Легенда о Чудотворце

                    12 августа 796 года Универсального календаря       Окраины Хайнессенполиса, Центр стратегического планирования              Впервые в жизни Ян сидел за главным столом совещаний в Центре стратегического планирования.              Сам зал был устроен так, чтобы с первого взгляда внушать мысль о масштабе и власти. Основной стол имел форму широкой подковы, а четвёртую сторону замыкал ещё один — чуть приподнятый и вынесенный вперёд. Вдоль внешних сторон этой подковы тянулись длинные ряды мест для младших офицеров. По всему периметру помещения сияли гигантские экраны, на которых непрерывно сменялись массивы данных, схемы, цифры и графики.              За приподнятым столом располагались старшие по званию офицеры. В центре сидел адмирал флота Ситоле, верховный командующий Объединёнными силами. Слева от него — адмирал флота Лобос, командующий Космическим флотом. Справа — адмирал Гринхилл, начальник Генерального штаба.              Нижнюю часть подковы занимали командиры вспомогательных подразделений. Правая сторона и стол позади неё были почти целиком отданы офицерам тылового и снабженческого аппарата. С противоположной стороны разместились командующие флотами, а за их спинами — заместители командующих.              Восемь командующих флотами и восемь их заместителей.              Если смотреть в целом, в этом зале сейчас были представлены силы, составлявшие около восьмидесяти процентов всего действующего Звёздного флота Союза. Для Яна это было первое подобное совещание в качестве адмирала.              За годы в этих стенах принимались решения огромного значения. Некоторые из них, вероятно, были верными. Куда больше — по мнению Яна — оказались ошибочными. Но даже среди них вряд ли нашлось бы что-то, способное сравниться по тяжести с тем, что обсуждалось здесь сейчас.              Операция «Свободные Звёзды» получила официальное одобрение — решение, которое, по мнению Яна, насквозь смердело политиканством и было лишено всякого стратегического смысла. Пока на экранах мелькали схемы и таблицы, Казельн со стороны логистики излагал состав сил, предназначенных для вторжения.              Объединённым флотом должен был командовать Лазарь Лобос как командующий Космическим флотом, при адмирале Гринхилле в роли начальника штаба. Вице-адмирал Конев назначался начальником оперативного отдела, а вице-адмирал Биролайнен — начальником разведки. Четыре контр-адмирала должны были полностью обеспечить работу тылового и снабженческого аппарата, включая и самого Казельна.              Под руководством начальника оперативного штаба находилось пять офицеров, одним из которых был коммодор Эндрю Фолк, выдающийся человек, шесть лет назад с отличием окончивший Военную академию. Именно этот молодой офицер и был автором плана предстоящей кампании*.              (Приметка автора. В оригинальной книге он был контр-адмиралом, только достоверно известно что Ян Венли был самым молодым и быстро поднявшимся по карьерной лестнице в Союзе. Плюс 6 лет после выпуска и Фолк нигде не воевал, а Ян только разрывая свою жопу с постоянными подвигами смог дослужиться до высоких званий. Кстати я заметил в книге у него фамилия Форк, реальная его фамилия Фолк… Видимо переводчики ошиблись)              Хоть Ян не был эйджистом но взлет Фолка был не в том что он гений, а в том что у него всегда были нужные связи и такой человек делал план компании.              Главными боевыми соединениями становились:       Третий флот под командованием адмирала Лефевра;       Пятый — адмирала Бьюкока;        Седьмой — адмирала Хогвуда;       Восьмой — адмирала Эпплтона;       Девятый — адмирала Аль-Салема, специально прибывшего на совещание с Изерлона;       Десятый — адмирала Уланфа;       Двенадцатый — адмирала Бородина.       И, наконец, собственный Тринадцатый флот Яна.              Если считать вместе боевые корабли, штабные суда и весь вспомогательный флот, общая численность этой армады достигала примерно двухсот тысяч кораблей и более тридцати миллионов человек личного состава.              Яна затошнило.              - Стратегические цели данной операции ещё не определены окончательно, — обратился Ситоле к собравшимся офицерам. — Именно для этого мы сегодня и собрались. Я хотел бы услышать мнения и конструктивную критику.              Ян вспоминал услышанное на днях от Казельна: «Скоро выборы. На внутренней арене в последнее время участились скандалы, так что если нынешнее правительство хочет быть переизбранным, им нужно отвлечь внимание общественности на внешние дела. Вот что такое это вторжение».              «Да, это старый трюк, используемый правителями, чтобы отвлечь внимание от их собственного плохого правления, – думал Ян. – Как был бы огорчён отец-основатель Союза Але Хайнессен, узнав об этом! Этот человек никогда бы не пожелал, чтобы в его честь устанавливали пятидесятиметровую статую. Он мечтал создать государство с правительственной системой, которая не вредила бы собственному народу, где права и свободы граждан не ущемлялись собственными правителями…»              Но так же, как люди в итоге становятся старыми и немощными, так и государства, возможно, обречены, в конце концов, становиться коррумпированными и декадентскими. Как бы то ни было, отправка на поле боя тридцати миллионов солдат ради победы на выборах, позволяющей править ещё четыре года, выходила за рамки понимания Яна. Тридцать миллионов человек, тридцать миллионов жизней, тридцать миллионов судеб, тридцать миллионов возможностей, тридцать миллионов радостей и гнева, печалей и удовольствий – отправляя их в пасть смерти, принося их в жертву те, кто в это время остаётся в безопасности далеко в тылу, добиваются своей выгоды и получают всё, чего добились погибшие за них.              Сменяются эпохи, но это возмутительное соотношение между теми, кто развязывает войны, и теми, кто вынужден участвовать в них, ничуть не изменилось с рождения цивилизации. Даже наоборот – правители древних цивилизаций были лучше нынешних. Они, по крайней мере, лично возглавляли свои армии, подвергая свою жизнь опасности. Да и этика тех, кто вынужден участвовать в войнах, тоже лишь вырождается…       - Сэр! -Голос, переполненный рвением и каким-то почти болезненным воодушевлением, прозвучал слишком громко. Молодой человек с глазами, которые иначе как диковатыми и даже немного пугающими назвать было трудно, вскочил на ноги так резко, будто ждал именно этого мига. Ян уже встречал его раньше и потому довольно хорошо представлял, что сейчас услышит. — Я коммодор Фолк, офицер оперативного отдела. Я хотел бы заявить, что считаю эту операцию самым дерзким предприятием в истории Союза. Для меня честь находиться здесь, и как солдат я не могу желать ничего большего!              Когда тот сел, Ян лишь покачал головой.              Да, именно так. Всё в том же духе: патриотизм, доведённый до полной слепоты, и ни капли чего-то действительно полезного. Ситоле лишь кивнул, и командующий Тринадцатым флотом готов был поспорить, что думает сейчас примерно о том же. Эта словесная вылазка оказалась совершенно бессмысленной.              - У меня вопрос к главнокомандующему, — прозвучал другой голос: спокойный, ровный, куда более рассудительный.              Поднялся адмирал Уланф, командующий Десятым флотом, и обратился к Лобосу:              - Как солдаты демократии, мы пойдём туда, куда нам прикажут. Но эта операция уводит нас глубоко на территорию Голденбаумов, и мы должны быть готовы ко всему. Поэтому я хотел бы знать, каковы стратегические цели этой операции.              Ян и другие командующие флотами согласно кивнули. Если уж на то пошло, это был хороший, добротный вопрос. Однако Лобос, что вполне соответствовало тому, что Ян успел о нём услышать, не ответил даже сам. Вместо этого он повернулся к Фолку с его диким взглядом и предложил объяснить всё тому. Ян мысленно приготовился к туманному ответу.              - Наша цель — нанести глубокий удар по территории Империи нашими крупными силами. Тем самым мы заставим кровь в жилах имперских граждан стынуть от ужаса.              Ян отметил про себя, что, похоже, всё-таки поставил для Фолка планку слишком высоко. И это было почти удивительно, учитывая, что с самого начала она была не особенно высокой. Он увидел, как Уланф чуть нахмурился, услышав эту почти бессодержательную фразу.              - Вы хотите сказать, что мы просто войдём туда и выйдем обратно, даже не вступив в бой? — спросил командующий флотом.              - Не в этом дело. Мы также должны сохранять гибкость и реагировать на изменения обстановки.              - Будьте добры, точнее. Это звучит несколько абстрактно, — заметил Уланф, вызвав усмешку у Бородина и короткую улыбку у Хогвуда. Это было почти образцовое преуменьшение.              - Он хочет сказать, что нам нужно искать собственные возможности, — ровно произнёс Бьюкок.              Фолк кивнул. Ян невольно задумался, понимает ли этот молодой человек, что в сущности не сказал вообще ничего, не говоря уже о том, чтобы дать внятный ответ.              - Ещё вопросы? — почти надменно осведомился Фолк, словно все ответы уже давно лежали у него в кармане.              Тут Ян понял что на него смотрят 30 миллионов семей, 30 миллионов похоже взывают к нему потому что никто не сможет больше бросится на баррикаду, Уланфу пытаются но его высмеивают, буквально высмеивают заслуженного вице-адмирала который просто не может встать и сказать: «План говно».              - Ес… если позволите? — спросил он.              Ситоле кивнул, давая понять, что тот может говорить. Ян поднялся.              - Я хотел бы знать, почему было принято решение начать вторжение в Империю именно сейчас.              - Ну как же, разве сейчас не год выборов? — лениво протянул адмирал Бьюкок.              Многие офицеры откровенно усмехнулись — в том числе и большинство командующих флотами. Фолк, однако, к числу улыбающихся явно не относился.              - На войне всегда есть возможности, адмирал, — заявил человек с диковатым взглядом. — Если мы не станем действовать, то просто отдадимся на волю судьбы.              Это даже не начинает иметь смысл, — подумал Ян.              - Вы хотите сказать, что сейчас — подходящее время для нападения на Галактическую Империю?              Глаза собеседника, казалось, стали ещё безумнее — что Ян счёл почти невозможным. Тот подался вперёд с жадным воодушевлением.              - Это не просто нападение. Это великий крестовый поход!              Ян невольно вздрогнул от самого звучания этих слов. Такой тон он уже слышал прежде — и ни разу ещё он не приводил людей ни к чему хорошему. Но Фолк, похоже, окончательно вошёл во вкус собственной речи.              - Используя крепость Изерлон мы вторгнемся глубоко в сердце Империи Гольденбаумов, столкнувшись с этим вражеские силы растеряются и побегут. Неожиданно наступление наших сил, во имя свободы и демократии. Во имя Союза Свободных Планет. Нас будет ждать только успех.              - Однако наши линии снабжения будут растянуты. А это создаст трудности с запасами и коммуникацией. Мы будем на Имперской Территории. – Ян все еще сохранял вежливость, ему ОЧЕНЬ хотелось нацепить маску Оберштайна что бы так же разнести план Фолка как мог это сделать Оберштайн. – Кроме того атака на наш тонкий растянутый фланг, враг легко может разделить наши силы.              - Враг не сможет этого сделать ведь мы окружим врага мы атакуем со всех стороны. – Фолк все еще пребывал в своем безумии. – И мы несомненно нанесем имперцам сокрушительное поражение. То о чем говорит адмирал Ян лишь маловероятный риск.              «А какого хрена?» - Хотелось выкрикнуть Яну. – «А имперцы об этом в курсе»              - Вы в курсе что вражеским командующим будет адмирал флота граф Рейнхард фон Лоэнграмм. Учитывая проявленные им таланты, стоит разработать куда более проработанный план.              - Адмирал Ян, все знают, что вы высокого мнения об графе Лоэнграмме но он слишком молод, и тоже может допустить ошибку. – Это уже сказал адмирал Гринхилл, который явно не совсем понимал ответственность за 30 миллионов человек.              - Возможно. Но если мы совершим большую ошибку чем он, то нас уничтожат.              - Это не более чем предположение адмирал Ян. – На него накинулся Фолк. – Вы слишком осторожничаете и переоцениваете противника. Это не делает солдату чести. Более того вы подрываете боевой дух товарищей. Ослабляете их решимость, вы явно помогаете врагу.              Ян мог сесть на обратно в кресло и допустить весь этот бред, только он адмиралом Союза, он должен был решительным, ведь 30 миллионов судеб, сейчас зависит от его языка. Бьюкок стал защищать Яна, но Фолк явно вошел во вкус унижения всех и вся. Бьюкок был одним из тех адмиралов что не заканчивал Военную Академию, и от простого матроса дослужился до вице-адмирала, а Ян был признан военным гением.              - Может быть вы коммодор Фолк пособник Империи. – Резко сказал Ян, так резко что все обратили на него внимания. – Ведь вы явно хотите, чтобы мы проиграли.              - Что? Как вы смеете? Думаете, что рад вы адмирал то можете меня обвинять. – Сразу же напетушился Фолк.              - Первое правило разработки любого плана – враг всегда умнее, враг всегда сильнее, враг будет стойким, враг будет умным, враг во всем тебя превосходит. И когда вы разрабатываете план против такого врага вы готовы ко всему. Что вас наводит на мысль того что Имперский Флот будет слабым? Хоть раз он был слабым во время битв? Что же до графа Лоэнграмма он убил полтора миллиона человек. И тогда тоже все говорили, что он молод и должен проиграть. А может теперь ради разнообразия давайте разработаем план в котором, он умный и опытный военачальник, даже больше что он военный гений, который уже получил информацию о том, что мы вторгнемся в Империю. Вам план не просто дурацкий, он даже не отвечает минимальным нормам стратегического плана, для начала я повторю вопрос вице-адмирала Уланфу – какая цель нашей операции? Должны ли мы дойти до Одина и убить Императора вместе с его детьми? Будет ли наш поход продолжаться до границ Империи? А еще я не получил информацию будет ли полевые командиры на поле боя. Допустим между нашими клиньями будут застигнуты врасплох имперский флот, а у нас другие приказы. Мы можем повернуть собственные войска или же нет? Кто отдаст нам тот самый волшебный приказ повернуть и уничтожить врага? Астарта показала, что нужны полевые командиры, что возглавляют несколько флотов. И хочу сразу же сказать – я не мечу в такие командиры. Я буду спокойной подчиняться вице-адмиралу Бьюкоку если он будет назначить полевым командиром, возглавляющим несколько флотов. Мне нужны не ваши фразы про демократию и свободу, мне нужны четкое понимание – что мне делать? Мне идти на Один? Мне постепенно захватывать планеты? Когда мне остановится и укреплять планеты? На каком рубеже? Вы постоянно рассказываете о какой-то чуши вместо фактов. Вообще у меня вопросы того как вы стали офицером штаба, ведь вы говорите как политический агитатор, а не как офицер оперативного управления штаба. Факты! Только факты! Сколько кораблей снабжения нужно на каждую сотню световых лет? Сколько запасов должно хранится на кораблях? Как изменяется нормирование при проходе каждых сотне световых лет? Взорвать имперские склады не так уж сложно, как и лишить пищи населения имперских миров. Ренхард фон Лоэнграмм это сделает. Коммодор Фолк как мы будем противостоять стратегии – выжженной земли?              Фолк задышал чаще, кажется он не любит, когда его перебивают.              - Адмирал Ян вы заходите слишком далеко, вы называете меня имперским агентом и мой план бесполезным!!! – Воскликнул офицер.              - Коммодор Фолк я не называл ваш план бесполезным. Назвать так ваш план означает что он безобидный, но ваш план — это тот самый план который убьет 30 миллионов человек. Он не просчитывает действия Имперского Командования. Я говорю прямо наш враг хочет победить, вы явно опьянены моим собственным успехом. Только сдача командующего Зекста связана была с тем что рядом с его головой был топор. – Сказал Ян Венли. – В противном случае у меня был резервный вариант – всех убить. Возможно в будущем никому в истории не представиться такого шанса. Стоит исходить из классического варианта что имперские военные будут сражаться до конца.              - Твой план дерьмо Фолк! – Воскликнул Уланфу, который почувствовал, что кто-то начал давить коммодора.              - Ваш план даже нельзя назвать черновиком плана. – Это уже был Аль-Салем.              - Ну нельзя называть это черновиком плана, в черновике плана есть хоть что-то. – Бьюкок умел бить в печень.              Бородин, Лефевр, Хавод, Эпплтон начали критиковать план во все горло. Они называли его непродуманным, задавали вопросы, о том вообще работал ли Фолк, и дальше по тексту.              Ян на самом деле задавался вопросом, кто-то мог это сказать до его выступления? Или реально настолько командующие флотов боялись хоть слово сказать поперек штаба?              На самом деле Ян успел только подумать об этом, когда стало ясно: спор уже перестал быть спором.              Фолк попытался ответить сразу всем.              Он открыл рот, судорожно втянул воздух — и вместо связной фразы выдал какое-то рваное, почти захлёбывающееся:              - Это... это... недопустимо... Вы... вы... вы все...              Голос его вдруг сорвался на слишком высокий тон. Лицо, ещё секунду назад пылавшее оскорблённой самоуверенностью, теперь пошло неровными пятнами. Он переводил взгляд с одного адмирала на другого так быстро, словно не успевал за собственными мыслями.              - Вы подрываете... подрываете... — повторил он, ткнув дрожащим пальцем сначала в Яна, потом в Бьюкока, потом куда-то вообще в сторону. — Боевой дух! Решимость! Это... это помощь врагу! Прямая помощь! Вы... вы все... вы...              Он не закончил.              Слова словно застревали у него в горле. Грудь начала ходить слишком часто и мелко. Это уже не было похоже на гнев; так дышат люди, которые внезапно обнаруживают, что воздух почему-то перестал слушаться тела.              Улыбки на лицах нескольких офицеров исчезли.              - Коммодор, — сухо сказал Ситоле, — возьмите себя в руки и отвечайте, по существу.              Но именно этого Фолк уже, похоже, и не мог.              - По существу? — почти взвизгнул он. — По существу?! По существу, тут только одно — трусость! Пораженчество! Вы все хотите... хотите... — он снова сбился, глаза его стали совсем круглыми, влажно блестящими, — хотите украсть победу! Украсть у Союза! У демократии! У народа!              - Господи, — пробормотал кто-то из младших офицеров.              - Сядьте, коммодор, — уже резче приказал Гринхилл.              Фолк не сел.              Напротив, он как будто даже не услышал приказа. Его правая рука, всё ещё поднятая в каком-то жалком, обвиняющем жесте, начала мелко дрожать. Сначала едва заметно, потом сильнее. Он попытался сжать пальцы в кулак — и не смог. Кисть дёрнулась ещё раз, потом беспомощно повисла.              На этот раз молчание в зале стало совершенно иным. Оно уже не было насмешливым. Фолк явно был не здоров и это проявлялось прямо сейчас.              - Я... я... — Фолк уставился на собственную руку с таким ужасом, словно та внезапно стала принадлежать кому-то другому. — Что это... что...              Он сделал шаг назад, зацепился каблуком за ножку кресла и едва не упал. Один из штабных офицеров рванулся было к нему, но остановился, не понимая, можно ли вмешаться.              - Коммодор Фолк, сядьте, — повторил Ситоле, теперь уже не холодно, а с той настороженной твёрдостью, которая появляется у старых военных, когда они чувствуют: произошло нечто выходящее за рамки обычной дисциплины.              - Они... они хотят... — Фолк уже почти не говорил, а выталкивал из себя слова, цепляясь за одно и то же, будто утопающий за доски. — Подорвать... дух... Союза... подорвать дух... дух... дух...              Он зациклился на последнем слове и повторил его ещё раз, но теперь слишком тихо, будто не для зала, а для самого себя.              Потом вдруг сорвался на крик:              - Я не предатель! Я не предатель! Вы слышите?! Это вы! Вы! Все вы!              Он резко вскинул голову в сторону Яна, и в этом движении было уже что-то по-настоящему неадекватное — не гнев, а паника человека, чья внутренняя опора внезапно рассыпалась на глазах у всех.              - Это вы называете меня агентом! Вы хотите... вы хотите... — он снова задохнулся, хватая ртом воздух, — хотите, чтобы я...              Договорить он не смог.              Ноги под ним вдруг подогнулись так резко, словно кто-то перерезал невидимую нить. Он не потерял сознание полностью, но рухнул в кресло почти мешком, хватаясь левой рукой за край стола, тогда как правая всё так же беспомощно дёргалась. Дыхание его стало громким, судорожным. На виске забилась жилка.              Бьюкок, до того явно готовый отпустить ещё одну уничтожающую шутку, на этот раз промолчал.              Даже Уланф нахмурился по-другому — уже не как человек, спорящий с дураком, а как военный, увидевший болезненный срыв.              - Это уже не спор, — тихо сказал Аль-Салем. На самом деле он был очень шокирован. Никогда такого дерьма не происходило.              - Врача, — коротко приказал Ситоле, не повышая голоса. — Немедленно.              Кто-то из адъютантов сорвался с места к внутренней линии связи.              Фолк, казалось, не заметил этого. Он продолжал ловить воздух ртом, как после бега, хотя не сделал ничего, кроме нескольких шагов и слишком многих слов. Лицо его сперва побледнело, потом залилось нездоровым красным цветом. Он попробовал встать снова, но правая нога подвела его так же внезапно, как перед тем рука.              - Коммодор, не двигайтесь, — резко сказал Гринхилл.              - Я... могу... — прохрипел Фолк, но в тот же момент голос его сломался. — Я могу... я...              Он замолчал и уставился в пустоту перед собой.              Для Яна это, пожалуй, и было самым неприятным. Не крик, не обвинения, не вздор про крестовый поход, а именно этот взгляд — пустой, потерянный, детский. Так смотрят люди, которые ещё секунду назад были уверены в собственной правоте, а теперь уже не понимают, что вообще происходит с их телом.              - Похоже на приступ, — негромко сказал кто-то из тыловых офицеров.              - Или на сильнейший нервный срыв, — отозвался другой.              - Тихо, — оборвал их Ситоле.              Ян остался стоять. Он чувствовал на себе взгляды — часть из них была обращена к нему с немым вопросом, не считает ли он случившееся своей виной. Но сам он думал о другом.              Ещё минуту назад перед ними был опасный идиот, которому нельзя было доверять даже транспортное судно. Да что там этому идиоту нельзя доверить быть даже дворником. Слишком большая ответственность.              Теперь перед ними сидел больной человек.              И это, по правде сказать, было куда страшнее. Потому что если план вторжения составлялся человеком, чья психика ломалась от первого серьёзного, публичного и профессионального сопротивления, то вопрос стоял уже не о дурном замысле, а о полном гниении всей штабной системы Союза.              Фолк снова попытался что-то сказать.              - Я... не... — выдавил он, переводя безумный взгляд с Ситоле на Лобоса, с Лобоса на Яна. — Я прав... Я... я...              Последнее “я” превратилось в жалкий, почти животный звук.              В этот момент в зал вбежали двое медиков с переносным диагностическим модулем.              Один из них мгновенно опустился рядом с Фолком на колено, не обращая внимания ни на звания, ни на лица вокруг, и быстро заговорил уверенным, почти бытовым тоном:              - Коммодор, вы меня слышите? Посмотрите на меня. Не пытайтесь встать. Дышите медленнее.              - Он не может шевелить правой рукой и ногой, — сказал второй, уже закрепляя датчики на шее и запястье.              - Сознание сохранено. Судорог пока нет. Пульс зашкаливает... Чёрт, да у него почти гипервентиляция.              Фолк дёрнулся, как будто хотел возмутиться самому слову “гипервентиляция”, но изо рта у него вырвался только ещё один беспорядочный обрывок:              - Они... все... враги... я...              - Хватит, — мягко, но жёстко сказал медик. — Сейчас вы молчите.              Это, возможно, было первым по-настоящему разумным приказом, который Фолк услышал за весь день.              Лобос сидел неподвижно, слишком неподвижно. Его широкое лицо словно одеревенело. Ян заметил, как Бьюкок бросил на него короткий взгляд — не насмешливый, а почти тяжёлый. Уланф стоял, опершись ладонью на стол, и смотрел уже не на Фолка, а на разложенные на экранах схемы операции. Кажется, именно в этот момент всем по-настоящему стало ясно, чьими руками им предлагали вести тридцать миллионов человек вглубь Империи.              Медики подняли Фолка осторожно, вдвоём, потому что правая сторона его тела всё ещё подводила. Когда они повели его к выходу, он уже не кричал. Только тяжело дышал и время от времени пытался что-то сказать — всякий раз безуспешно.              Двери закрылись за ним.              В зале воцарилась тишина.              Не та тишина, которая возникает после удачной реплики. И не та, что следует за смешной шуткой.              Это была тишина разоблачения.              Ситоле медленно перевёл взгляд на Лобоса.              - Итак, — произнёс он, и голос его звучал страшно спокойно, — теперь, когда коммодор Фолк временно не может продолжать, я полагаю, кто-то другой объяснит нам, на каком основании тридцать миллионов человек должны умереть за этот план.              И на этот раз в зале уже никто не улыбался. Ведь только что они кажется узнали, что план им разрабатывал психически неадекватный человек, который сломался буквально от нескольких резких слов.              Вообще странно как Фолк стал коммодором, вообще с этим стоит разобраться.              

***

             - Что там с Фолком? – Спросил Уланфу в коридоре, ведь совещание было прервано.              - Конверсионной психопатический срыв. – Ответил Бьюкок, и достал фляжку с алкоголем, выпил и дал Эпплтону, фляжка пошла по рукам старших командиров флота и их заместителей. – Если коротко он псих которому нельзя перечить или у него будет срыв.              - Это шутка? – Спросил Лефевра. – Да, я видел у него срыв, но это что реальный медицинский диагноз, то есть он всегда таким был.              - Похоже на то. – Аль-Салем выпил и отдал фляжку.              - Это… Это… Это… - У Яна просто не было слов.              - План военного вторжения в котором задействовано 30 миллионов человек разрабатывал какой-то псих, у которого похоже прям сейчас будет справка. – Это уже был Бородин.              - Понимаю, что это слегка не уместный вопрос, но за 8 лет я стал лейтенантом, лейтенанта-коммандером, коммандером, капитаном, коммодором. Мой друг Жан-Поль Лапп за тот же срок службы стал только лейтенант-коммандером, а как Фолк за 6 лет стал коммодором, при этом насколько я знаю ни в каких битвах он не участвовал. – Ян действительно считал этот вопрос не уместным, ведь существуют определенные правила на повышение в звании. Есть выслуга лет, а также компетентное выполнение своих обязанностей перед лицом превосходящего врага. В простонародье подвиги. Ян совершил их три раза – Эль-Фасиль, Астарта, Изерлон. При этом три адмиральских звания - контр-адмирал, вице-адмирал и адмирал (которым он сейчас является), он проскочил всего за полгода. Хотя обычно это самые трудные этапы в карьере, но слишком много подвигов совершил Ян Венли. Фолк же ничего такого не делал, и его карьера должна быть более медленно.              - Его ценит Лазарь Лобос. – Сказал Бьюкок, фляжка вернулась к нему пустой. – Хотя скорее ценил. Говорят, что план Фолка совпадал с планом Холланда относительно 6й битвы при Изерлоне.              Шестая Битва за Изерлон была такая же абсурдная, как и многие другие битвы этой войны.              К концу 794 года Союз Свободных Планет вновь попытался решить проблему Изерлона силой. На бумаге замысел выглядел дерзко и даже изящно: не лезть лбом под «Молот Тора», а выманить имперский флот из-под защиты крепости, удерживаясь вне досягаемости сверхорудия, после чего нанести удар там, где сама геометрия коридора давала слабину.              Автором этого плана обычно называли контр-адмирала Вильяма Холланда. Впрочем, важно и другое: замысел Холланда почти полностью совпадал с предложением, ранее поданным штабным офицером Эндрю Фолком. Поскольку главнокомандующий Космическим флотом Союза Лазарь Лобос явно высоко ценил мнение Фолка, именно это совпадение, по всей видимости, и склонило штаб к принятию операции. Официально план вошёл в историю как операция “Вальс на линии D”.       Уже тогда в этой истории угадывалась опасная черта позднего Союза: решения всё чаще принимались не потому, что план был надёжен, а потому, что он нравился нужным людям. И если Холланд был человеком поля боя, то Фолк, судя по всему, был человеком кабинетов. Не исключено, что именно тогда он и стал одной из протеже Лобоса, удобным молодым штабистом, чьи идеи совпадали с желаниями начальства.              При этом явно непонятно почему Лобос благоволил Фолку, ведь Лобос был конечно полукомпетентным карьеристом и не терпел рядом с собой умных людей, но он был плоть от плоти флота. Непонятно зачем возвышать молодого выскочку. У Яна было много проблем в возрастом, а тут молодой выскочка… Вполне вероятно, что эти двое могли быть родственниками.              Сама операция началась 1 декабря 794 года. Флот Союза подошёл к Изерлону, оставаясь вне радиуса действия «Молота Тора», и тем самым вынудил имперского командующего, адмирала флота Грегора фон Мюккенбергера, вывести размещённый при крепости флот для боя на дальних дистанциях. Это было именно то, на что рассчитывал план. Вслед за этим Союз ввёл в дело вторую фазу операции: отряд под командованием Холланда — прежде всего быстроходные ракетные крейсера — должен был обойти стандартные зоны обстрела, выйти на мёртвый угол и проломить оборону крепости ударом с неожиданного направления.              Поначалу всё действительно складывалось в пользу Союза. Отряд Холланда сумел зайти под таким углом, где главные силы крепости и её турели не могли немедленно его накрыть. Имперская оборона дала трещину, и на короткое мгновение могло показаться, что план сработает.              Именно в этот момент в дело вмешался молодой тогда ещё контр-адмирал Рейнхард фон Мюзель (настоящая фамилия Лоэнграмма).              Он ввёл в бой резервную группу примерно в две тысячи двести кораблей и обрушил её на отряд Холланда. Ракетные крейсера Союза были буквально изрублены в клочья прежде, чем смогли завершить задачу. Холланду не дали довести план до конца. А затем Рейнхард, развивая успех, ударил уже по основным силам Союза с неудобного, почти изломанного направления — между краем исследованного и пригодного для манёвра пространства в коридоре и зоной поражения «Молота Тора». Этим манёвром он не только сорвал второй этап операции, но и лишил Союз главного преимущества — возможности раздавить противника числом.              Параллельно с этим на другой линии шёл бой совсем иного рода. Полк Розенриттеров, состоявший из имперских изгнанников на службе Союза, захватил несколько имперских кораблей и потребовал, чтобы на вызов вышел Герман фон Люнебург — бывший командир Розенриттеров, успевший дважды переметнуться, сперва к Союзу, затем обратно к Империи. В конце концов Мюккенбергер уступил давлению обстоятельств, и Люнебург вышел на поединок. 5 декабря 794 года его в единоборстве убил полковник Вальтер фон Шёнкопф, нынешний командир Розенриттеров. Эта дуэль не решила исхода битвы, но стала одной из её самых запоминающихся и символических сцен: война между Империей и Союзом давно уже превратилась не только в борьбу государств, но и в войну личных биографий, измен и старых клятв.              Тем временем общий бой начал вязнуть. Мюккенбергер приказал главному имперскому флоту под началом Виллибальда Йоахима фон Меркатца оставить позиции вокруг крепости и присоединиться к действиям против Союза. Это решение имело двойственный эффект. С одной стороны, оно усилило давление на противника; с другой — сделало «Молот Тора» почти бесполезным, потому что собственные имперские корабли начали перекрывать ему сектор огня. Битва скатилась к огромному и неуклюжему столкновению, почти к хаотическому тупику, тем более что Лобос, как это было ему свойственно, вбросил в бой и резервы.              На некоторое время всё превратилось в утомительное, дорогое и беспорядочное перетягивание каната. Рейнхард был вынужден вернуть свою группу к Изерлону для пополнения запасов. Союз же, несмотря на провал плана Холланда, ещё сохранял шансы переломить ситуацию.              К 9 декабря штаб Союза, во многом следуя рекомендациям капитана Яна Вэньли, переданным наверх через начальника штаба Гринхилла, сумел провести перегруппировку. Строй был выправлен, позиции перестроены, и имперцев начали постепенно теснить назад, к Изерлону. В тот момент могло показаться, что бой уходит из рук Империи. Однако ситуацию удержали молодые коммодоры Оскар фон Ройенталь и Вольфганг Миттермайер, сумевшие быстро собрать рассыпающийся строй и не допустить полного бегства. Вокруг тем временем кипели ожесточённые схватки между спартанианами Союза и имперскими валькириями, а уцелевшие корабли отряда Холланда, несмотря на ранний разгром, всё ещё приносили пользу, нанося удары по имперскому построению.              Но именно здесь Рейнхард предложил тот ход, который и решил сражение.              Он убедил Мюккенбергера позволить небольшой группе кораблей сыграть роль приманки: выманить часть флота Союза вперёд, заставить его растянуться, а затем открыть пространство для использования «Молота Тора». Замысел оказался простым и жестоким. И, как это часто бывало в лучшие минуты Рейнхарда, — блестяще исполненным.              Союз проглотил наживку.              Флот Союза двинулся вслед за отрядом Рейнхарда, всё дальше выходя в опасный сектор. Одновременно Меркатц получил приказ начать отход. Штаб Союза проигнорировал предупреждения Яна и продолжил преследование, пока передовые части не оказались уже внутри зоны поражения «Молота Тора». Тогда сверхорудие открыло огонь.              Итог был катастрофическим.              Потери Союза оказались сравнимы с прежними неудачами под Изерлоном. Флот, ещё недавно надеявшийся вырвать победу из затяжного боя, в одно мгновение оказался изувечен. В 17:40 10 декабря 794 года штаб Союза отдал приказ на общее отступление. Шестая битва за Изерлон закончилась очередным поражением.              И всё же у этой катастрофы был странный послевкусие. Несмотря на провал плана, несмотря на тяжёлые потери, имя Вильяма Холланда не исчезло с военно-политической сцены. Напротив, за проявленную дерзость и за тот урон, который его отряд всё-таки успел нанести в бою, он был повышен: сначала до вице-адмирала, затем получил под командование Одиннадцатый флот. В феврале 795 года он уже участвовал в отражении нового имперского наступления, а пресса Союза охотно лепила из него нового героя, сравнивая молодого Холланда с легендарным Брюсом Эшби.              Это сравнение льстило самолюбию, но было дурным знаком.              Холланд действительно стал новой «звездой» Союза — молодой, агрессивной, шумной, пригодной для газетных передовиц и политических надежд. Но, как и многие подобные фигуры, он оказался скорее порождением военного отчаяния и медийной потребности в героях, чем подлинно зрелым полководцем. Его ранняя слава выросла на смеси дерзости, удачи и благожелательности начальства. Позже, в Третьей битве при Тиамате, Холланд окончательно подтвердит это, бросившись вперёд с безрассудством, больше подходящим романтическому авантюристу, чем командующему флотом. Его флагман «Эпиметей» будет уничтожен сосредоточенным огнём кораблей Лоэнграмма, а сам он погибнет — во второй и последний раз столкнувшись с тем самым человеком, который уже однажды похоронил его изерлонские амбиции.              Так Шестая битва за Изерлон стала не только очередной неудачей Союза, но и прологом сразу к нескольким будущим историям.              Она показала подлинный масштаб таланта молодого Рейнхарда фон Мюзеля. Она дала Шёнкопфу одну из первых больших легенд. Она на время вознесла Вильяма Холланда — лишь затем, чтобы позже сбросить его с куда большей высоты. И, наконец, она высветила фигуру Эндрю Фолка: штабного честолюбца, чьи идеи уже тогда находили путь наверх не через фронт, а через расположение Лобоса. Именно это, возможно, и было самым тревожным итогом всей операции. Потому что крепость можно потерять в бою, флот — под огнём, а государство чаще всего начинает погибать в тот момент, когда карьеру начинают делать не лучшие, а удобнейшие.              Большинство нынешних командиров флота вспоминали битву при Тиамате и роль Фолка в ней.              - Понятно. – Сказал Ян. – Однако явно карьера Фолка окончена с таким расстройством нельзя служить во флоте.              Ведь и правда, действия этого придурка стоили жизни 700 тысяч солдат Союза, что погибли в 6й битве при Изерлоне. Впрочем, там в том числе был виноват и Лобос.              - В этот раз Лобос с нами не идет, хочет командовать всем вторжением с Изерлона. – Указал Эпплтон. – Спасибо, адмирал Ян что осветили проблему. Я слышал, как командующий Гринхилл переговаривался с Лобосом вполне возможно, что план операции доверят разрабатывать нам. Ведь какой-то удовлетворяющий политиков план мы не можем предоставить так быстро.              - Кхм… Это нетрадиционно. Впрочем, сейчас доверие штабу флота нет. – Ян был прав, теперь любой план, предложенный кем-то со стороны будут обнюхивать, а политикам нетерпиться выпихнуть их всех в Империю ради своих выборов. Политики будут знать, что военные могут затянуть с принятием плана, поэтому примут соломоновое решение – «вы чем-то недовольны? Вы и разрабатывайте план.»              Это было полным нарушением линии компетентности, когда грубо говоря тактическим командирам поручали разрабатывать стратегический план войны.              - Вы правда бы мне подчинялись адмирал Ян? – Спросил Бьюкок, со старческим прищуром.              - Да. – Ян вообще не видел в этом проблему, да он адмирал, то есть на одно звание старше Бьюкока, только у того есть авторитет что бы наладить взаимодействие между несколькими флотами, это не просто логично это адекватно.              - В таком случае вы лучше Холланда. Знаю о мертвых плохо нельзя говорить плохо, но у него поехала крыша. – Сказал Уланху. – Во время Третей Битвы за Тиамат. Он реально начал считать себя спасителем Союза, повергателем Империи, тем, кто возьмет столицу Один, и вообще он новая реинкарнация Брюса Эшби. И да он послал адмирала Бьюкока «нахуй».              - Прям так и послал? – Матерщина во флоте была, сложно была без неё, особенно в армии, но обычно адмиралы в общении друг с другом сохраняли вежливость.              - Это если сократить. – Подсказал Бьюкок. – Холланд увлекся преследованием, продолжал давить, Лоэнграмм подождал, когда наступательный порыв 11го флота выдохнится и нанес сконцентрированный удар убив командующего 11м флот.              - То есть это был первый из трех убитых Рейнхардом фон Лоэнграммом командиров флотов. – Сухо ответил Ян. – А такой молодой.              Да, Венли был свойственен сарказм, который проявлялся в таких ситуациях, ведь Холланд был формально признан виновным. Ведь не получил посмертное продвижение на 2 звания. Так что высокомерный идиот положил кучу людей не прислушиваясь к страшим и мудрым людям.              - Ему всего двадцать лет… - Сказал Эпплтон. – И он достиг таких высот…              Это была правда, многие путали возраст и опытность.              - Что-то я не заметил, что бы вы унижали Фолка за его возраст, а у того буквально реактивная карьера. А Ренхард фон Лоэнграмм всегда на поле боя. И довольно странно выслушивать и сражаться по плану Фолка, и недооценивать Лоэнграмма. А ведь их карьера тоже длятся сопоставимое количество времени.              И это была правда о которой много кто забывает, может Фолку было 26, а Лоэнграмму 20 только один начал карьеру в 20 второй в 15. И только один из них не вылазил с поля боя. Это был не Фолк.              Ян хотел напомнить об этом командующим флотам, что бы те сняли розовые очки и увидели опасного, безжалостного и гениального врага против которого нужно будет сражаться со всей серьезностью. И похоже командующие это поняли, ведь Союз доверил психу разрабатывать план вторжения, так что они УЖЕ допустили непростительную ошибку которая могла стоить им всего.              Буквально прошли по лезвию бритвы.              В изначальном плане Лобос должен был всем командовать с Изерлона и командиры флотов не могли ничего сделать без согласования с Командующим всего флота, который находится чуть ли не в другом часовом поясе на расстоянии сотни световых лет.              Это было еще хуже, чем при Астарте, так что Ян просто настаивал на том что бы были оперативные офицеры что могли управлять сразу несколькими подразделениями флота, ему будет плевать кто это будет. Бьюкок, Уланху, Эпплтон или еще кто-то. Главное, чтобы этот человек был.              Обычно каждый командир флота был автономен, и подчинялся только командующему всему флоту. И хоть иногда возникают ситуации, когда есть единый командир (как Бьюкок в 3й битве при Тиамате), у командиров флотов есть автономность для его игнорирования.              Правительство опасалось концентрации огромных военных сил в одних руках, исключением является только адмирал Ян Венли который командует по сути 2 флотами если судить по численности. Но это было связанно больше с политикой. Он сам по себе может считаться оперативной группой.              - Что ж Лобосу придется ответить на множество вопросов. Главный из которых – каким образом Фолк прошел столько проверок и не был признан психически больным? – Лефевра имел множество вопросов ко всем, кто проверял Фолка.              - Фолк долго выглядел не больным, а просто амбициозным, идеологически заряженным и неприятным человеком. Система не только не отсеяла его, но и приняла именно эти качества за достоинства. А когда он наконец сломался, выяснилось, что никто даже не пытался отделить фанатичную уверенность от профессиональной пригодности. – Сказал Ян Венли. – Кто же назовет человека который кричит: «Умру за Союз!» психически больным. Кроме меня…              Это был сарказм, ирония и пинок в политическую систему, которая существовала на смеси мотивации, идеологии, энергичности и других качеств. Ян кстати вполне допускал вариант что никакой корупции не было, просто Фолк хорошо смотрелся во всех отчетах, харизматичный уверенный в себе, толкающий правильные речи. Настоящий Мистер Союз Свободных Планет. Только это не дает компетентности.              Компетентные люди редко похоже на Лоэнграмма (хотя Лоэнграмм компетентен), они больше похожи на Бьюкока и Яна.              

***

             20 августа 796 года Универсального календаря       Хайнессенполис, штаб Космического флота              Командующие флотов занимались планированием военной операции уже две недели.              Такого непрерывного напряжения Ян не испытывал, пожалуй, со времён академии, когда вместе с учебной группой пытался разобраться в хитросплетениях кораблестроения или в тонкостях новейших дальнобойных нейтронных орудий. Поначалу от обрушившегося объёма работы у него буквально перехватывало дыхание: их импровизированная попытка воспротивиться новой, уже почти неизбежной катастрофе разворачивалась на ходу и, казалось, могла пройти мимо всех почти незаметно. Часть его даже задавалась вопросом, как он вообще позволил себе в это ввязаться.              Но лишь вначале.              Возможно, остальные командующие испытывали нечто подобное — кто знает. Однако если и так, они этого никак не показывали. Напротив, Ян всё сильнее ощущал в комнате особую энергию, которая за эти дни ничуть не ослабла. Очень скоро он понял: эти люди действительно хотят, чтобы новый план заработал. В конце концов, именно им предстояло вести свои флоты в мясорубку. А значит, у них были все основания настаивать на том, чтобы хоть на этот раз всё было сделано правильно. Когда Ян это осознал, происходящее перестало казаться ему тяжёлой повинностью.              К работе они подтянули и своих заместителей, и начальников штабов. Ян ещё вначале задавался вопросом, действительно ли Фишер и Мурай хотят тратить столько времени на подобное, и даже чувствовал некоторую неловкость, прося их об этом — в мирное время он всё ещё плохо умел приводить вещи в порядок. Но оба согласились сразу, без малейших колебаний. И приняли как должное, что о той работе, которой они теперь заняты, лучше особенно не распространяться. Оберштайн был всеми конечностями за, проблема в том, что остальные командующим не нравился Пауль, он никому не нравился. Потому что говорил прямо и в лоб правду, благо теперь ему даже не нужно сдерживаться, вообще никак – командующие флотов Союза, не являлись его начальниками.              Они разобрали донесения разведки — как собственной, так и, что Ян признавал без особой радости, куда более полезной феззанской. Эти материалы дополнялись аналитическими докладами военных экспертов, которые пытались вычислить всё: от примерного числа кораблей Империи и соотношения офицеров и рядового состава в её флоте — до сильных и слабых сторон новейшего имперского столичного корабля, быстроходного штурмового линкора.              Вот с этим помогал Оберштайн, который был офицером штаба фон Зекста, который добровольно сотрудничал, и просто раскрывал любую информацию.              Надо сказать, чтение это было не самым неприятным. Некоторые аналитики даже позволяли себе отсылки к древним формациям и к тактике ещё до-галактической Федерации — а это Ян особенно любил. Примерно через неделю работы Эпплтон, во время короткого перерыва на еду и отдых, сумел выразить то, что все уже давно чувствовали.              - Фолк вообще видел хотя бы половину этого? Первый план был слеплен ещё топорнее, чем я себе представлял!              - Первого плана даже не было, был просто белый лист с надписью – «ВПЕРЕД СОЮЗ!!!».              Несколько человек вслух поддержали его ворчанием. Ян лишь молча кивнул.              Чем дольше он работал, тем меньше понимал, как первоначальный план вообще мог появиться на свет. Неужели взятие Изерлона настолько ослепило людей? Если да, то, мрачно подумал он, может, ему следовало просто отказаться, вернуться домой и не брать крепость вовсе, оставив всё как было. Впрочем, теперь это уже не имело значения. Что сделано — то сделано. История когда-нибудь рассудит, прав он был или нет. Но в одном Ян не сомневался: то, что он тогда заговорил, было правильным поступком.              И вот теперь, спустя две недели — точнее, пятнадцать дней — адмирал Бьюкок откинулся назад и прочистил горло. Как только он это сделал, разговоры постепенно смолкли. Дело было не только в том, что Бьюкок был самым старшим в комнате — хотя это тоже играло роль, понимал Ян, и именно поэтому старик стал негласным лидером их рабочей группы. Главное было в другом: Бьюкок почти никогда не открывал рот, не продумав вопрос до конца. И этот факт, вместе с полувековым боевым опытом и несомненной компетентностью в сражениях флотов, придавал его словам особый вес.              - Мы всё делаем неправильно, — сказал он наконец и тяжело вздохнул. — То есть да, часть идей хороша. Уже куда лучше, чем то, что выдали Фолк и ему подобные. Но всё равно — мы идём не туда.              Ян уже догадывался, к чему клонит Бьюкок. Вероятно, и некоторые из остальных тоже. Но этот вопрос всё равно нужно было задать вслух, нужно было расставить все точки над i. И потому спросил именно Бородин.              - В чём именно мы ошибаемся? Что вы имеете в виду, адмирал Бьюкок?              Старик в ответ усмехнулся. Его морщинистое лицо умудрялось одновременно выглядеть и усталым, и почти добродушным. Ян на мгновение подумал, как странно, что человек, настолько похожий на безобидного дедушку, может быть командующим флотом, которого глубоко уважают по обе стороны фронта. Внешность и впрямь порой ничего не значила.              - Уверен, вы и сами это видите, Бородин, — ответил Бьюкок. — Думаю, теперь это видят все присутствующие — после всей нашей работы, после всех этих докладов, подготовленных действительно умными людьми, которые занимаются таким делом постоянно. Мы ошибаемся потому, что пытаемся сделать из этого план победы.              На мгновение в комнате повисла тишина.              Потом Бьюкок покачал головой. Улыбка всё ещё держалась на его лице — но теперь она была уже другой. Мрачной. В ней не осталось ни капли веселья.              - Мы не можем победить. Не так — не вторгаясь вглубь имперской территории. Даже если взять самые оптимистичные оценки, нас всё равно меньше. Пока мы сражаемся в обороне, с этим ещё можно справиться. Но если мы выйдем со своего двора и полезем на их... нет, там мы этого не выдержим. Именно этого.              - Согласен, — произнёс Мурай своим сухим, лишённым всякой патетики голосом после ещё одной короткой паузы. — Факты налицо. Игнорировать их бесполезно.              - Я все ждал, когда вы до этого догадаетесь. – Сухо сказал Оберштайн который единственный был в гражданской одежде. И еще он говорил прямо, не раз в него кто-то хотел кинуть ручкой.              - Но мы не можем просто оставить всё как есть, — возразил Уланф. — У нас ведь есть хорошие идеи.              - Для организованного отступления, — сказал Ян. — Да, согласен, для этого у нас действительно хороший план. И, вероятно, он бы сработал, если бы нам дали им воспользоваться.              Хотя лишь до известной степени, — подумал он. На поле боя всё никогда не идёт ровно так, как тебе хочется.              - Но это не стратегия победы. Это то, что нужно, чтобы нас хотя бы не разбили слишком уж жестоко.              - Разве это плохо? — спросил начальник штаба Хогвуда.              - Это очень хорошо, — ответил Аль-Салем, почесав короткую густую тёмно-каштановую бороду. Глядя на него, Ян вспомнил, что Девятый флот уже находится у Изерлона — Очень хорошо — для нас. Но не для правительства. Им нужна стратегия, которая обещает блестящую победу, великое торжество, достойное учебников истории.              - Если мы туда всё-таки пойдём, то в книги истории действительно попадём, — задумчиво произнёс Ян. — Только я сильно сомневаюсь, что там будут писать о победе Союза.              С горьким уколом в груди он подумал о данном Джессике обещании и невольно спросил себя, сможет ли оно вообще что-то изменить. План у них был. Просто не такой, который могло бы принять правительство.              Кто-то назвал бы его пораженческим.              Кто-то другой — предательским.              А кто-то, быть может, ограничился бы словом «непатриотичный».              Лефевр глухо хмыкнул.              - Это никогда не утвердят. Выберут план Фолка. И нам придётся воевать с противником на его собственной земле.              - С противником, который способен действовать очень по-разному, — напомнил Хогвуд, кивнув в сторону Яна. Пусть часть предложений поначалу и вызывала сопротивление, теперь уже никто не мог просто отмахнуться от них. — И именно к этому план Фолка не готов вообще никак.              - Тогда может дадим план яркой победы, но при этом будет готовится к совершенно иному. – Сказал Ян. – Смотрите, мы не действительно не можем выиграть, что если мы будем готовы сбежать. Единственный способ победить выжженную землю эвакуировать население Империи. Политики это примут, мы буквально пообещаем им новых избирателей, которые будут трудится на благо Союза. Дальше, Лоэнграмм нас заманить что бы разбить своими флотами по одиночке. Он перережет наши пути снабжения. Поэтому мы должны создать склад в какой-то системе, куда нам будет удобно отступать. Дадим там генеральное сражение и просто сбежим. Когда всем станет очевидно наше поражение, они все же отдадут нам приказ об отступлении. Так мы сохраним большую часть наших сил. Наша истинная цель, в похищении населения.              - В этом даже есть смысл. – Сказал Оберштайн. – Вы не понимаете, что предлагает адмирал Ян Венли. Эти планеты принадлежат аристократам. Они получают с них доход, и аристократы рассчитывают вернутся в свои владения. Без людей, нет никаких доходов. Может быть Императорский Двор гарантировал компенсацию, на момент вторжения, но они не готовы к тому что мы просто похитим этих людей.              - Оберштайн не говори слово «похитим», мы их эвакуируем из зоны боевых действий.              Оберштайн просто закатил искусственные глаза на такой «политически лицемерный» ответ.              - И это может воздействовать на Рейнхарда фон Лоэнграмма когда толпы аристократов будут жаловаться Императору, на то что они теряют своих «крепостных». Я рассчитал, если все грамотно организовать, то мы можем использовать Изерлон как удобный хаб эвакуировав от 50 до 200 миллионов человек. В зависимости от того сколько позволит нам захватить Рейнхард фон Лоэнграмм. И это можно продать как «Крестовый Поход», освобождение людей от тирании.              - Действительно политики клюнут на 200 миллионов дополнительных голосов. Это сколько… Целый процент новых избирателей.              - Больше чем процент. – Сказал Уланху. – Но все же как мы будем наступать?              - Два флота будут беречь наши линии снабжения, 6 наступать. - Ответил Бьюкок. – Будет две атакующие группы, одной буду командовать я, второй Ян Венли. Возражения есть?              Ян был шокирован таким доверием, при этом Бьюкок говорил как всегда очень точно. Другие командующие переглянулись. С командованием старика никто не спорил, дураков уже тут не было, но вот командование Яна над тремя флотами было… Несколько преждевременным.              - Вице-адмирал Бьюкок, ваше командование никто не оспаривает, ведь вы уже командовали сборными флотами. – Начал Бородин. – Однако адмирал Ян…              - Помог нам избежать того что бы мы сражались по дерьмовому плану. – Просто ответил Бьюкок. – Еще взял Изерлон и гарнизонный флот в плен. Так что такой человек пригодится как командир… Так же учитывая, что мы планируем операцию, то возможна некоторая доля демократии. Кто хочет быть под командованием Яна Венли?              Руки подняли Аль-Салем и Уланху, в итоге Ян не хотя того на самом деле теперь стал командовать практически 50 тысячами кораблей, его такое раздражало.              - Те, кто будут в тылу будут определены по жребию, вы будете нашим резервом и охранять те самые припасы на которые точно нападут имперцы.              - И это скорее всего сделает Зигфрид Кирхайс. – Сказал Оберштайн. – Он отражение Рейнхарда фон Лоэнграмма, он его Тень, его второй номер, и тот, кто настолько же талантлив, как и он сам. Он подавил Восстание Кастроппо с минимальными потерями, практически повторив успех командующего Яна. Отрезать силы врага от снабжения будет ЕГО Заданием. Так как оно очень важно и доверять Лоэнграмм может только своему второму номеру.              - Что вы знаете о Зигфриде Кирхайсе? – Спросил Лефевре.              - Не много, он из простолюдинов. Жил рядом семьей фон Мюзель, учился вместе с Рейнхардом фон Мюзелем тогда. Скорее всего они были друзьями. Вместе поступили в Академию, был вторым по общим очкам уступив только своему другу Рейнхарду. Они служили постоянно вместе, и вместе повышались за подвиги. Обладает выдающимися навыками рукопашного боя, и стрельбы.              - Это…              - Немного не те навыки для командира флота, однако даже с протекцией простолюдину очень сложно пробиться до звания вице-адмирала, а он смог. Что показывает – тот имеет навыки, так же я подозреваю что Рейнхарду фон Лоэнграмму нужно было дать тогда еще контр-адмиралу Кирхайсу свободный флот. Так что нужен был подвиг, и он убедил маркиза Лихтенладе послать Кирхайса, против Кастроппо. Все же Кастроппо разбил 2 флота Империи, входящие в Адмиралтейство Мюккенбергера. – Оберштайн был как никогда ценен что бы показывать, как имперская структура отличалась от структуры Союза Свободных Систем, с постоянной политической борьбой между разными фракциями. – Так что я бы оценивал навыки вице-адмирала Кирхайса как очень впечатляющие, вместе с этим он будет на своей территории, так что рекомендую, когда Кирхайс нападет бросить корабли конвоя. Все равно их не спасете, и рекомендовать экипажам кораблей просто сдаться, у нас достаточно пленных, что бы обменять пленных. Вице-адмирал Кирхайс не жестокий человек, так что он не будет просто так убивать. Лучше, что бы 2 флота уже ждали остальные флоты в выбранной зоне. В итоге произойдет крупное генеральное сражение, к которому стремятся ваши политики, а также Рейнхард фон Лоэнграмм. Оценив военный потенциал имперских сил до ваших политиков может дойти понимание того что нужно заканчивать все миром.              Оберштайн вообще в это не верил, но должен сказать положенные фразы, ведь никто не забывает, что у Империи есть ЕЩЕ столько же флотов сколько есть у Лоэнграмма, силы аристократов, и определенные резервы.              Еще Пауль прекрасно понимал, что нужно Феззану.