Центр Тяжести

Прошло пару месяцев, и класс 1-A уже почти привык к тому, что Бакуго Кацуки превратился из «одинокого волка-подрывника» в «очень злого, но преданного телохранителя». Но субботние утра в общежитии всё равно оставались зоной повышенного риска, особенно когда дело касалось бытовых мелочей. Утро началось с того, что Каминари, рискнувший зайти в кухню раньше десяти, пулей вылетел обратно в гостиную, едва не сбив Серо. — Пацаны, не заходите туда! Там Бакуго... он... он готовит завтрак. И он в розовом фартуке! — Денки прижал ладони к щекам, изображая священный ужас. — В розовом? — Киришима отложил гантель. — Наш Бакубро? Это же... это же мужественно! Наверное. На кухне действительно происходило нечто эпическое. Бакуго, нацепив поверх своей обычной черной майки ярко-розовый фартук с рюшами (подарок Минами, от которого он не смог отказаться под её щенячьим взглядом), яростно шинковал овощи. Каждое движение ножа сопровождалось таким звуком, будто он расчленял злодеев, а не перец. Минами сидела за барной стойкой, подперев щеки ладонями, и с нескрываемым обожанием наблюдала за этим процессом. — Кацуки, ты слишком сильно давишь на нож, — мягко заметила она. — Перец не виноват в том, что ты не выспался. — Цыц, Овощ! — рявкнул Бакуго, не оборачиваясь, но при этом аккуратно пододвинул к ней кружку с её любимым чаем. — Я делаю идеальный омлет. Если эти задроты в гостиной будут шуметь, я их этим омлетом и придушу! В этот момент в кухню заглянула Ашидо с телефоном наготове. — О боже, Бакуго! Тебе так идет этот цвет! Дай я сделаю селфи для нашего общего чата! Воздух в кухне мгновенно наэлектризовался. Бакуго замер, медленно повернул голову, и в его глазах вспыхнуло алое пламя. — Удали. Это. Сейчас же. Или твой телефон станет первой жертвой моего сегодняшнего настроения! — Его ладонь, свободная от ножа, угрожающе заискрилась. — Минами-тян, спасай! — Мина спряталась за спину подруги. Минами вздохнула, встала со стула и, подойдя к Кацуки со спины, просто обняла его за талию, уткнувшись носом между лопаток. Это был проверенный метод экстренного торможения. — Кацуки, не кричи. Ты пообещал мне спокойное утро, помнишь? Бакуго замер. Его плечи, напряженные как стальные тросы, начали медленно опускаться. Искры на ладонях погасли. Он что-то неразборчиво проворчал про бесполезных идиотов, но нож отложил. — Ладно! — спустя пару минут, он громко объявил на всё общежитие. — Завтрак готов. Кто тронет порцию Минами — лишится права на существование. Кофе для всех на столе, и не вздумайте оставлять грязные чашки, я не ваша мамочка! Через десять минут вся Баку-банда сидела за столом. Серо, давясь смехом, шепнул Киришиме: — Глянь, он ей на омлете кетчупом сердечко нарисовал... Ой, нет, это череп. Но с ушками! — Это кот-подрывник, придурок! — донеслось со стороны плиты. У Бакуго был слух как у летучей мыши, когда дело касалось обсуждения его личной жизни. Минами тихо рассмеялась, видя, как Кацуки, всё еще в розовом фартуке, гордо ставит перед ней тарелку. Он выглядел максимально нелепо и при этом совершенно правильно. — Спасибо, Кацуки, — она потянулась и быстро поцеловала его в колючую щеку. Бакуго мгновенно покраснел, став цветом почти как его фартук, и яростно заработал вилкой в своей тарелке. — Ешь давай, а то остынет... И вообще, завтра твоя очередь готовить. Я не собираюсь вечно носить эту розовую хрень! — Конечно, конечно, — подмигнула Минами друзьям, зная, что в следующую субботу он снова будет стоять на этом же месте, охраняя её покой и ворча на весь мир. Потому что за эти пару месяцев они поняли одну важную вещь: когда дело касается Минами, Бакуго Кацуки готов надеть хоть розовое платье, лишь бы она улыбалась. Но упаси вас бог об этом пошутить вслух.

***

Прошло несколько месяцев. Бакуго окончательно закрепил за собой статус самого эффективного (и самого пугающего) студента, но в отношениях с Минами он столкнулся с проблемой, которую не мог решить простым взрывом: социальное давление класса 1-А. Суббота, 7:00 утра. Бакуго уже на ногах, его план на день расписан по минутам: тренировка, душ, совместная учеба с Минами, чтобы она не отставала по английскому, и вечерний отдых. Всё должно было быть идеально. Но когда он зашел на кухню, чтобы приготовить протеиновый коктейль, он обнаружил там катастрофу. Каминари и Минета пытались приготовить блины, и вся кухня была в муке, как после снежной бури. — Кацуки! — просиял Каминари, весь перепачканный тестом. — Ты как раз вовремя! Мы тут решили устроить блинный батл для всех... — Вы решили устроить свалку в общественном месте, — процедил Бакуго, и его глаза опасно сузились. — У вас консистенция теста нарушена, идиоты. Слишком много комочков. Вы собираетесь кормить этим Минами? У неё завтрак должен быть сбалансированным, а не этот клейстер. Он выхватил венчик из рук Денки с такой скоростью, что тот едва не лишился пальцев. За пять минут Кацуки превратил хаос в идеальную кулинарную станцию. — Смотрите и учитесь, задроты, — он виртуозно перевернул блин в воздухе. — Угол наклона сковороды — сорок пять градусов. Температура поверхности — идеальная. Это не блины, это искусство. В этот момент на кухню зашла сонная Минами, потирая глаза. На ней была его старая футболка, которая была ей велика, и это зрелище мгновенно сбило Бакуго с его боевого ритма. — Кацуки... ты снова захватил кухню? — пробормотала она, подходя ближе. — Я спасаю тебя от пищевого отравления, Овощ! — гаркнул он, но при этом аккуратно выложил на её тарелку самый ровный и золотистый блин. — Садись и ешь. — О-о-о, посмотрите на него! — подал голос Минета из-под стола. — Бакуго-кун теперь не просто герой, он — домашний тиран-кулинар! А сердечко из джема будет? Бакуго замер. В кухне стало подозрительно тихо. Он медленно повернулся к Минете, и в его руке с треском лопнуло полотенце. — Если ты сейчас же не исчезнешь, я использую твою голову вместо мишени на полигоне. — Но Кацуки, — Минами хитро улыбнулась, — сердечко из джема действительно звучит мило. Ты же гений кулинарии, справишься? Бакуго посмотрел на неё, потом на джем, потом на ржущего Каминари за дверью. — Сделаю я тебе это чертово сердце, только закрой рот! — прорычал он. Через минуту перед Минами стояла тарелка, где джемом был выведен идеальный, анатомически точный череп со скрещенными костями, но в центре пустых глазниц были аккуратные ягодки. — Это... — Минами подняла бровь. — Это символ моей любви, — отрезал Бакуго, садясь рядом и демонстративно поедая свой омлет. — Смерть всем, кто к тебе прикоснется. Понятно тебе? — Вполне, — она рассмеялась и отрезала кусочек черепа. — Очень вкусно, Кацуки. Позже, когда они сидели в гостиной и пытались заниматься, к ним подсел Киришима. — Слушай, Бакубро, мы тут с парнями обсуждали... А как ты называешь Минами в телефоне? Ну, там, Любимая или Единственная? Бакуго даже не оторвался от учебника по физике. — Цель №1. — В смысле? — Киришима опешил. — В смысле, что она — мой главный приоритет, тупая твоя башка! — Бакуго захлопнул книгу. — Любой, кто перехватит мой сигнал, должен думать, что это военная тайна, а не розовые сопли! Минами в это время заглянула в его телефон, который лежал на столе. Там действительно было написано: «Цель №1 (Овощ)», а на аватарке стояло её фото, где она спит на его плече. — Ты неисправим, — она покачала головой, прижимаясь к нему. — Я эффективен! — поправил он, собственнически притягивая её за талию к себе. — И если кто-то еще раз спросит про мои настройки приватности, я взорву этот диван вместе со всеми вами. Весь класс 1-А в очередной раз убедился: Бакуго Кацуки не стал мягким. Он просто направил всю свою агрессию и интеллект на то, чтобы быть самым невыносимо заботливым и ревнивым гением в этой академии.

***

Прошло полгода, и Бакуго Кацуки пришел к выводу, что Нейто Монома — это неизлечимая системная ошибка, которую нельзя удалить, но можно попытаться изолировать. Смирение далось ему тяжело (через три взорванных тренировочных манекена и один сломанный стол), но теперь он просто перешел в режим пассивной агрессии. Суббота, общая зона между общежитиями. Классы 1-А и 1-Б решили устроить совместный пикник. Бакуго сидел на складном стуле, скрестив руки на груди, и выглядел так, будто охранял ядерную боеголовку. Боеголовкой была Минами, которая мирно читала книгу, сидя на траве рядом с ним. — О, Минами-тян! — раздался знакомый, излишне звонкий голос. Бакуго даже не обернулся. Он просто почувствовал, как воздух вокруг начал вибрировать от его подавляемой ярости. Монома, сияя как начищенный чайник, подошел и, даже не спрашивая разрешения, плюхнулся на траву с другой стороны от Минами. И, конечно же, он не мог просто сидеть рядом. Нейто тут же положил голову ей на плечо и бесцеремонно выхватил из её рук книгу, чтобы заглянуть в страницу. — Что за скуку ты читаешь? — Монома приобнял её за талию, притягивая ближе к себе. — Тебе нужно больше классики, а не эти методички по тактике боя. Твой мозг скоро превратится в склад взрывчатки, как у некоторых... Минами привычно улыбнулась и потрепала Нейто по волосам. Она знала, что сейчас начнется самое интересное. Бакуго медленно повернул голову. Его правый глаз нервно дернулся, а на коленях лежали сжатые кулаки, от которых исходил едва заметный дымок. — Эй, Копирка, — голос Кацуки был неестественно спокойным, что пугало больше, чем его крики. — Ты сейчас находишься в зоне поражения. У тебя пять секунд, чтобы убрать свою конечность от её талии. — Ой, Бакуго-кун, ты всё еще здесь? — Нейто картинно удивился, но руку не убрал. Напротив, он демонстративно взял ладонь Минами в свою и начал изучать её маникюр. — Мы с Минами дружим с тех пор, когда ты еще не знал, как штаны застегивать. У нас общий тактильный код, тебе не понять. — Тактильный код, значит? — Бакуго встал. Медленно. Угрожающе. — Сейчас я тебе пропишу новый код. Двоичный. Ноль зубов и единица в челюсть. Минами, почувствовав, что пора вмешаться, перехватила руку Бакуго и потянула его на себя. — Кацуки, сядь. Ты обещал. Он просто Нейто. Бакуго глубоко вздохнул, считая до десяти на английском (так сложнее, это отвлекает). Он снова сел, но теперь он придвинул свой стул вплотную к ним. — Ладно, — процедил он. — Валяй. Обнимайся. Но... В следующую секунду Кацуки бесцеремонно закинул свою огромную руку на шею Мономе, прижимая того к себе с такой силой, что у Нейто хрустнули шейные позвонки. Другой рукой он собственнически притянул Минами к своему другому боку. — Если ты хочешь тактильности, Монома, — Бакуго оскалился в своей фирменной манере, — то получай её по полной. Будем сидеть втроем. Как одна большая, чертова семья. Теперь картина была эпичной: Бакуго сидел в центре, одной рукой намертво зажав шею Мономы в "дружеском" захвате, а другой нежно (насколько это было возможно) перебирая волосы Минами. Нейто, чье лицо начало медленно синеть от избытка братской любви Бакуго, попытался вывернуться. — Э-эй, отпусти! Мне не нужно СТОЛЬКО тактильности от тебя! — Нет-нет, ты же сказал, что у нас общие коды! — Бакуго еще сильнее сжал захват, притягивая голову Мономы к своему плечу. — Сиди и наслаждайся дружбой, придурок. Минами, читай вслух, я тоже хочу послушать. Минами едва сдерживала смех, видя, как её лучший друг пытается спастись из стальных объятий её парня. Бакуго нашел идеальный способ: он просто начал отвечать на каждое прикосновение Мономы к Минами своим собственным прикосновением к Мономе. Через десять минут Нейто не выдержал. — Всё! Я сдаюсь! — он вырвался, поправляя растрепанные волосы и потирая шею. — С тобой невозможно общаться, Бакуго! Ты портишь всю эстетику момента! Монома вскочил и позорно бежал в сторону своих одноклассников из класса «Б». Бакуго проводил его торжествующим взглядом, а затем тут же расслабился и повалился спиной на траву, увлекая Минами за собой, чтобы она легла ему на грудь. — Ушел? — буркнул он. — Ушел, — хихикнула Минами. — Ты был очень... общительным сегодня, Кацуки. — Это называется стратегия Клин клином, — он закрыл глаза, наконец-то наслаждаясь тишиной. — Если он еще раз решит, что он лучший друг, я его вообще зацелую до смерти, лишь бы он от тебя отстал. Поняла? — Надеюсь, до этого не дойдет, — Минами поцеловала его в подбородок. — Я тоже надеюсь, — проворчал Бакуго, крепче прижимая её к себе. — Потому что на вкус он наверняка как деградирование и разочарование. Бакуго Кацуки — гений. Он не запретил дружбу, он просто сделал её физически невыносимой для оппонента.

***

Полгода отношений с Минами научили Бакуго одной важной истине: раз в месяц календарь превращается в минное поле, а его девушка — в эмоциональную рулетку. Он уже не паниковал, как в первый раз. Теперь у него был четкий протокол действий, во время ее менструального цикла, кодовое название которого в его голове звучало как «Операция: Хрустальная Ваза». Бакуго сидел в своей комнате, сосредоточенно изучая конспекты, когда дверь приоткрылась. Минами заглянула внутрь. Её нижняя губа подрагивала, а в руках она сжимала подушку. — Кацуки… — прошептала она так жалобно, будто её только что исключили из академии. — Ты меня любишь? Бакуго даже не поднял головы от тетради. — Вчера любил, сегодня люблю, и завтра, скорее всего, буду, если ты не взорвешь мне мозг. Садись давай. Минами зашла, шлепнулась на кровать и через секунду… всхлипнула. — Ты сказал скорее всего! Значит, ты сомневаешься! Бакуго закрыл глаза, досчитал до трех и медленно повернулся к ней. — Овощ, примени логику. Я сейчас сижу и решаю твою домашку по химии, пока ты обнимаешь подушку. Если это не любовь, то я — Деку в юбке. Иди сюда. Минами тут же переползла к нему, уткнулась носом в его плечо и затихла. Прошла минута. — Кацуки, я хочу киви. — Нет киви. Есть яблоки. — Яблоки тупые, они громко хрустят, — отрезала она, и в её голосе внезапно прорезались стальные нотки. — Я хочу киви. Зеленое. С волосатой шкуркой. Бакуго вздохнул, встал и пошел к тумбочке. Он достал оттуда заранее купленный контейнер. — На, твое киви. Почистить? — Нет, я сама! — Она радостно схватила фрукт, но через три секунды её лицо снова помрачнело. — Оно… оно слишком зеленое. Оно на меня так смотрит, будто осуждает. Я не буду его есть! Она отбросила киви и внезапно обхватила Бакуго за талию, прижимаясь лицом к его груди. — У меня живот болит. Сделай что-нибудь, ты же герой. Бакуго, который уже привык к этим резким сменам курса, просто положил свою ладонь ей на поясницу. Его причуда позволяла ему контролировать тепло кожи — он слегка подогрел ладонь, превращая её в живую грелку. — Так лучше? — буркнул он, продолжая другой рукой листать учебник. — Угу… — Минами замурлыкала, как кошка. — Ты такой теплый. Давай уедем в горы? Прямо сейчас. Построим там домик и будем разводить коз. — Мы в академии Юэй, Минами. Какие, к черту, козы? Тебе еще экзамен по физподготовке сдавать. — Ты злой! — Она резко отстранилась и надулась. — Тебе только тренировки важны! А как же наши мечты о козах?! Бакуго посмотрел на неё с искренним недоумением. Пять минут назад она плакала из-за "скорее всего", а теперь он — разрушитель фермерских надежд. — Ладно! — рявкнул он, теряя терпение. — Будут тебе козы! Куплю тебе целое стадо, когда станем профи! А теперь ложись и спи, пока я не взорвал этот чертов учебник! Минами мгновенно просияла. Она снова потянулась к нему, нежно коснувшись пальцами его щеки. — Кацуки, ты такой милый, когда злишься. А можно мне шоколадку? Ту, что в тумбочке за учебниками прячется. Бакуго замер. — Откуда ты знаешь про заначку? Я её перепрятал вчера! — У меня обострилось обоняние, — гордо заявила она. — Я чую какао-бобы в радиусе трех этажей. Он молча достал шоколад, разломил его и засунул ей в рот кусочек, чтобы она просто помолчала хотя бы десять минут. Минами довольно жмурилась, жуя сладость, и Бакуго, глядя на неё, почувствовал, как его собственная раздражительность тает. — Завтра будет легче, — проворчал он, поправляя ей волосы. — Завтра я захочу арбуз, — с набитым ртом ответила Минами. — И чтобы ты его нарезал треугольниками. — Я тебе его хоть звездочками нарежу, только не плачь больше из-за киви, — вздохнул Кацуки, притягивая её к себе и понимая, что его стратегический запас терпения на этот месяц официально исчерпан, но он всё равно пойдет за этим чертовым арбузом.