Повышение по службе?              - Ничего из этого, на самом деле после этой битвы я намерен уйти в отставку. Захватив Изерлон я смогу рассчитывать на то что дипломаты Союза договорятся о мире. Ведь Империя окажется в сложном положении утратив свою оперативную базу, и уже их войскам нужно будет преодолевать длительный поход для нападения, а за 6 битв при Изерлоне было показано – нельзя его взять только грубой силой. Много людей теряется. – Пояснил Ян. – И это станет фундаментом для хоть какого-то мира, появится второй коридор по которому сможет вестись торговля. Я уйду на пенсию скорее в звании вице-адмирала, и до тридцати. Законы где детей вынуждают поступать на военную службу или возвращать деньги уйдут в прошлое. Юлиан сможет иметь нормальное детство и выберет профессию, не связанную с убийством людей. А даже если и нужно будет вернуть деньги, пенсия вице-адмирала очень щедрая. Насчет же политики… Я не политик, я могут и могу слишком громко высказываться, но я уж точно не тот, кто хочет окунуться в это полное змей болото. У меня нет цели создавать собственную партию, или же скандировать глупые лозунги. Меня тошнило на панихиде о погибших при Астарте. От слов Трунихта. Я никогда не хотел, что бы моей профессией было убийство людей, но так распорядилась судьба. Я хотел изучать историю, мой отец умер, вся его коллекция антиквариата оказалась поддельной. Компания разорилась, а изучать историю можно было только на факультете истории в Академии. Но тот сократили и меня перевели на факультет стратегии. Вот и вся моя история. Мое желание что бы я спокойно сидел себе на крыльце читая исторические книги и умер где-то в восемьдесят успев надоесть родственникам. Становится кем-то великим в мои планы не входит.              Это шокировало штаб, даже стоические Фишер и Мураи нахмурились, Фредерика открыла рот от удивления, а Шенкомпф просто смеялся.              - Вы либо самый искрений человек в галактике, или же самый искусный лжец с времен Рудольфа. Впрочем, не отвечайте, я сам найду ответ.              Так и был сформирован 13й Флот Союза Свободных Планет.              И его цель – захватить крепость Изерлон.              

***

             С наступлением мая Тринадцатый флот Союза Свободных Планет двигался через дружественное пространство, отрабатывая боевые сценарии и непрерывно проводя учения. Хотя эти тренировки формально были утверждены контр-адмиралом Яном, в основном их разрабатывал коммодор Фишер, которому Ян поручил внутреннюю организацию жизни флота. И уже через несколько дней эта пёстрая смесь закалённых ветеранов, усталых выживших и совсем ещё зелёных новобранцев начала превращаться в единое, слаженное соединение.              Когда флот приблизился к звёздной зоне Волхан, Ян наконец раскрыл его подлинную цель: скрытный удар по Изерлону. Эта новость вызвала в рядах флота немалое волнение и породила множество сомнений, однако командующий сразу же дал понять, что никакого лобового штурма не будет. Изерлон он намеревался взять не силой прямого удара, а хитростью. А если замысел провалится — отойти и принять всю ответственность на себя.              План Яна делился на три этапа.              Первый этап: гарнизонный флот Изерлона следовало выманить прочь от крепости — главным образом с помощью ложных сигналов и приманок, — чтобы на несколько часов, по меньшей мере, лишить врага возможности активно вмешаться в ход операции.              Второй этап: недавно захваченный имперский крейсер «Бремен», на борту которого под видом имперцев находился замаскированный отряд солдат Союза, должен был изображать бегство от Тринадцатого флота. Используя это и, если получится, поддержку внешних сил, группа проникновения должна была захватить центр управления крепостью и доковый сектор.              Третий этап: Тринадцатый флот должен был укрыться внутри Изерлонской крепости, закрепиться в ней и, если возникнет необходимость, использовать её же орудия, чтобы уничтожить возвращающийся гарнизонный флот.              Затем Ян объявил, что операцию проникновения будут выполнять полки Роззенриттеров, и это вызвало заметное напряжение. Хотя боевые качества этого соединения не подлежали сомнению, несколько его прежних командиров в прошлом переходили на другую сторону, а значит, сохранялся риск, что и нынешний командир — Вальтер фон Шенкопф — однажды поступит так же.              Сознавая эту опасность, адмирал Ян, однако, продолжал твёрдо доверять полковнику Шенкопфу и не изменил своего решения: именно Роззенриттеры должны были идти внутрь. Если же всё обернётся худшим образом, всю ответственность он брал на себя.              И потому ранним утром 14 мая 796 года по Универсальному календарю Тринадцатый флот приступил к первой фазе того, что сам Ян с присущей ему сухой иронией назвал операцией «Троянский конь».              На Изерлоне находились два адмирала вооружённых сил Империи. Первый, Тома фон Штокхаузен, был комендантом крепости, другой же, Ганс Дитрих фон Зекст, командовал базирующимся на Изерлоне флотом. Обоим было около пятидесяти, оба отличались высоким ростом, только в талии Зекст заметно превосходил Штокхаузена.              Отношения между ними не были дружескими, но это было скорее в силу традиции, чем личной неприязни. Два равных по рангу начальника в одном и том же месте не могли ужиться по определению, так что бодались они по любому поводу.               Их конфликт распространился и на войска под их командованием. С точки зрения гарнизона крепости, флот был несносным приживалой, сражающимся снаружи, но как только запахнет жареным, прибегающим прятаться в безопасное место. Флотские же, в свою очередь, считали солдат гарнизона «космическими кротами», играющимися в войну, сидя в безопасном убежище.              Лишь две вещи узкими мостиками объединяли их: гордость «защитников неприступной крепости Изерлон» и желание сражаться с «проклятыми мятежниками». И действительно, во время нападений врага они сообща упорно сражались, несмотря на взаимное презрение и проклятия. И это приводило к огромным военным успехам.              Всякий раз, когда в руководстве армией поднимался вопрос об объединении должностей и назначении единого командующего, предложение проваливалось. Это происходило из-за того, что уменьшение командирских мест представляло проблему для высокопоставленных должностных лиц, а также потому, что существующие конфликты между комендантом крепости и командиром флота никогда ещё не приводили к фатальным результатам.              14 мая по стандартному календарю.              Двое командующих, Штокхаузен и Зекст, находились в своём конференц-зале. Первоначально это была часть салона для офицеров высшего звена, но из-за удачного расположения на середине пути от рабочих кабинетов командиров его перестроили в полностью звуконепроницаемый зал совещаний. Такая мера была принята потому, что друг к другу командующие ходить не любили, а постоянно пользоваться видеосвязью, находясь в одной крепости, было неудобно.              В течение последних двух дней коммуникации в непосредственной близости от крепости были сильно искажены, не позволяя связаться с кем-либо снаружи. Не было сомнений, что мятежники готовят очередное нападение. Тем не менее, пока что никаких признаков врага обнаружить не удавалось. Командиры встретились, чтобы обсудить положение дел, но повернуть разговор в конструктивное русло никак не удавалось.              - Вы говорите, что мы должны выступить первыми, так как противник наверняка близко. Но как мы можем сразиться с ними, если не знаем, где именно они находятся? – сказал Штокхаузен.              - Именно поэтому мы и должны вывести флот из крепости, – возразил ему Зекст. – Нужно выяснить, где они скрываются. Раз мятежники готовятся к атаке, они наверняка собирают большие силы.              На это комендант самоуверенно пожал плечами.              - Какие бы силы они ни собрали, всё закончится как обычно. Шесть раз они приходили сюда и шесть раз были побиты. Даже если они намерены напасть снова, это значит лишь то, что число их поражений достигнет семи.              - Да, эта крепость поистине невероятна, – тон командира флота явно подразумевал, что заслуга в победах над мятежниками не в каких-то особых способностях гарнизона и его командующего. – Как бы то ни было, тот факт, что враг где-то рядом, не вызывает сомнений. Так что я хотел бы мобилизовать флот и найти их.              - Но если вы не знаете точного местоположения противника, найти его можно лишь случайно. Давайте ещё немного подождём.              Начавший ходить по кругу разговор прервал звонок от дежурного офицера связи. Он доложил, что была получена странная передача.               Несмотря на сильные помехи и перерывы в трансляции, удалось установить следующее: лёгкий крейсер класса «Бремен», направляющийся с Одина на Изерлон с жизненно-важным сообщением, подвергся атаке мятежников в Изерлонском коридоре и в настоящий момент пытался скрыться от преследования и попасть под защиту крепости.              Командующие переглянулись.              - Их местоположение до сих пор неясно, но теперь у нас нет другого выбора, кроме как отправиться навстречу! – прорычал Зекст.              - Но действительно ли это хорошая идея?              - О чём это вы?! Мои войска отличаются от космических кротов, заботящихся лишь о собственной безопасности! Мы не боимся врага!              - Что вы хотите этим сказать?!              Бросив переругиваться, они разошлись по своим местам на разных концах зала. Зекст стал отдавать подчинённым ему офицерам приказы готовить флот к вылету. Штокхаузен отвернулся в другую сторону, пока он объяснял ситуацию.              Когда Зекст закончил говорить, поднялся один из офицеров его штаба.              - Пожалуйста, подождите, ваше превосходительство.              - А, капитан Оберштайн… – с неприязнью пробормотал Зекст. Он ненавидел этого недавно назначенного офицера. Эти пепельно-серые волосы, бледное, бескровное лицо, эти искусственные глаза, загоравшиеся время от времени недобрым светом… Он ненавидел всё это, думая, что слишком уж капитан странен, настоящий портрет мрака. – Вы хотите что-то добавить?              По лицу Оберштайна не было видно, чтобы он обратил внимание на равнодушный тон своего начальника.              - Да.              - Ну хорошо, давайте послушаем, – неохотно сказал Зекст.              - Мне кажется, что это ловушка.              - Ловушка?              - Так точно. Чтобы выманить флот из крепости. Поэтому мы не должны выступать. Нужно ждать развития ситуации.              - То есть, вы хотите сказать, – Зекст презрительно фыркнул, – что если мы выйдем навстречу противнику, то будем разгромлены?               - Это не то, что я имел в виду…              - А что же тогда?! Мы солдаты, и сражаться – наш долг! Вместо того, чтобы заботиться о своей безопасности, мы должны думать, как пораньше уничтожить врага! И что ещё более важно, как мы можем бросить в беде наших товарищей!              Адмирал чувствовал неприязнь к Оберштайну, ещё более усиливавшуюся тем, что Штокхаузен наблюдал за ними с иронической улыбкой. Ганс Дитрих фон Зекст был из тех командиров, которые терпеть не могут ждать, когда противник прямо перед ними. Не в его характере было отсиживаться в крепости. Он искренне верил, что в таком случае вся его боевая карьера была бы напрасной.              - В словах вашего офицера есть смысл, адмирал Зекст. Мы не знаем ни где находится враг, ни где находятся союзники. Опасность слишком велика. Разумнее будет подождать.              Слова, сказанные Штокхаузеном, в итоге и решили дело. Зекст, не колеблясь больше, отдал приказ готовиться к вылету.              Наконец флот Изерлона, состоящий из пятнадцати тысяч судов разных классов, начал покидать доки. Штокхаузен наблюдал за отправлением флота на мониторе в командном пункте крепости. Вид линкоров с огромными боевыми башнями и хищных линий крейсеров, строящихся в боевые порядки и готовящихся отправиться на поле боя, был поистине великолепен.              - Надеюсь ты получишь урок, старый идиот. – Сказал Комендант крепости.              

***

             14 мая 487 года Имперского календаря Глубокий космос.       Флагман гарнизонного флота Изерлона «Аахен»              Если бы Пауль фон Оберштайн считал, что вздох способен принести хоть какую-то пользу, кроме разве что демонстрации его общего недовольства происходящим, он бы, вероятно, вздохнул. Но поскольку подобный жест не дал бы ничего, кроме вспышки раздражения со стороны его и без того взвинченного командующего флотом, Оберштайн предпочёл ничего не делать. Дело было даже не в том, что он опасался чьего-либо гнева. Просто соотношение затрат и пользы в данном случае было настолько невыгодным, что затеваться не имело смысла.              Поэтому он стоял неподвижно, сцепив руки за спиной, и с полным внутренним отстранением наблюдал за тем нелепым положением, в которое гарнизонный флот Изерлона загонял себя собственными силами. Те, кому случалось встретиться с ним взглядом хотя бы на мгновение, почти сразу отводили глаза. Никому не нравилось, как именно Оберштайн смотрел в ответ.              Он прекрасно знал, что своим обликом почти физически воплощает само понятие безучастности. Чуть выше среднего роста, без малейшей следа мускулистой внушительности, он весь состоял из сухой, жилистой худобы — от вытянутого лица с острым носом до длинных, несколько нескладных конечностей. Даже каштановые волосы до шеи, с белой прядью спереди, казались какими-то тусклыми. Внешне Оберштайн не производил впечатления человека, способного подавлять одним видом.              Пока собеседник не замечал его глаз.              Холодные, презрительные, они ловили свет каким-то тревожным, почти зловещим отблеском, а в их глубине порой вспыхивали красные искры. Неестественные глаза, говорили некоторые. Молчаливого адъютанта адмирала Зекста подобное впечатление ничуть не смущало. В конце концов, глаза и впрямь были неестественными. Вернее, искусственными. Он родился слепым, и родители сочли нужным подарить ему возможность жить более или менее нормально. Пожалуй, за это он был им кое-чем обязан. Хотя особой благодарности, разумеется, не испытывал.              Сейчас он молчал ещё и потому, что любые слова всё равно уже ничего бы не изменили. Пятнадцать тысяч кораблей гарнизонного флота находились в нескольких часах лёта от Изерлона, на полной скорости уходя навстречу тому, что Оберштайн считал совершенно очевидной приманкой.              Само по себе уже было подозрительно, что передвижения мятежного флота не прошли ни через Феззан, ни через какие-либо иные имперские агентурные сети. Это означало, что противник решил действовать с умом и отказался от самого очевидного варианта — прямого броска на Изерлонскую крепость. Подобная попытка едва не сработала лишь однажды, и, по-видимому, потери во время всех шести штурмов оказались слишком тяжёлыми, чтобы военное руководство Союза всерьёз захотело повторять это снова.              Нет, Оберштайн чувствовал другое. Его настораживало уже то, как противник, словно нарочно, едва касался границы действия сенсоров, всё время маня флот за собой. Нынешний командующий Альянса был человеком умным. Тем, кого не следовало недооценивать.              Он пытался объяснить это адмиралу Зексту и уговаривал его не выводить флот немедленно, а подождать. И, возможно, даже добился бы своего, если бы командующий крепостью, адмирал Штокхаузен, не заявил, что полностью согласен с оценкой Оберштайна. После этого было уже предрешено, что Зекст обязательно выступит.              В этом и заключался смертельный изъян всей системы управления Изерлоном: командования было два. Штокхаузен командовал самой крепостью, Зекст — флотом. И оба этих человека ненавидели друг друга до глубины души.              Эта ненависть тянулась ещё с пятой попытки мятежников взять крепость. В отличие от остальных, та операция едва не завершилась успехом: силы Союза действовали тогда умно, держа имперский флот перед собой как живой щит и одновременно продавливая оборону вперёд. Когда противник оказался уже на грани полного прорыва имперской защиты, Штокхаузен приказал «Молоту Тора» открыть огонь — сквозь корабли Зекста и по врагу сразу.              Оберштайн не видел в том приказе какой-либо прямой ошибки: в конечном счёте именно он лишил мятежный флот победы. Но гарнизонный флот так и не простил этого решения. Вражда между двумя структурами достигла такой степени, что, когда Союз предпринял шестую попытку штурма, самому адмиралу флота Мюккенбергеру, командующему Космическим флотом Империи, пришлось прибыть лично, чтобы проследить, как оба начальника хотя бы временно начнут действовать сообща.              На этот раз, однако, подобное перемещение не было известно заранее. И вот к чему это привело.              Миллион двести тысяч солдат на полной скорости уходили в пустоту, навстречу, по сути, ничему, в то время как за их спиной Союз, вероятнее всего, уже приводил в исполнение основной замысел операции. Внутренний раскол выигрывал для противника битву ещё до её начала.              Именно так, холодно заключил Оберштайн, обычно и мыслил враг. Это не вызывало в нём ни малейшего раздражения по отношению к союзному командующему, руководившему операцией. Если уж на то пошло, в этот момент он почти ловил себя на желании оказаться по ту сторону фронта. По крайней мере, уровень компетентности там, несомненно, был выше.              Перед ним адмирал Зекст, ёрзавший в командирском кресле, всем своим видом являл полнейшую неспособность к терпению. Скрипнув зубами, он резко бросил операторам сенсоров:              - Ну что? Есть хоть что-нибудь?!              - Никак нет, сэр, — почти заискивающе ответил один из них. — В районе наблюдается крупная сигнатура, но точно установить её природу пока не удаётся.              - Нелепость. Почему эти трусы никак себя не покажут? — прорычал Зекст. — Какие будут предложения?              Потому что они умнее вас обоих и находятся вовсе не здесь, — с холодным презрением подумал Оберштайн. Вслух же сказал:              - Полагаю, враг, возможно, просто выманивает нас прочь от крепости.              Зекст нахмурился, но в этот момент с самоуверенным видом вмешался контр-адмирал Меттлер:              - Я бы предположил, что мы обнаружили скрытый район сосредоточения вражеских сил. Разумеется, если это так, противник не хотел бы, чтобы мы его раскрыли.              Оберштайн дважды быстро моргнул — единственное внешнее проявление, которое он позволил себе в ответ на это абсурдное предположение. Не существовало ни единой логической причины, по которой флот Союза стал бы устраивать передовую базу так далеко от крепости. И уж тем более — задерживаться в этом районе достаточно долго, чтобы гарнизонный флот смог её точно локализовать, даже если бы первая гипотеза вдруг оказалась верной. Всё это было не более чем беспочвенным самообманом со стороны Меттлера.              Но именно такой склад мышления Зекст и любил.              Командующий флотом потёр подбородок и кивнул.              - Тогда мы заставим мятежников пожалеть о своём высокомерии! — объявил он, как всегда, громко и агрессивно.              Бездарный дурак.              Ничего такого, что могло бы быть действительно услышано, сказать уже не оставалось. Но Оберштайн всё же счёл своим долгом, как адъютант, предпринять последнюю попытку.              - Сэр, с вашего позволения...              - Разумеется, нет! — огрызнулся Зекст. — Я выслушал ваше мнение и уже принял решение.              Он резко, нетерпеливо махнул рукой в сторону экрана.              - Мятежники где-то там. Мы отыщем их и уничтожим прежде, чем они успеют осуществить свой замысел. Таков наш долг как солдат Галактической Империи!              Именно этого они от нас и добиваются, — хотел ответить Оберштайн. Пока мы гоняемся за призраками в пустоте, Изерлонская крепость остаётся без прикрытия космического флота. Мятежники уже осуществляют свой замысел.                            

***

             Прошло около шести часов, и от имперского крейсера было получено новое сообщение: «Мы наконец достигли крепости, но мятежники всё ещё преследуют нас. Запрашиваем артиллерийскую поддержку для прикрытия».              Приказав артиллеристам готовить орудия, Штокхаузен с горьким выражением на лице подумал о том, где носит этого ненормального Зекста. Хорошо говорить о большой игре, но быть не в состоянии помочь союзнику, оказавшемуся в одиночестве?              - Корабль вошёл в зону действия радаров! – закричал один из следящих за приборами офицеров.              Командующий отдал приказ увеличить изображение.              Лёгкий крейсер класса «Бремен» приближался к крепости, шатаясь, словно пьяница. Множество точек на заднем плане были, несомненно, кораблями противника.              - Приготовиться открыть огонь! – скомандовал Штокхаузен.              Однако, как раз перед тем, как подойти на дальность стрельбы основных орудий крепости, корабли Союза остановились. Они несмело замерли у невидимой границы, а когда заметили, что лёгкий крейсер готовится войти в крепость, ориентируясь по сигналу диспетчера крепости, и вовсе отступили.              - Похоже, чему-то они всё-таки научились. Поняли, что нападать на нас безнадёжно! – среди имперских солдат раздались смешки. Их уверенность была столь же непоколебима, сколь неприступна крепость.              Пришвартовавшийся в доке с помощью магнитных полей крейсер представлял собой трагическое зрелище. Одного взгляда хватало, чтобы увидеть не меньше дюжины крупных повреждений. Белая шоковая пена торчала, затыкая пробоины, словно вывалившиеся кишки какого-нибудь животного, а количество мелких трещин невозможно было сосчитать на пальцах рук и ног и сотни солдат.              В док уже примчались работающие на водороде автомобили, набитые людьми. Это были солдаты флота, а не гарнизона, и они сочувствовали от всего сердца, увидев жалкое состояние корабля.               Люк на борту крейсера открылся, и оттуда показался моложавый офицер с белой повязкой на голове. Это был красивый мужчина, но его бледное лицо пятнали засохшие капли чего-то бурого.              - Благодарим вас за помощь. Я капитан 1-го ранга фон Ракен, командир этого корабля. Я должен немедленно увидеться с комендантом крепости.              Он говорил на официальном языке Империи чётко и членораздельно.              - Есть, сэр! – ответил один из офицеров техобслуживания. – Но что же всё-таки происходит?              - Мятежники нашли способ нейтрализовать оружие крепости, нам нужно доложить командующему крепости. – Мужчина был ранен, но все еще хорошо говорил, его сопровождали его офицеры.              - Офицер охраны капитан-лейтенант Манн, что у вас происходит?              Фон Ракен отдал воинское приветствие и доложил куда более основательно.              - По приказу адмирала Мюккенбенгера, наши силы занимались сбором разведывательной информации были уничтожены, однако нам удалось взять на абордаж курьерский корабль Союза. Они не доверяли официальным линиям связи. – Офицер показал контейнер что был пристегнут к его руке. – Этот план предполагает захват крепости Изерлон и вторжение на территории Империи огромным флотом. Тут планы заверенные их новым начальником штаба Гринхиллом и приказ передавались 13му флоту чьим командующим является контр-адмирал Ян Венли. Подробности я могу давать только командующему, тут указана секретная технология, и я не могу распространяться о ней.              Штокхаузен как только услышал об этом тут же приказал отправить за этими людьми. Он не чувствовал опасности их было всего несколько человек, а вокруг него было много охраны. Да и такая атака была бы довольно глупой. Так что он верил в то что это шпионская миссия, и то что о ней ему не сообщили тоже не удивляет, ведь это скорее всего личные псы Командующего Флота. Который мог хотеть усилить свои позиции после возвышения Лоэнграмма.              Штокхаузен допустил ту же ошибку что и до него допускали десятки людей – слишком сильно рационализировал ситуацию, не замечая тревожных сигналов. При этом какие-то маневры начинал 13й Флот на границе его стрельбы, а связи с Зекстом как не было, так и нет.              Несмотря на все сканирования даже то что ручку Вальтера приняли за оружие, их все равно пропустили к Штокхаузену.              Тот решительно атаковал, всех, как и его люди. Вальтер сблизился с Штокхаузем, и достал у него пистолет.              - Почему ты… – с побагровевшим лицом зарычал руководитель службы безопасности коммодор Леммнар. – Так вы друзья этих мятежников! Как вы посмели сотворить столь возмутительное…              - Постарайтесь вспомнить меня, – прервал его человек, называвший себя Ракеном. – Я – Вальтер фон Шёнкопф, командир полка розенриттеров. К сожалению, у меня заняты руки, и я не могу стереть с лица грим, чтобы поприветствовать вас должным образом, – он хохотнул, словно не замечая направленных на него стволов оружия. – Честно говоря, я не думал, что всё пройдёт настолько гладко. Удостоверение личности было подделано так качественно, но его никто даже не проверил… Это хороший урок – как бы ни были надёжны системы, всё зависит от людей, которые ими управляют.              - И для кого же этот урок, хотелось знать? – с этими зловещими словами Леммрар направил бластер на обоих, Штокхаузена и Шенкопфа. – Вы, должно быть, планировали захватить заложника, но не думайте, что солдаты Империи такие же как вы, мятежники! Его превосходительство командующий страшится позора больше смерти! Он не позволит прикрываться им как щитом!              - Кажется, его превосходительство злится, что его так переоценивают.              Шёнкопф пренебрежительно улыбнулся и бросил взгляд на одного из четверых окружавших его мужчин. Из контейнера на руке, друг начали распространяться зефир-частицы.              - Вы ведь знаете, что это такое, не так ли? Это эмиттер зефир-частиц, – все вздрогнули, словно бы от слов Шёнкопфа по залу пробежал электрический разряд.              Зефир-частицы были названы по имени их изобретателя, Карла Зефира. Видный исследователь в области прикладной химии, он синтезировал частицы для добычи руды и строительных работ планетарного масштаба. Если описывать коротко, то это был газ, реагирующий на определённое количество тепла или энергии и взрывающийся в пределах контролируемого диапазона. Человечество, однако, всегда адаптировало промышленные технологии для военных целей.              Лицо коммодора Леммнара потемнело ещё сильнее. Бластеры, стреляющие энергетическими лучами, только что стало невозможно использовать. Если кто-то выстрелит, все присутствующие вместе отправятся в ад. Зефир-частицы в воздухе, воспламенившись от луча, мгновенно обратят в пепел всех присутствующих в командном центре.              - К-командующий… – голос одного из охранников, попытавшегося что-то сказать, сорвался на визг. Коммодор Леммнар же молча сверлил взглядом Штокхаузена.              Когда Шенкопф немного разжал руку, комендант пару раз судорожно вздохнул, а затем просипел:              - Ты победил… У нас нет выбора, мы сдаёмся.              Командир розенриттеров облегчённо вздохнул.               - Отлично. Вы все знаете, что надо делать.              Подчинённые полковника принялись за дело. Программы управления портом были изменены, защитные системы отключены, и по всей крепости через систему кондиционирования воздуха был пущен усыпляющий газ. Техники, скрывавшиеся внутри крейсера, выгрузились и теперь выполняли все эти операции быстро и эффективно. В то время, когда лишь небольшая группа людей знала, что происходит, Изерлон был будто поражён раковой опухолью, теряя одну за другой свои функции.              Через пять часов, проснувшись, имперские солдаты с ужасом осознавали, что схвачены и взяты в плен. Персонал боевых, технических, медицинских служб, а также служб связи, снабжения и управления – число пленных достигало полумиллиона. С его гигантскими заводами по производству пищи и других продуктов первой необходимости, Изерлон был оборудован так, чтобы быть в состоянии содержать всё население, включая и солдат флота, числом больше миллиона человек. Намерение Империи сделать Изерлон «вечной крепостью» как по названию, так и по существу, действительно было видно.              Тем не менее, теперь здесь распоряжались всем офицеры и солдаты Союза Свободных Планет.              Крепость Изерлон, в прошлом словно вампир поглотившая кровь миллионов солдат армии Союза, перешла из рук в руки без малейшего кровопролития.              А корабли Флота Союза заходили в порт, и выгружали наземные части, а Ян Венли отправлялся на командный мостик крепости, ему нужно будет реализовать следующую часть плана и попросить Шенкомпфа об еще одной услуге и это была очень тяжелая услуга.              Ян много думал о том, что он должен сделать, и понял что он должен что-то сделать с флотом Изерлона, ведь это 15 тысяч кораблей, это один из 18 флотов Империи, и он каким-то образом должен будет уравновесить то что Союз потерял 2 флота, учитывая что у Империи 18 флотов, потеря одного не станет критической… Но это все равно очень опытные офицеры и солдаты, которых Ян будет вынужден убить.              Он предпочитал бы этого не делать, поэтому специально разрабатывал под это план.              

***

             Оберштайн окончательно убедился, что верховный адмирал Зекст идиот, как только к нему пришло сообщение от Штокхаузена о том что на Изерлоне вспыхнул мятеж и нужен флот, этот идиот вернулся, что бы другой равный командир был ему благодарен.              Оберштайн пытался убедить его что тот идет прямо в ловушку, но нет тот назывался его параноиком и идиотом, и вообще просто сказал ему убираться с флагманского корабля.              «Я не хочу умирать во имя этой гнилой Империи и такого некомпетентного командования»              Зекст даже не хотел рассмотреть варианта что мужчина мог оказаться правым, для него Пауль был лишь ничтожным инвалидом которого вообще давно следовало убить по закону Рудольфа фон Гольденбаума, а тот делал хорошую карьеру. Он уже был капитаном, еще больше он сможет стать коммодором, а там и контр-адмиралом. Зекст это понимал и ненавидел его еще больше.              Они уже были на дистанции огня, но не чувствовали никакой опасности. Ведь пункт управления орудиями – Молота Тора находились под контролем Штокхаузена.              Полностью неожиданным была ситуация начала стрельбы Молота Тора…              Ян решился взять на себя груз убийцы, но только сфокусировано. Имперцы подчиняются начальству – он должен взять в плен Зекста, и окружить вражеские силы. В тени Изерлона располагался его флот, все 6 тысяч кораблей, которыми командовал контр-адмирал Фишер.              Ян придумал план, когда он снесет авангард, и через эту дыру пробьется 13й флот, но вместе с этим, захваченные десантные корабли Империи с Роззенриттерами атакует флагманский корабль флота Империи. Шенкомпф должен записать на свой счет второго верховного адмирала, взятого в плен. 13й флот должен пробиться через передовые ряды и развернутся уже в тылу противника, и тогда Ян предложит им два приказа – приказ взятого в плен Зекста, и просто здравую логику.              Между молотом и наковальней их бой будет бойней. Ян её не хотел поэтому он надеется, что имперцы будут умнее Мура и просто сдадутся.              

***

             Сначала не происходило почти ничего.              Именно это пугало сильнее всего.              По всей крепости лишь менялся ритм энергии. На тактических постах гасли второстепенные экраны, тускнели коридоры, системы жизнеобеспечения на долю секунды переходили на резервные контуры, а где-то в недрах Изерлона начинали просыпаться гигантские накопители. Это не было похоже на обычную подготовку орудия к выстрелу. Скорее — на то, как целая искусственная планета медленно, неохотно, но неотвратимо отрывает от себя мощность, чтобы вложить её в один-единственный удар.              Потом приходил звук.              Не грохот, не вой сирен, а низкий, почти неслышимый гул, от которого начинали дрожать панели, подрагивали поручни, а у людей неприятно ныло в зубах. Так работали энергетические контуры сверхтяжёлого орудия, когда по ним прогоняли мощность, достаточную, чтобы испарить линкор вместе со щитами, бронёй и людьми внутри.              На командном пункте в этот момент уже не спорили и не отдавали лишних приказов. Цель захватывали не одним движением, а целым каскадом подтверждений. Дальние сенсоры строили объёмную картину пространства. Баллистические вычислители считали курс, ускорение, возможный манёвр уклонения и запаздывание сигнала на чудовищной дистанции. Отдельные офицеры сверяли допуски, потому что ошибка в несколько десятых секунды для «Молота Тора» означала не промах по отдельному кораблю, а впустую растраченную мощь, которой хватило бы на уничтожение целой эскадры.              Когда цель подтверждалась, крепость начинала фокусировку.              Где-то глубоко в её теле, за слоями брони, реакторных оболочек и защитных экранов, смыкались направляющие поля. Огромный поток энергии сначала удерживали, потом сжимали, заставляя его собраться в узкий, почти невозможный по плотности поток. Если обычное корабельное орудие выбрасывало разрушение наружу, то «Молот Тора» сначала запирал разрушение внутри себя, доводя его почти до предела. В этот момент у наблюдателей на обзорных экранах могло возникнуть странное ощущение: будто сама крепость на миг втягивает в себя свет.              - Огонь! – Приказал Ян Венли, хоть этот приказ для него был тяжелым.              А затем наступал залп.              Не вспышка, а ослепительное рождение прямой линии. Изерлон словно прорезал космос раскалённым копьём бело-голубого света, настолько яркого, что автоматика затемняла экраны с опозданием на долю секунды. Луч не летел — он как будто уже существовал между крепостью и целью, мгновенно утверждая своё право на пространство между ними.              И всё, к чему он прикасался, переставало быть кораблём.              Сначала вспухали защитные поля — ненадолго, почти жалобно, как тонкая плёнка, на которую обрушили океан. Затем они лопались, и луч входил в корпус. Броня не столько пробивалась, сколько переходила в иное состояние: металл белел, расплывался, превращался в плазму и исчезал. Переборки, орудийные палубы, ангары, жилые секции — всё это на миг проступало изнутри огненным рентгеном, а потом корабль распадался в ослепительном облаке раскалённого газа, обломков и расширяющегося мусора. Иногда линкор ещё держал форму долю секунды — как скелет, нарисованный огнём, — и лишь потом разваливался на две или три горящие части.              Если же луч проходил через строй, он мог убить не один корабль, а сразу несколько. Тогда это выглядело уже не как выстрел, а как приговор целому участку пространства.              После залпа всегда наступала короткая, почти священная пауза.              Орудие остывало. Контуры сбрасывали перегрузку. По внутренним системам проходили новые волны энергии, компенсируя чудовищный расход. А на экранах оставалось только то, что когда-то было вражеским флотом: расползающиеся облака плазмы, искрящиеся обломки и внезапно расширившаяся пустота там, где ещё несколько секунд назад шли корабли.              Вот в этом и заключался ужас «Молота Тора». Он не просто уничтожал. Он стирал даже атомы, из которых состояла цель. Не будет после выстрела ничего.              На компьютере засветилось сколько кораблей противника было уничтожено.              «1024»              «Сто тысяч жизней, исчезло из-за меня» - Подумал Ян, который сидел на столе Штакхаузене, ему просто удобно думалось, так же он сложил ноги в позу лотоса, хотя в позу псевдолотоса.              Но ради того что бы окончательно закончить эту гребанную войну, Ян должен был сделать еще кое-что.              - Коммодор Фишер в бой!              Из-за другой стороны Изерлона на полной скорости, прям через шокированный строй имперского наступления пролетели корабли они уже были построены в веретенообразную формацию. Фишер умело управлял кораблями, и они как раз прошли в ту дыру от построения, которую сделал Изерлон.              Имперцы были в шоке и не понимали, что происходит и это дало нужное время.              - Мятежники!!!??? – Закричал Зекст, который вдруг резко вспомнил об предупреждениях Оберштайна. – Но как они здесь появились? Что вообще делает Штокхаузен???              - Адмирал, подразделения просят озвучить приказ. – Авангард был уничтожен, а вражеский флот даже не стреляя просто прошел через них как нож сквозь масло. Фишер приказал всем двигаться единым строем, в едином ритме, и усилить на максимум фронтальные щиты.              Тем временем в захваченных десантных челноках были Роззенриттеры. Они направлялись к имперскому флагманскому кораблю, благо в базах данных были сигнатуры этого корабля. Более тысячи метров в длину, 250 в ширину, 350 высоту, это был настоящий титан, более тысячи человек экипажа. Одна проблема – десантная часть была очень маленькой.              Более 100 человек, которые могли сражаться как 1000 или 1500, это не их слова, а то как их оценивали союзники и друзья. Один Роззенриттер стоит 10-15 солдат, так что избивать Рыцарей Патриотов для них было интересным развлечением, но именно что развлечением. Сейчас же серьезный бой.              Именно из-за зефир-частиц солдаты в космосе могут сражаться арбалетами и топорами, топор удобное оружие, гораздо лучше чем каких-то пафосных мечей, как и арбалет.              Штурм корабля произошел сразу же во множестве точек, Зекст даже не успел ничего понять, как шокированные отряды службы безопасности стали стягиваться к мостику и местам прорыва.              - Что происходит?              - Мятежники захватили наши челноки на Изерлоне на системе «свой-чужой» они читались как союзные и тут же начали штурм. – Доложил один из офицеров штаба. – Это элитный полк Роззенриттеров!!!              - Что? – Зекст был офицером флота, аристократом, и как многие офицеры флота презирал пехотинцев, пока эти самые пехотинцы не оказывались на его собственном корабле и не начинали настоящую резню.              На Роззенриттерах были защитные костюмы, только оружие со специальным напылением может противостоять им, или очень мощные винтовки. Без этого, обычные штатные бластеры экипажа корабля… Просто отскочит от их брони. Так что если кто-то хотел задержать Роззенриттеров до прихода контрабордажной команды, то они быстро погибали.              Самый лучший сценарий – забаррикадироваться в своем отсеке и молится всем известным и неизвестным богам что бы тебя не ударили топором.              Но Роззенриттеры не были тупыми варварами, они применяли насилие только сфокусировано их цель Зекст и все.       Коридоры имперского флагмана не были рассчитаны на то, что война однажды станет настолько личной.              Они строились для порядка, для движения офицеров, для быстрой передачи команд, для обслуживания систем, для спокойной, размеренной жизни огромного корабля. Даже когда в проект закладывали контрабордажные сценарии, инженеры, как это нередко бывает, представляли себе их в виде схем на бумаге: заслоны, запирающиеся переборки, сектора обстрела, резервные линии связи. Всё это выглядело убедительно до тех пор, пока в реальности по этим самым коридорам не начинали идти люди, для которых замкнутое пространство было не помехой, а преимуществом.              Первые отряды службы безопасности пытались действовать по уставу.              Они занимали перекрёстки, спешно выстраивали огневые линии, кричали друг другу номера секторов и запрашивали подтверждение, которое уже никому не было нужно. Но проблема состояла в том, что устав предполагал время. Время натянуть бронежилеты, время получить тяжёлое вооружение, время подтянуть контрабордажные группы, время понять, куда именно бить.              Роззенриттеры не давали им ничего из этого.              Они врывались сразу в нескольких точках, быстро и без всякой лишней бравады. Тяжёлые ботинки гремели по палубе, бронированные плечи выбивали аварийно закрывающиеся двери, арбалетные болты с сухим злым треском били в стыки доспехов, в руки, в лица, в шеи — туда, где даже хорошая имперская форма не была защитой. А затем расстояние между нападающим и защитником схлопывалось, и начиналось то, что экипажи больших кораблей ненавидели больше всего: бой, где офицерские манеры, происхождение и стаж службы не значили уже ничего.              Впереди шёл Шенкопф.              Это было вполне естественно. Во-первых, он всегда предпочитал быть там, где интереснее всего. Во-вторых, Ян Вэньли, возможно сам того не желая, действительно предложил ему редчайший трофей — возможность записать на свой счёт сразу двух верховных адмиралов. Для человека вроде Вальтера фон Шенкопфа подобное звучало почти как шутка судьбы, а он имел давнюю привычку принимать подобные шутки всерьёз.              Первый заслон службы безопасности встретил их шквальным огнём.              Синие и белые вспышки бластеров осветили узкий коридор так ярко, что на миг всё вокруг стало плоским, лишённым глубины. Лучи ударили в броню передних роззенриттеров, рассыпаясь по специальному покрытию ослепительными искрами. Один человек справа всё же получил попадание в сочленение доспеха и, глухо выругавшись, рухнул на колено. Но остальные даже не замедлились.              Шенкопф поднял руку с коротким абордажным топором — оружием куда более честным, чем могло бы показаться людям, привыкшим видеть в нём лишь пережиток архаики. В тесном металлическом чреве корабля топор был удобнее любого длинного клинка, надёжнее слишком изящного меча и куда убедительнее голых рук. Он не требовал пространства для замаха, не боялся сбоев питания, не зависел от капризов энергосистемы и, что важнее всего, в руках человека, знающего своё дело, решал спор мгновенно.              - Вперёд, господа, — сказал Шенкопф почти весело. — Не будем заставлять адмирала ждать.              И в следующую секунду он пошёл в атаку.              Один из офицеров безопасности, ещё совсем молодой, успел выстрелить в него почти в упор. Луч ударил Шенкопфа в грудь, опалив покрытие кирасы, но командир роззенриттеров даже не дрогнул. Он сместился на полшага влево, будто ускользая не от выстрела, а от чего-то скучного, и врезал противнику краем топора по запястью. Кость треснула сухо и деловито. Бластер отлетел в сторону. Вторым движением Шенкопф, уже не тратя времени, ударил его обухом под подбородок. Молодой офицер рухнул назад, ударившись о переборку так, что сознание, вероятно, покинуло его прежде, чем он успел почувствовать боль.              Слева один из роззенриттеров поймал на щит ещё два выстрела, затем просто влетел плечом в строй защитников. Имперцы, привыкшие к мысли, что огонь должен останавливать человека, на миг растерялись. Этого мига хватило. Топор опустился на плечо одного из них, разрубая ткань, кость и саму готовность сопротивляться. Второй получил удар древком в висок и сполз по стене, потеряв шлем и способность понимать, где он находится.              Крики быстро заполнили коридор.              Не боевые кличи, нет. Такие крики рождаются тогда, когда человек внезапно понимает, что сражается не на учениях, не на показательной тревоге и даже не в обычной перестрелке. Они рождаются в тот момент, когда смерть подходит на расстояние вытянутой руки и оказывается слишком вещественной: в виде тёмной брони, тяжёлого дыхания под забралом и лезвия, на котором нет ни пафоса, ни сомнения.              - Держать линию! Держать линию! — пытался орать кто-то из старших, но линия уже перестала существовать.              В таких боях она умирает первой.              Роззенриттеры не рубили всё подряд и не предавались бессмысленной ярости. В этом и заключался один из секретов их репутации. Они не были варварами. Они были специалистами по насилию. Они знали, куда ударить, чтобы человек перестал стрелять; знали, как сломать строй; знали, как одним быстрым прорывом превратить десяток вооружённых мужчин в паникующую толпу, мешающую самой себе.              Там, где имперцы пытались стоять насмерть, их сбивали с ног и добивали короткими, точными ударами. Там, где противник начинал отступать, ему давали бежать ровно до той секунды, пока он не открывал проход дальше. Там, где кто-то разумно пытался забаррикадироваться, двери просто вырывали с мясом, а затем внутрь летели болты, ударные гранаты и люди с топорами.              Шенкопф, впрочем, был впереди всех.              Он не потому шёл первым, что не доверял подчинённым. Он просто ненавидел упускать кульминацию. Да и рассказ о том, что однажды ему выпало взять в плен уже второго верховного адмирала, безусловно заслуживал того, чтобы быть пережитым лично.              Ещё один коридор. Ещё одна аварийная переборка. Ещё один заслон.              Здесь служба безопасности, наконец, успела притащить тяжёлые винтовки. Это уже было серьёзнее. Первые два выстрела так гулко ударили по броне передних атакующих, что даже Шенкопф ощутил вибрацию через палубу. Один роззенриттер качнулся, другой рухнул навзничь, не то убитый, не то просто оглушённый ударом чудовищной силы.              - Вот это уже разговор, — заметил Шенкопф.              Затем он метнул топор.              Оружие пролетело по короткой дуге и врезалось стрелку в ключицу, почти разворачивая того на месте. Пока остальные на долю секунды уставились на этот дикий, невозможный в век звёздного флота жест, Шенкопф уже сорвался вперёд. Подхватил у ближайшего подчинённого запасной топор — настолько привычно, словно брал со стола стакан, — пересёк оставшееся пространство и врубился в центр заслона.              Ближний бой в космическом корабле редко красив.              Он слишком тесен для красивых движений, слишком грязен для дуэлей и слишком быстр для эстетики. Там нет времени на знаменитые позы, на выкрики родовых имён и обмен взглядами. Там есть только короткий шаг, удар в лицо краем щита, треск перебитых пальцев, лязг металла о металл, чей-то сапог, скользящий по крови, и новый удар — уже по шее, под ухо, туда, где кончается шлем.              Шенкопф двигался в этом хаосе так, будто родился в нём.              Он рубил не широко, а экономно. Один удар — по руке с винтовкой. Второй — по бедру. Третий — обухом в висок. Разворот корпуса. Подсечка. Толчок. Человек, налетевший на него с шоковой дубинкой, вдруг обнаруживал, что смотрит не на врага, а на потолок, а потом сверху опускался бронированный ботинок, и сознание гасло.              Позади него роззенриттеры методично расширяли брешь. Имперская служба безопасности дралась храбро — никто не смог бы этого отрицать. Но это была храбрость людей, которых застали внутри собственной крепости врасплох. А против них шли солдаты, что годы провели, высаживаясь туда, куда нормальные люди предпочли бы никогда не входить.              Где-то в глубине флагмана ещё звучали приказы.              Где-то ещё пытались стянуть резервы.              Где-то офицеры кричали, что мостик нужно держать любой ценой.              Но цена уже была назначена не ими.              На верхних палубах Зекст наконец начал понимать масштаб бедствия.              - Что происходит?! — кричал он, цепляясь не столько за достоинство, сколько за остатки контроля. — Где контрабордажные группы?! Почему они до сих пор не отбросили этих мятежников?!              Офицеры штаба смотрели на тактические экраны так, будто надеялись силой воли отменить происходящее.              - Ваше превосходительство... — выдавил один из них. — Прорывы уже на седьмой, девятой и одиннадцатой палубах. Они движутся к мостику. Очень быстро.              - Невозможно!              - Это Роззенриттеры, сэр.              После этих слов в помещении на краткий миг стало тише.              Даже те, кто ещё секунду назад готов был презрительно усмехнуться при слове “пехота”, теперь молчали. Репутация, как и дурной запах, имеет неприятную особенность приходить раньше владельца.              И почти сразу вслед за этим где-то за внешней дверью мостика раздался новый, особенно тяжёлый грохот. Так звучит дверь, когда по ней объясняют, что она больше не имеет права быть дверью. Или же это просто был способ Роззенриттеров вежливо сказать: «Зекст выходи! Ян хочет тебя видеть!!!»              Один из телохранителей побледнел.              - Они уже здесь...              Зекст резко выпрямился, будто внезапно вспомнил, что он всё же адмирал Империи, а не перепуганный чиновник.              - Тогда держать мостик! — рявкнул он. — Убить их всех!              Но именно в этот момент с той стороны заграждения донёсся голос — ясный, насмешливый и до странного дружелюбный:              - Ваше превосходительство, не стоит так нервничать. Я проделал довольно длинный путь, чтобы познакомиться с вами лично.              Ещё один удар.              Металл жалобно застонал.              - Открывайте, — продолжил тот же голос. — Поверьте, это сбережёт время нам всем. Особенно вам.              Зекст отступил на шаг. Потом ещё на один.              И где-то очень далеко, почти за пределами страха, у него, возможно, впервые мелькнула мысль о том, что предупреждения Оберштайна следовало слушать чуть внимательнее.              Но время для таких открытий, как это часто бывает, уже почти истекло.              Офицеры мостика не были рукопашными бойцами они конечно имели оружие и сжимали его уже не управляя кораблем, а просто на что-то надеясь.              Первым в дверь залетела граната с зефир-частицами, если никто не хотел всех подорвать, то следовало быть очень осторожным.              - Это зефир-частицы!!!              Роззенриттеры ворвались на мостик как стихия природы, на офицеров штаба что пытались бросится на них с кулаками они реагировали короткими ударами, может те окажутся еще полезными, а вот с офицерами безопасности разговор был короткий.              С помощью топора.              Одна фигура ворвалась во вражеский строй и одним ударом перерубил троих прям по пояс, так что мостик затопился кровью, и схватил шокированного Зекста.              - Я командир полка Роззенриттеров, бывший граф Империи Вальтер фон Шенкомпф, и теперь верховный адмирал Галактической Империи мой пленник, открыть канал связи. Где офицер связи?              Шокированный имперец спрятавшийся за консолью поднял руку.              - Открой канал! – Сказал он у моего командира есть заявление.              После того как это произошло весь имперский флот услышал спокойный голос Яна Венли.              - Всем войскам Галактической Империи я контр-адмирал Ян Венли, я захватил крепость Изерлон, мои войска окружают вас с тыла. Ваш командующий захвачен в плен. Я бы мог вас всех убить, достаточно было бы 15 выстрелов. Но я не хочу вас убивать. Мой друг Жанн-Поль Лапп, погиб в битве при Астарте, ваш командующий флотом предложил кораблю вице-адмирала Мура сдаться, тот отказался от этого. В результате невеста моего друга стала вдовой даже не став женой. – Голос Яна был спокойный и собранный. – У вас нет шанса что бы победить, весь этот цирк с риском для собственных людей я сделал что бы не убивать полтора миллиона человек, у которых есть собственные семьи. Вы знаете, как работает Империя, мы взяли живыми Зекста и Штокхаузена они живые козлы отпущения, ни на кого из вас не ляжет пятно обвинений в трусости. Я также обращаюсь к аристократам на кораблях. Такой разгром заставит ваших родственников писать петицию к Императору, и состоится обмен пленными. Вы вернетесь домой, к своим родным и близким. А весь позор поражения ляжет на Зекста и Штокхаузена. При этом вряд ли мы отдадим столько ценных заложников, так что даже для них это удобный способ спастись. У вас безвыходное положение. Пожалуйста сдайтесь, я уже сегодня убил 100 тысяч человек, не заставляйте меня увеличивать это число до полутора миллионов. Мне отнюдь не хочется запоминаться как убийца миллионов.              - Ну слышал моего командующего. – Вальтер тупой стороной обуха ткнул Зекста. – Объявляй о капитуляции. Все равно красивой смерти тебе не грозить.              Зекст действительно это понимал, и он должен был взять последнюю ответственность на себя. Если бы все было иначе, он бы мог смело убиться об Изерлон, но теперь даже такого шанса нет.              - Всему флоту, это верховный адмирал Зекст. Мы сдаемся. Я беру на себя всю ответственность за этот позор перед Императором.              - Хороший маленький имперец. – Удовлетворенно сказал Шенкомпф.              Ян Венли же приказал связаться с Хайнессеном, что бы сообщить о том что он победил.              - Чудотворец Ян!!!              - Волшебник Ян!!!              Это кричали офицеры флота, которого отправили умереть, а они только что захватили неприступную крепость, взяли в плен 14 тысяч кораблей не потеряв ни одного человека убитыми. Более 2 миллионов пленных попали в плен к Союзу Свободных Планет.              Такого никогда не было за всю историю человечества.              Ян показал Рейнхарду фон Лоэнграмму что он может сражаться малыми силами против более крупных хоть и не любил это делать.