Наследие Империй

             Уш.              Голограф спроецировал перед Алатриста изображение типичного батарианца, но только происхождение в нём было типичным. Всё остальное кричало о богатстве, власти и той врождённой уверенности, которую дают не личные заслуги, а поколения накопленного насилия.              Перед капитаном стоял пожилой батарианец с тяжёлым, складчатым лицом цвета старой бронзы. Четыре глаза смотрели на Алатриста почти неподвижно: верхняя пара — холодно и оценивающе, нижняя — с едва заметной насмешкой, будто собеседник был не врагом, а неприятной юридической проблемой. На его коже виднелись сложные природные узоры и рельефные складки, похожие на высеченные временем линии на древней маске. Лицо не казалось добрым даже в теории. В нём было что-то от старого ростовщика, судьи и рабовладельца одновременно.              Одет он был не в броню и не в военную форму. И это делало его образ ещё неприятнее.              На батарианце был длинный тёмный гражданский камзол, почти чёрный, с глубокими бордовыми вставками и тяжёлой золотой вышивкой по краям. Высокий воротник обрамлял шею так, будто был частью трона, который этот аристократ носил на себе. Золотые нити тянулись вдоль груди сложным орнаментом, спускаясь к ряду массивных застёжек. Каждая застёжка выглядела дороже, чем оружие рядового пирата. На груди сиял крупный кроваво-красный камень в оправе из тёмного золота — не просто украшение, а знак статуса, происхождения и права приказывать.              На пальцах батарианца сверкали кольца. Не одно и не два. Камни разных оттенков, золото, тёмный металл, тонкая гравировка. Его рука была поднята к груди в жесте настолько небрежном, что становилось ясно: этот жест он отрабатывал годами. Так держат руку не купцы и не солдаты. Так держат руку те, кто привык, что окружающие замечают каждый перстень, каждый знак рода, каждую деталь одежды и сразу понимают своё место.              В нём не было пиратской грубости. Не было запаха казармы, дешёвого алкоголя и грязных ангаров. Это был не тот батарианец, который лично надевает ошейник на пленника. Это был тот, кто подписывает контракт на поставку тысячи ошейников, оплачивает конвой, получает прибыль и потом, возможно, публично рассуждает о стабильности, традиции и законном порядке.              Именно такие существа были страшнее обычных работорговцев.              Пират мог быть жестоким из-за жадности, страха или привычки. Этот же выглядел как представитель системы, в которой рабство было не преступлением, а отраслью экономики; не позором, а правом собственности; не мерзостью, а частью старого аристократического порядка.              Голография слегка искажала его контуры, но даже через помехи чувствовалась самодовольная тяжесть власти. Батарианский аристократ смотрел на Алатриста так, будто капитан Ордена Чёрных Рыцарей не освободил двадцать пять тысяч разумных, а незаконно вмешался в чужую торговую операцию.              И это раздражало сильнее любого крика.              Потому что перед Алатриста был не просто враг.              Перед ним было лицо цивилизации, которая научилась называть цепи законом.              - Мой флот окружает эту планету, вы никуда не сбежите, если я не скажу свое слово. – Начал он, благо переводчик переводил батарианский.              - Вежливое люди сначала представляются, я Диего Алатристе-и-Тенорио, капитан гвардии Ордена Черных Рыцарей, и я контролирую Уш, так же я освободил 25 тысяч рабов, а это означает я твой враг.              Алатристе сказал это с четким внутреним стержнем человека что знает себе цену и не боится последствий своих действий, так как он готов принять все что бросит в него судьба. Он прожил свою жизнь достойно.              Батарианцу явно не понравилось подобное.              - Я Башер Зар Уркан, 4й лардан Батарианской Гегемонии. – Алатристе вообще не знал, насколько круто то что он говорит. Возможно 4й сын мелкой семьи, но судя по 50 кораблей на орбите, то это явно не так. При этом транспортами было только 10, остальное крейсеры и фрегаты. Что было дерьмово. Если сравнивать с флотом ОФП это было 5% флота, у батарианцев флот в основном состоит из рейдеров и крейсеров, как раз кораблестроительная мысль фокусируется на кораблях что могут совершать рейдовые операции. На кораблях флота тренируют экипажи, а потом экипажи выходят в «отставку» и сразу же попадают на рейдеры пиратских флотов, которые ничем не отличаются от кораблей флота Гегемонии. – И вы забрали то что принадлежит мне, я уже заплатил за этих рабов.              - Люди не признают работорговлю, как и Совет Цитадели, советую обратится в какой-то другой суд, ведь в человеческом и более цивилизованном суде вы проиграете, советую ради разнообразия выбить деньги у того, кому заплатил. – Алатриста иногда мог быть довольно саркастичным.              Диего стал раздражать батарианцев, даже слабое понимание физиогномики другого вида давало понимание того что Алатриста просто достал аристократа.              Тут в пещеру где испанец общался с руководителем флота, зашла азари, это была одна из тех, кто умел обращаться с оружием, она конечно не была охотницей или десантницей, но в своей колонии она была некоторым аналогом «шерифа», так что оружием владела, так же, как и биотикой. На самом деле все азари в той или иной мере владеют биотикой, различаются только уровни владения.              - Мне не интересны ваши суды и бредни, я готов заплатить твоему отряду 100 миллионов кредитов, и отпустить всех твоих людей открыв коридор для прохода – оставь мой товар.              Судя по тому как расширились глаза азари это были какие-то сумасшедшие деньги, одна проблема Алатриста было полностью все равно на денежные знаки, особенно те которые он точно не может потратить, и они были для него как какие-то «условные единицы».              - Подожди секунду. – Алатриста отключил звук и обратился к азари. – Это вообще много?              Переход был несколько шокирующий и комичный.              - Очень много. – Фэа, напряглась, она не знала, что это за инопланетяне, и какие у них могут быть интересы, с другой стороны они раздали оружие батарианцев бывших рабов. – Могли бы купить небоскреб где-то на Иллуме.              - Вообще не понимаю, о чем речь, но в принципе много платят, но не боись в вашем азарийском языке есть слово, описывающее нас… И это слово – Юстициары.              У бедной бывшей рабыни расширились глаза, так как правильное использование этого слова значит: «Фанатичные воины, которые ценят исполнение собственного закона выше собственной жизни и выше обстоятельств что разворачиваются вокруг них».              - Мы конечно повально все не супербиотики, и нас не несколько сотен, а несколько миллионов, но общая отбитость на всю голову у нас такая же, так что никому я вас не отдам, предложи он хоть миллиард.              - Мы все стоим два с половиной или три миллиарда, так что вряд ли он отдаст вам треть нашей цены, так же вряд ли у него есть такие деньги для мгновенных операционных расходов, скорее всего он хочет нас перепродать с наваром.              - Типичный капиталист, ничего удивительного, скупает у бедных пиратов рабов за бесценок, а потом перепродает с наценкой. - Алатриста говорил с сарказмом, разумеется он не сочувствовал пиратам которых обирают.              Капитан вернулся к батарианцу, и включил звук.              - Я благодарю Башера Зар Уркана, 4го лардана Батарианской Гегемонии, за щедрое предложение. – Алатриста никогда не жаловался на свою память и запомнил имя своего врага. – Однако я должен отказаться, Орден Черных Рыцарей никогда не бросит разумных существ на милость работорговцев, мы не отступим бросив их, так что советую вам серьезно подумать над планом атаки на нас.              - Двести миллионов.              - Юстициары. – Одно слово, одно слово которое знали в галактике. – Ты по сути сейчас пытаешься подкупить юстициаров, я вижу тебя, всех пиратов, и работорговцев в мешках для трупов. Как и все твою страну которая не должна существовать.              Батарианец буквально надулся от такой отповеди.              - Они даже не из вашего вида! – Тот ироничный случай, когда работорговец пытается призвать к логике фанатика, это было самым забавным событием в практически пятисотлетней жизни Фэа, она была уверена, что азарийские Юстициары отвечали примерно так же, разве что были бы менее вежливыми с батарианцами.              - Они имеют право жить в отличии от вас. – Взгляд Алатриста был жестоким, и вся его поза показывала, что он не отступит, но самое главное, как реагировали на это солдаты вокруг. Командир мог быть фанатиком, но вот были множество солдат, вокруг которые вообще никак не реагировали на разговор, как будто Алатриста решал не их судьбу, а говорил о погоде.              - Ты и все твои люди погибнут.              - Любой из богов моего народа, с радостью примет нас в своих чертогах, в зависимости от того, кто из них настоящий. Например, Один в Вальхалле принимает только тех кто погиб с оружием в руках, так что для тех кто верит в него смерть в бою вообще обязательна.              Фэа чувствовала внутреннюю силу и единение солдат вместе со своим командиром, они не высказывали никакого страха, относительно того что их будут вынуждены атаковать крупные батарианские силы. Не менее дивизии, все же батарианцы обычно очень переживали что конкуренты могут перехватить рабов, ведь парочку раз такое происходило. Так что летали крупными контингентами, так что людям тут не повезло, как и рабам что разместили в ущельях, пещерах и в скрытых горных равнинах. Люди в принципе представляли, как воевать в горах, они переместили туда свои мехи и стали готовится сражаться с батарианцами. Доставая много оружия, так что если батарианцы не решат расстрелять всех с орбиты, но тогда не будет никаких денег.              Батарианец явно не ожидал ничего такого, все же концепция «юстициар» это легенда, не встречался никогда батарианец с ними, ведь от греха подальше их не выпускают из пространства азари. Ведь если бы он встретился с юстициаром то был бы уже трупом, и спокойно себе лежал в склепе. Обычно он встречался с наемниками которых можно было перекупить, еще можно было бы встретится с турианцами, которые вполне возможно в такой ситуации могли бы и отступит. Это было бы очень рациональным решением, по ряду причин – ведь было бы сохранен вооруженный отряд, а что до рабов… Это не проблема Иерархии.              Азари и саларианцы не попали бы в такую ситуацию так как действуют мелкими отрядами, а тут сразу практически полк попал в окружение, и при этом сохранял управляемость в окружении, четко выполняя свою функцию.              Так же отказ от сдачи или отступление в такой ситуации — это явно признак или высокомерия, или фанатизма. Учитывая, что Алатриста прекрасно понимал, что они все могут погибнуть, это не высокомерие. А именно что фанатизм, и человек был буквален во всем.              - Мы убьем вас всех если откажетесь. – Батарианец был в гневе.              - Ага. – Алатриста с этим согласился. – Вы нас всех убьете, ведь мы не будем сдаваться, или мы вас всех убьем, просто потому что мы сейчас не можем содержать пленников.              Батарианец просто не знал, что еще делать, попытался подкупить – отказались, попытался угрожать – так ему сказали, что боги людей с радостью примут их в загробном мире. Спектр словесных воздействий, на людей стремительно таял. Разумеется, Башер Зар Уркан знал уже об людях поэтому взял еще больше сил так на всякий случай, но он не думал, что новая раса так яростно будет защищать даже не свою расу, а просто саму концепцию существ попавших в безвыходное состояние.              В Совете Цитадели разные политики много могли говорить о «недопустимости рабства», но самыми серьезными врагами батарианцев были азарийские десантницы что ненавидели батаров, и если на какой-то колонии оказывались десантницы, рейд проваливался, ведь в целом у каждой азари есть биотика, каждая может её тренировать. Не все развивают свои способности до пика, но азари-десантницы обязаны это сделать и после этого они стоят 10-15 солдат регулярной армии, на поле боя. А когда действуют совместно – один взвод может отразить любую атаку. Если в колонии есть азарийские десатницы любой рейд теряет всякий смысл, это аксиома пиратов. Десатницы платили батарианцем той же монетой жестоко атакуя их инфраструктуру особенно пиратскую, когда есть такой приказ.              А тут новая раса и практически с тем же фанатизмом что и у азарийской десантницы что 300 лет охотилась на пиратов и работорговцев.              - Ты не сможешь победить! Возьми деньги и просто убирайся от сюда.              - Позволь ответить фразой нашего командира и основателя Сареха - Но у людей есть что-то большее. Противостоять Тиранам! Никакой диктатор, никакой захватчик не сможет удержать порабощенный народ силой. Во вселенной нет более мощной силы, чем жажда свободы. Перед этой силой не устоят ни правительства, ни тираны, ни армии! Ни тем более жалкие работорговцы!!!              Потом Алатриста использовал систему связи что бы сказать речь для каждого солдата, некоторые даже активировали её на громкоговителях для рабов, что бы успокоить их в стиле: «Мы все может быть умрем, но вас не отдадим».              - Я сражаюсь за свободу, я сражаюсь что бы батары не расстреливали детей, что бы не брали рабов из моей расы или любой другой, и я сражаюсь потому что мне ВЕСЕЛО! Я люблю! Я люблю наступления, я люблю блицкриг, я люблю оборону, я люблю осаду, я люблю прорывы. На полях, на улицах, в окопах, на равнинах, в тундре, в пустыне, на море, в небе, в грязи, в болоте. Я бросаю тебе вызов Батарианская Гегемония, я бросаю тебе вызов аристократ Гегемонии, в Гегемонии рабовладельческий строй, эта философия что некоторые лучше других. Я убил много батарианцев, я всадил в них крупнокалиберные пули, я превратил их тела в фарш, так что если их найдут будут хоронить в закрытых гробах! Их мамки и папки будут плакать, их сестрички и братишки, никогда не увидят того, кого отправили на рейд, показывать жалким обезьянам что они ничто. А тут вылез какой-то испанец, что показал ИМ что они ничто. Вся моя мощь тут в стиснутых кулаках! Если вы берете другие расы в рабство, то считаете себя лучше других, да у нас были такие же ублюдки. Но что же я бросаю вам вызов. Давайте! Раз вам мало просто Войны, давайте устроим Великую Войну! Войну, в которую мы вложим наши души и сердца! Мы избавимся от тех, кто забыл нас! Мы покажем Гегемонии что такое настоящая мощь, что такое ненависть целых народов. Мы покажем вам смерть! Мы возьмем вас за волосы, откроем глаза и заставим вспомнить нас. Чья воля еще лучше, чем батарианская! Мы напомним вас вкус страха! Мы напомним звук нашей поступи! Мы напомним вам, что есть на земле вещи, которые вам даже никогда не снились!!!              Азари и батарианец были шокированы таким заявлением, а вот люди поддержали эту переделанную «Синдзюкскую речь Сареха», которая призывала к войне с Британской Империей… Самое ироничное – через год после этой речи, Британии в том виде что она существовала во время правления Чарльза, больше не было. Так что для людей эта речь была в некой формой призыва, сражаться жестче, сильнее, умелее и яростней. Ведь они отстаивают ценности свободы жизни и свободы. С полным непринятием работорговли, можно ли назвать гвардейцев высадившись на Уш фанатиками?              Да.              Но они проливали кровь за мир в котором рабство исчезнет. Да, они в большой галактики, батарианцы могут казаться сильными, у них может быть прикрытие от Совета из-за дешевого нулевого элемента, только Орден объявил войну в Синдзюку сверхдержаве, по некоторым показателям супердержаве, через год этой державы не существовало, так что они не слепые глупцы что верят в мечту. Черные Рыцари видели, как это каким-то чудом сработало и просто идут по проторенной дорожке.              Против них стоял большой флот, там скорее всего войск в 20-30 больше чем самих Черных Рыцарей, но это все «мелочи» и не повод отступать. Особенно когда отступление несет позор и крушение всей идеологии, на которой стоит Орден.              - Так что приходи сюда лично или отправляй свои войска, мы покажем тебе что такое Гвардия Ордена! – После чего Алатриста отключился.              - Командир, вы не предложили ему сдаться, как грубо с вашей стороны. – Сказала офицер что тоже была в командном штабе, Фэа удивленно посмотрела на неё – «Какой безумец предложит сдаться целому флоту, когда у тебя нет никаких кораблей сопоставимого класса?»              Ответом был только один – Орден Черных Рыцарей. Людям так и не удалось перевести слово «Рыцарь» в полном мере, зато удалось перевести слово «Орден», благо аналоги были у азари те же Юстициары.              Фэа подумала, что даже если погибнет, по крайне мере это будет весело, и погибнет она в бою с интересными людьми.              

***

             У Лелуша было множество претензий к политикам Земли, к своей дочери, Китайскому Императору и всем прочим людям – премьер-министрам, президентам и депутатам. Много претензий, но это было лишь его оценочное суждение, ведь еще 43 года назад возникла ситуация когда к многим пришло понимание – так дальше нельзя действовать, Лелуш взращивал новую элиту, которая может прийти на замену бесполезной аристократии, Лейла должна была реформировать Европейский Союз во что-то куда более нормальное и способное отвечать вызовам что возникают перед планетой, Ли Синке и Тянь Цзы вообще должны были переделать всю систему Китайской Империи вместе с системой безопасности, и культуры принятия политических решений, для начала полностью снеся Конфуцианство, оно изжило себя, не отвечало потребностям нации.              Нужно было создать элиту которая может действовать, принимать быстрые, правильные и главное сбалансированные решение.              Это было трудно, система подготовки Ордена в чем-то была предтечей такой системы подготовки политической элиты. Выпускались игры где нужно быть «руководителям государства» и старались сделать их достаточно реалистичными, дабы еще в детстве отбирать детей которые обладают нужным складом ума, а Лелуш стремился воспитывать нужные качества в своих детях.              Так же постоянно проводились реальные политические учения, которые могли затронуть весь мир – например новый грипп который пробьет защиту третонина.              Что делать в такой ситуации?              Война, эпидемия, нападение инопланетян, цунами, пожары. Проводились постоянные учения политиков. И самое главное рейтинг был публичный.              Многие критиковали эту систему, так как мешает популистам приходить к власти – даже дураку сложно голосовать за человека что провалился в тестах на экономику, кризисный менеджмент и даже не знает, как функционируют структуры власти. Впрочем, Человечество удивительно, иногда и такие проходили во власть.              Так вот – система подготовки политиков была хорошая, и раздражение Лелуша по поводу недельного принятия решения об отправки дополнительного флота к Авалону было связанно с тем что нужно было все тщательно взвесить и просчитать.              Политики не боялись брать на себя ответственность, вот, пожалуй, только за это стоит поставить Лелушу и его друзьям памятник. Это проблема всех правительств мирного времени – ответственность. Страх взять на себя ответственность за правильное, но болезненное решение, или же страх ошибиться. Обычно именно такое отношение тормозило прогресс и управление. Трусость высшего бомонда или же как британская аристократия что считала себя во всем правой. Нужно было достигнуть одновременно баланса между демократическими институтами и не скатится в полный хаос, когда толпы, ведомые безумными демагогами не рушат все на своем пути.              Нужно было выдержать баланс, и в это получилось, во всяком случае во втором поколении правителей, к которому принадлежала Джессика Ви Британия.              - Я выступаю за то, чтобы передать все командование операцией «Копье Сареха», Марибелл мел Британия. – Сказала Джессика, перед Парламентом Объединенной Федерации Планет. – Ситуация на Уше показала, что нужна большая координация между нашими силами и более четкие стратегические и политически цели. Так же предоставить Лелушу ви Британия, Лейле фон Брайсгау и Тянь Цзы, статус чрезвычайных и полномочных послов ОФП, в таком случае мы можем куда более оперативно реагировать на политику Совета Цитадели, и провести куда более плодотворные дипломатические переговоры с расами Цитадели. Так же мы в таком случае сможем спасти отряд капитана Алатриста.              Хоть свободная пресса всех раздражала, она была. И о том, что по сути Алатриста был отрезан узнали по всему человеческому космосу, многие понимали почему такое произошло – все из-за ресинхронизации целей Ордена и Флота, и большинство были на стороне Ордена. Ведь Орден спасал рабов, исходя из фильмов/игр/сериалов где Черные Рыцари выставлялись как герои, их идеология была более понятна чем действия Флота, что пока что не имел серьезной репутации. Он всего лет 5-6 существовал.              - Перед голосованием мы должны куда более четко понимать стратегические цели «Копья Сареха». – Выступил представитель Испании. – Исходя из данных разведки весь Аттический Траверс и Терминус полон пиратов, не говоря уже об Батарианской Гегемонии что полноценная страна что является рабовладельческой аристократической страной. Какие критерии окончания операции «Копье Сареха»?              - Стратегические цели этой операции лежат в плоскости отодвигания от наших границ любых пиратских банд, уничтожение их логистической инфраструктуры, захват заводов, складов, и рабов которые те используют. Уничтожение или захват их кораблей. Установление любых способов добраться из Аттического Траверса к нашим колониям. Контроль всех маршрутов, контроль ретрансляторов. Для этого требуется контролировать не менее 500 и до 1000 систем, расположенных вокруг ретрансляторов. В результате операции будет очищенно 40 пригодных для жизни людей планет.              Это действительно большое количество планет, которые можно осваивать как большое количество систем, которые можно использовать для добычи полезных ископаемых. Там в том числе может быть где-то нулевой элемент, который можно начать добывать.              - За счет каких ассигнований вы продолжите финансировать новый план обороны? – Спросил представитель Швеции.              - За счет резервный фонд, в прошлом финансовом году мы не планировали что на нас нападут пираты, теперь это наша реальность, где мы должны укрепить наши границы, в том числе построить рядом с Шанси торговые станции ведь это буквально граница наших систем с пространством Совета. Это является удобной перевалочной базой для торговли. Так что дополнительное ассигнование можно получить за счет торговли и интеграции в галактическую экономику, это среднесрочная перспектива, как я сказала ранее в краткосрочной перспективе мы можем использовать резервные фонды и частные инвестиции в безопасности.              Аналитические ВИ и системы анализа, которые оставил Сарех показывали, что в космос может устремится до 200 миллионов человек, и это только в первой волне. Часть будет стараться торговать с инопланетянами, другие искать приключения, третьи просто решаться на колонизацию какой-то планеты. Ведь по сути можно даже действовать как Рим, когда они отправляли куда-то Легион, и потом вокруг лагеря Легиона возникали города, это вполне может случиться. Возможность быстрой колонизации, за счет тех 13 миллионов что хотят повоевать. Вот отправить их на эти 40 планет пусть «держат границу».              - Мы не можем освободить разумных существ от батарианских ошейников, а затем оставить их в юридическом вакууме, — сказала Джессика. — Для Гегемонии они были имуществом. Для нас они должны стать лицами. Это первый принцип, с которого начинается любой дальнейший закон.              В зале стало тише.              - Я предлагаю не только закон о гражданстве, а пакет законов о правовом статусе внеземных разумных лиц на территории ОФП. Временная защита для освобождённых рабов. Запрет выдачи лиц государствам и организациям, где им угрожает повторное порабощение. Право на переводчика, медицинскую помощь, трудовой договор, судебную защиту и регистрацию личности. Затем — статус временного резидента, постоянного резидента и только после этого — гражданство.              Она сделала паузу, позволив депутатам записать формулировки.              - Для получения гражданства ОФП инопланетянин должен подтвердить знание одного из официальных языков Федерации на функциональном уровне, достаточном для повседневной жизни. На практике это примерно уровень B1 по английскому или его эквивалент для других утверждённых языков. Он должен понимать предупреждающие надписи, базовые документы, инструкции, договоры, медицинские уведомления и обращения органов власти. Также потребуется экзамен по истории Земли, истории ОФП, основам конституционного строя, запрету рабства, правам личности и базовой гражданской математике.              Кто-то из депутатов поднял голову.              - Математике?              - Да, — спокойно ответила Джессика. — Мы говорим о людях и нелюдях, которые будут жить в нашей экономике, подписывать договоры, платить налоги, пользоваться медициной, транспортом, банковскими системами и измерительными стандартами. Гражданин должен понимать не только гимн и флаг, но и что означает процент по кредиту, срок контракта, дозировка лекарства, единица массы, расстояние, температура и штраф за нарушение закона. Сейчас у нас есть на попечении 4 тысячи бывших рабов, на Уше блокировано 25 тысяч, и после того как все как мы надеемся разрешиться, вполне может быть процент разумных которым просто некуда идти. Мы должны рассматривать варианты предложить им свое гражданство с возможностью получить работы. Благо их образование может превосходить наше, и те станут высокопроизводительными работниками. Следующим вопросом является то что азари эстетически приятны для человека, и вполне в среднесрочной перспективе могут возникать семьи с азари, и соответствовало рождаться дети. Несмотря на то что это далекая перспектива в рамках 5 лет, это не отменяет того что мы должны дать бюрократические ответы на вопрос – как оценивать детей от таких союзов. Запуская сам бюрократическую возможность таких союзов.              Да, сейчас мало говорили об Алатсрита потому что ни у кого из здесь присутствующих не было гипердвигателя, а переливать из пустого в порожнее просто глупо. Так что следовало законодателям выполнять свою прямую работу – обеспечивать бюрократические механизмы существования людей. Политики должны думать о проблемах людей еще до того, как они возникают.              Ведь есть не только проблема гражданства, но и регулирование наследства, разводов (те все же возникнут), раздела имущества, а еще есть фактор уточнение галактических стандартов по таким делам.              - То есть вы предлагаете раздать гражданство всем, кого Орден подберёт по дороге? — спросил представитель одной из малых партий.              Джессика посмотрела на него без раздражения.              - Нет. Я предлагаю не обращаться с освобождёнными рабами как с грузом, который неудобно хранить. Между рабством и гражданством есть несколько правовых ступеней. Но между рабством и признанием личности не должно быть ни одной.              А ведь ей еще поддерживать предложение отца, о том, чтобы продавить как-то поддержку кварианцев, что бы буквально интегрировать целую расу в свои ряды, и она должна прощупать почву, но Лелушу хорошо бы просто отправится к ним, и узнать – а хотят ли они этого? Ведь если нет, тогда в этом вообще нет никакого смысла, благо сейчас Лелуш летел туда и не знал о всей этой ситуации он вышел за пределы подпространственной связи, благо он идет в составе небольшой эскадры Британской Империи. Так как он проходит через системы Терминуса, и там лучше иметь серьезный аргумент в противодействии различным фракциям. Это простой и базовый закон.              Каждый из них должен исполнять свой долг, который направлен на благо государства, и на благо всей человеческой расы… Но теперь не только человеческой расы.              

***

             Уш.              Бум!       Пещера содрогнулась от удара. С потолка посыпалась пыль, мелкие камни зацокали по броне, по ящикам с боеприпасами и по раскрытым медицинским контейнерам. Где-то в глубине ущелья с глухим рёвом обвалилась часть склона, и на несколько секунд весь командный пост накрыло серо-бурым облаком.              В ответ из горного хребта ударили автоматические пушки, плазменные разряды, ракеты и тяжёлые импульсные установки найтмеров. Линия обороны Ордена Чёрных Рыцарей не молчала. Она огрызалась так, будто в этих камнях сидел не отрезанный отряд, а целая армия.              Против Алатристе была развернута почти полная батарианская дивизия. Соотношение сил приближалось к двадцати пяти к одному — не в пользу людей. Единственное, что удерживало батарианцев от простого превращения горного хребта в расплавленный шрам на поверхности планеты, — это двадцать пять тысяч бывших рабов, размещённых в пещерах, ущельях и скрытых горных равнинах.              И деньги.              Всегда деньги.              Башер Зар Уркан мог кричать о чести Гегемонии, о собственности, о праве и возмездии, но каждый его приказ всё равно упирался в простую вещь: если он уничтожит рабов, он уничтожит собственную прибыль. Поэтому батарианцы не били по горам с орбиты всем, что имели. Они окружали хребет, высаживали части через челноки, подтягивали артиллерию, ставили помехи и пытались задушить оборону методично.              Алатристе не стал ждать, пока кольцо сомкнётся.              Когда первые батарианские десантные группы пошли на снижение, он ударил.              Сначала батарианцы увидели только отметки.              Низко над скалами, почти сливаясь с рельефом, двигались быстрые цели. Слишком маленькие для штурмовиков. Слишком манёвренные для бронемашин. Слишком резкие для обычных дронов. Они не шли по прямой, не держали стандартный эшелон и не пытались повторять привычные схемы галактической авиации.              Они поднимались из ущелий почти вертикально.              Найтмеры.              Сотня машин поколения 7++ до этого момента держалась в укрытии, рассредоточенная между пещерами, каменными карманами и искусственно расширенными шахтами. Батарианская разведка отмечала часть тепловых сигнатур, но не понимала, что именно видит. Для них это были малые бронеплатформы, возможно, роботы, возможно, наземные машины. Опасные, но не решающие.              Потом первые шесть найтмеров вылетели из бокового ущелья и ударили по десантным челнокам снизу.              Так батарианцы узнали, что люди воюют летающими мехами.              Первый челнок даже не успел передать предупреждение. Его пилот увидел, как из тени скалы вырывается чёрно-зелёная машина с вытянутыми назад стабилизаторами и раскрытыми манёвровыми лепестками антигравитационного блока. На миг она зависла почти перед кабиной, будто нарушая все разумные законы воздушного боя, а потом с её правой руки сорвался короткий плазменный импульс.              Кинетический барьер челнока вспыхнул мутным голубым пузырём.              Второй удар пришёлся уже в район двигателей.              Челнок развернуло. Десантный отсек ударился о скалу, корпус сложился, и машина, оставляя за собой чёрный дым, рухнула вниз, в каменный распадок.              Следом ударили остальные.              Не ракетным залпом по площади, не красивой атакой строем. Так уже никто не делает со времен Священной Британской Империи. Красивый строй исчез вместе с псевдоаристократами.              Найтмеры били как охотники, выбивашие стадо на переправе. Они выскакивали из-за каменных гребней, давали короткий залп, уходили вниз, прятались за рельефом, меняли высоту, снова появлялись — уже с другой стороны.              Батарианские челноки, набитые десантом, оказались в худшем положении из возможных. Они шли на посадку, тяжёлые, с ограниченным манёвром, в зоне горных восходящих потоков и под постоянным риском разбиться о склон. Их пилоты ожидали огня с земли, ракет, возможно, зенитных установок.              Они не ожидали, что из ущелья к ним поднимется бронированный человекообразный истребитель.              - Контакт! Контакт! — заорал один из батарианских пилотов в общий канал. — Вражеские машины в воздухе! Повторяю, вражеские машины…              Его крик оборвался, когда найтмер ударил по кабине из автоматической пушки. И еще потом ударил радиационными ракетами, так что бы никому не было мало. Нужно было пользоваться глупостью батарианцев, точнее просто их не знаниями, нужно было выжимать из этой первой атаки все что можно было, ведь потом батары станут гораздо умнее, ведь они тоже хотят жить. Хотя не имеют права.              Три челнока были сбиты в первые сорок секунд.              Ещё два, пытаясь уйти вверх, столкнулись с собственными траекториями посадки и разорвали строй. Один получил попадание в борт, потерял стабилизацию и пошёл вниз слишком резко. Десант внутри, скорее всего, даже не успел понять, что произошло.              На земле гвардейцы Ордена встретили рухнувшие машины огнём, не позволяя выжившим батарианцам собраться.              Но батарианцы не были идиотами.              Шок длился недолго.              Второй эшелон уже шёл под прикрытием Mantis.              Тяжёлые ударные корабли батарианцев (gunship) вышли из облачного слоя, снижаясь плотной группой. Эти машины были старой, надёжной и очень неприятной классикой галактической войны. Mantis не был глубококосмическим истребителем, зато в атмосфере он был опасен почти в любой роли: низковысотного штурмовика, бомбардировщика, перехватчика, десантный прикрывающий аппарата, а при необходимости даже одиночный аппарат выхода на орбиту.              Векторные двигатели позволяли ему висеть, резко менять направление и работать там, где старые вертолёты и реактивные машины давно бы превратились в дорогой металлолом. Ядро нулевого элемента облегчало конструкцию полем эффекта массы, снижая расход топлива и позволяя машине держаться в воздухе куда дольше, чем ожидали бы земные инженеры прошлого. Броня, кинетические барьеры, тепловое рассеивание и комплекс РЭБ делали Mantis не просто летающей пушкой, а полноценной боевой платформой.              И теперь эти платформы увидели найтмеров.              Первый Mantis дал очередь из носовой пушки по машине Ордена, которая как раз заходила на атаку против челнока. Пилот найтмера успел поставить щитовой угол и уйти в сторону, но не полностью. Несколько снарядов прошили левый манёвровый блок, антигравитационный контур дёрнулся, машина потеряла устойчивость и ударилась о скалу.              Пилот катапультировался за секунду до взрыва.              Второй найтмер попытался зайти сверху, но попал в зону работы батарианского РЭБ. На его экране на миг рассыпалась сетка высот, пропала часть отметок, а система наведения выдала сразу три фантомные цели. Этого мига хватило. Ракета Mantis врезалась ему в грудной блок, кинетический барьер вспыхнул, выдержал, но вторая ракета пришла почти сразу.              Машина превратилась в огненный шар.              - Минус двенадцатый, — сухо сообщил оператор. — Пилот не вышел.              Алатристе услышал доклад, но не изменился в лице.              Времени на скорбь не было.              В небе над Ушем началась свалка.              Найтмеры превосходили Mantis в ближнем вертикальном манёвре. Они могли зависнуть у скалы, развернуться вокруг собственной оси, уйти боком в расщелину, упасть вниз почти камнем и снова подняться на антигравитационной тяге. В горах это было страшным преимуществом. Машины Ордена использовали рельеф как продолжение собственного тела: скалы становились щитами, ущелья — коридорами, пещерные входы — временными укрытиями, каменные арки — ловушками для преследователей.              Но Mantis были тяжелее, устойчивее и лучше приспособлены к долгому воздушному бою. У них были мощные сенсоры, более серьёзные боекомплекты, кинетические барьеры, системы постановки помех и экипажи, привыкшие воевать в атмосфере чужих планет. Они не могли танцевать между скалами так, как найтмеры, но если ловили цель в сектор огня, били страшно.              Один найтмер, слишком увлёкшийся погоней за челноком, вышел на открытую высоту.              Две машины Mantis взяли его в перекрёстный огонь.              Пилот попытался уйти вниз, но внизу уже поднималась третья батарианская машина. Синие вспышки кинетических барьеров, красные трассеры, белые плазменные росчерки и оранжевые всполохи ракет смешались в одну безумную картину. Найтмер выдержал первый залп, сбил ракету автоматикой, развернулся и успел оторвать одному Mantis боковой двигатель.              Но затем его накрыло тяжёлой очередью.              Машина падала почти красиво — спиной к скалам, с горящим плечом и обрубленным манёвровым блоком. Пилот всё же смог направить её в сторону батарианского десантного строя. В последние секунды он выдал перегрузку реактора и катапультировался.              Найтмер врезался в площадку посадки, где только что разгружался батарианский взвод.              Взрыв сорвал высадку целой роты.              - Пилот жив, — доложили через несколько секунд. — Маяк работает. Просит не считать машину потерянной зря.              - Передайте, что не считаем, — ответил Алатристе.              Небо с каждой минутой становилось теснее.              Батарианские челноки пытались прорваться к посадочным зонам, Mantis прикрывали их сверху и с флангов, найтмеры били по наиболее уязвимым моментам высадки. X-BAT, поднятые в воздух как расходные разведывательно-ударные платформы, метались между трассами, подсвечивая цели, ставя помехи и иногда жертвуя собой, чтобы сбить наведение ракеты с пилотируемой машины.              Один X-BAT буквально врезался в ракету, летевшую в командирский найтмер.              Взрыв раскрылся в воздухе коротким белым цветком.              Командир звена не поблагодарил дрон, так как это было бессмысленно. Машина сделала то на что была запрограммирована. Он просто сменил цель и пошёл в атаку.              - Звено “Ворон”, высота двести, заход через западную расщелину.              - “Ворон-один”, на вас два Mantis.              - Вижу.              Три найтмера ушли вниз так резко, что батарианские пилоты на мгновение потеряли их из локатора. Один Mantis попытался преследовать, но оказался слишком широк для манёвра между скальными зубьями. Его пилот успел поднять машину, но нижняя бронеплита чиркнула по камню, аппарат повело, и в этот момент из боковой тени вылетел найтмер.              Плазменное копьё пробило уже ослабленный барьер и ударило в двигатель.              Mantis взорвался, осветив ущелье зелёно-оранжевым огнём.              Второй не пошёл следом. Его пилот оказался умнее. Он поднялся выше, развернул носовую пушку и начал поливать расщелину огнём, не пытаясь догнать цель. Камни взрывались, склоны осыпались, и один из найтмеров, уходя от обвала, на миг потерял скорость.              Этого хватило.              Батарианская ракета ударила ему в спину.              Пилот успел вывести машину из прямого падения, но не смог удержать высоту. Найтмер рухнул на склон, несколько раз перевернулся и исчез в облаке пыли. Спасательный маяк зажёгся только через десять секунд.              Десять секунд в штабе никто не дышал.              - Жив, — сказал оператор. — Тяжело ранен.              - Медицинскую группу после стабилизации сектора, — приказал Алатристе. — Сейчас не отправлять помощь.              Он ненавидел такие приказы. Но отдавал, так как нужно было задержать батарианцев как можно дольше, что бы у Марибелл было время прийти на помощь им, ведь это был единственный путь спасение. Быстрый удар, так что превратит всю высадку в бойню может отрезвить руководство флота, и либо они все же нанесут тот самый удар кинетическими орудиями, или же… просто отступят. Но на такое капитан не рассчитывал, слишком оптимистически это. Вполне может оказаться что у батарианского аристократа нет больше денег, и он должен сражаться иначе его самого продадут за долги.              Батарианцы тем временем начали учиться.              Их десантные челноки перестали идти одиночными маршрутами. Теперь они двигались под плотным зонтиком Mantis, прикрывая друг друга, ставя помехи и обстреливая подозрительные ущелья заранее. Несколько машин начали сбрасывать тепловые ложные цели и облака металлической пыли, которые мешали части человеческих сенсоров. Рельеф всё ещё работал на Орден, но эффект внезапности исчезал.              А вместе с ним росли потери.              Седьмой найтмер был сбит при попытке атаковать посадочную группу с востока. Его поймали сразу три ударных корабля, и пилот, понимая, что не уйдёт, дал залп по ближайшему челноку. Челнок рухнул вместе с десантом, но сам найтмер рассыпался в воздухе от прямого попадания тяжёлой пушки.              Восьмой потеряли над южным гребнем, когда батарианцы впервые применили связку РЭБ и ракет с перераспределением цели. Машина сбила первую ракету, ушла от второй, но третья, получив обновление от Mantis, вошла в слепую зону под левым плечом.              Девятый сел аварийно уже на территории Ордена. Пилот вылез сам, с разбитым шлемом и кровью на лице, и через минуту потребовал новый найтмер.              Ему отказали, потому что резервных найтмеров не было, и теперь пилот стал пехотинцев, благо такая подготовка у них были.              Десятый и одиннадцатый были не уничтожены, но выведены из боя: у одного сгорел антигравитационный контур, у второго отказала система стабилизации после попадания в спинной блок. Обе машины сумели вернуться в пещерные ангары, где техники уже работали в режиме, больше похожем на безумие, чем на ремонт.              Алатристе смотрел на карту.              Красные отметки батарианцев всё ещё множились. Часть челноков всё-таки прорвалась. На северном плато уже высаживались батарианские штурмовые группы. На западной стороне гвардейцы Ордена приняли первый наземный контакт. В небе продолжали гореть обломки. Горы отвечали эхом на каждый взрыв.              Но батарианцы заплатили за высадку.              Заплатили дорого.              Семь десантных челноков были уничтожены полностью. Ещё четыре повреждены и ушли назад, не высадив войска. Три Mantis сбиты, два повреждены тяжело, один ушёл дымящим, едва удерживая высоту. Несколько сотен батарианцев так и не дошли до поверхности живыми.              И всё же это была только первая встреча.              Только первый удар.              - Потери найтмеров? — спросил Алатристе.              Оператор ответил не сразу.              - Безвозвратно потеряно восемь. Ещё пять повреждены тяжело, из них три, вероятно, можно поднять после ремонта. Два пилота погибли. Шесть ранены. Один пропал после катапультирования в серой зоне.              В штабе стало тихо.              Десять–пятнадцать машин за первый воздушный бой.              Для сотни найтмеров это было терпимо по цифрам.              По людям — нет. Алатристе закрыл глаза на долю секунды. Только на долю. Потом снова посмотрел на карту.              - Передайте звеньям: не ввязываться в открытый бой над плато. Только удары из рельефа. Не преследовать Mantis выше линии гребня. Челноки — приоритет, но не ценой машины. Нам нужно не выиграть небо. Нам нужно сорвать высадку и сохранить максимум своих сил для оборонительной операции.              - Принято.              Снаружи очередной взрыв качнул пещеру.              Фэа, стоявшая у стены рядом с группой освобождённых, смотрела на тактический экран и уже не пыталась скрыть потрясение. Она.видела пиратские налёты. Видела, как батарианцы высаживают карательные группы на колонии, уверенные в своём превосходстве.              Но она никогда не видела, чтобы отрезанный отряд, защищающий бывших рабов, бросал в небо человекообразные машины и дрался с целой дивизией так, будто численность противника была просто неприятной подробностью.              «Ха, двадцать пять к одному, а они хотят, чтобы мы ушли к Одину с хорошим кушем, ну или же в другие варианты Рая, скажем что убили максимум неверных»              Люди относились с полным спокойствием к тому что они в окружении, и флот прибудет через какое-то неопределенное время, даже турианцы что сражались теперь в составе инопланетного отряда, не считали людей вполне адекватными существами. С другой стороны, не каждый турианец обязательно участвовал в какой-то вооруженной стычке или войне, большинство получили только базовую подготовку и демобилизовались.              - Они всё равно идут, — тихо сказала она.              Алатристе услышал.              - Конечно идут.              - Их слишком много.              - Да.              - Вы потеряли машины.              - Потеряли.              Фэа посмотрела на него.              - И что теперь?              Капитан Алатристе медленно надел шлем. На его броне ещё лежала пыль от последнего удара. На тактической карте красные отметки расползались по горному хребту, как болезнь. В небе горели обломки, в ущельях ревели двигатели, а где-то выше Mantis снова разворачивались для захода.              - Теперь, — сказал он, — они узнают, что первый бой был только приветствием. Ведь я им обещал войну, тотальную войну, что же они оценил начало. Высадка у них более-менее прошла, что же собьем их со скал.              Он включил общий канал.              - Всем звеньям. Батарианцы начали адаптацию. Значит, перестаём удивлять и начинаем убивать методично. Работать парами. Не геройствовать. Не принимать бой на их условиях. Небо над хребтом наше ровно настолько, насколько мы можем сделать его дорогим для врага. Пехоте, использовать по батарам все что у нас есть, экономить боеприпасы и энергию в плазменных винтовках. А техникам… творите чудеса.              На канале раздались короткие подтверждения.              Гвардейцы в пещерах проверяли магазины. Пилоты в повреждённых найтмерах ругались на техников. Техники ругались на пилотов. Медики вытаскивали раненых из аварийных люков. Освобождённые рабы, которым только недавно вернули право называться живыми, слышали грохот снаружи и начинали понимать: люди не шутили.              Их действительно не собирались отдавать.              Даже если за это придётся платить сталью, кровью и горящими машинами, падающими с неба.              

***

             Контр-адмирал Шепард козырнул в воинском приветствии перед Марибелл мел Британия.              И было чему.              Марибелл стояла перед ним в броне, которая выглядела не просто как защитное снаряжение полевого командира, а как манифест. Как заявление. Как вызов целой галактике. В ней не было ничего случайного — ни цвета, ни линий, ни символов, ни самой манеры, с которой она держалась.              Основой доспеха был глубокий черный цвет, плотный и матовый, будто выкованный из самой ночи. Но по этой тьме шли темно-зеленые и изумрудные акценты — холодные, строгие, почти церемониальные. Они не делали броню яркой. Они делали её зловещей и благородной одновременно. Металл казался не просто прочным — он казался древним, как будто эта броня была создана не на заводе, а в традиции, где оружие и символ власти давно перестали разделять.              Нагрудная пластина была особенно выразительной. По её центру светился символ Ордена Черных Рыцарей — яркий зелёный знак, будто горящий внутренним светом. Он не выглядел декоративной эмблемой. Напротив — казалось, что вся броня строилась вокруг него, как храм строится вокруг алтаря. Этот знак сразу притягивал взгляд и ясно говорил каждому, кто смотрел на Марибелл: перед ним не просто офицер, не просто аристократка и не просто командующий. Перед ним стояло живое воплощение воли Ордена.              Наплечники были крупными, многослойными, с острыми, но элегантными гранями. Они визуально расширяли силуэт, придавая ей фигуру не женщины при дворе, а воительницы, привыкшей вести за собой армии. От них вниз спадал тяжелый плащ темных тонов с зелёными отблесками, и этот плащ не смягчал её образ, а лишь усиливал его. Он напоминал не наряд, а знамя, которое она носила на собственных плечах.              Броня подчёркивала её стройность, но не делала образ хрупким. Напротив — каждая линия, каждая пластина, каждое сочленение работали на ощущение собранной силы. Талия была защищена сегментированными пластинами, от которых вниз расходились бронированные полы, напоминавшие одновременно и рыцарский латный доспех, и парадное облачение великого магистра какого-нибудь древнего ордена. Всё было исполнено в таком стиле, словно инженер и художник договорились о главном: эта женщина должна выглядеть как та, кто имеет право приказывать и право быть услышанной.              Руки в чёрных бронированных перчатках лежали спокойно и уверенно. В этой позе не было театральности. Марибелл не пыталась казаться сильной — ей это было не нужно. Она просто стояла, и уже этого хватало. В её осанке ощущались десятилетия командования, врождённая аристократическая выправка и та холодная дисциплина, которая бывает у людей, давно переставших тратить силы на лишние движения.              Лицо оставалось открытым — и именно это делало весь образ ещё более впечатляющим. Мягкие розовые волосы, собранные назад, красиво спадали по плечам, добавляя её облику не женственности в обычном смысле, а величия. Они создавали резкий, почти тревожный контраст с тёмной бронёй. На фоне холодного металла её лицо казалось светлым, почти благородно-спокойным, но взгляд… взгляд был другим.              Серьёзный. Твёрдый. Властный.              В её глазах не было нервозности, не было сомнений, не было даже обычного боевого азарта. Марибелл смотрела так, как смотрят полководцы, для которых война давно перестала быть вспышкой эмоций и стала формой долга. В её взгляде чувствовалось не желание произвести впечатление, а привычка нести на себе тяжесть решений, от которых зависят жизни тысяч и тысяч людей.              Она выглядела как женщина, которая повелевает могучей армией не потому, что получила этот титул по праву рождения, а потому, что сумела стать достойной его. Как если бы старая аристократия и новая железная эпоха войны вдруг соединились в одном человеке.              И потому Шепард, глядя на неё, понимал: Орден пришёл сюда не ради очередной операции, не ради банального рейда и не ради демонстрации силы.              Орден пришёл как нечто большее.              Не просто на войну. На священную войну.              - Контр-адмирал Шепард, ваш корабль готов к походу? – Спросила Марибелл.              - Да, командующая. – Он обращался к ней по старому титулу, ведь он был в Ордене практически всю свою жизнь и только во время образования Объединённого Флота его отправили сюда. И он теперь командовал одним из двух дредноутов Человечества, видимо Марибелл хотела показать батарианцам что не стоит связываться с человечеством, и сразу же ударить всем что только есть, и в данной операции предпочла концепцию «избыточного убийства», просто прикончив батарианцев что блокируют Алатриста, а потом… Просто объявит об этом на всю галактику, есть расчет что пираты просто сами покинут буферную зону. Правда это может привести к войне с Батарианской Гегемонией, но Человечество готово и к этому сценарию, так же они могут ожидать определенной медийной поддержки от рас Совета Цитадели, ведь люди спасают их соотечественников.              - В таком случае отправляемся, мы придем на помощь нашим товарищам, и уничтожим этих работорговцев.              - Да, командующая. – Он отдал приказы что бы основная эскадра отправилась к планете Уш, на пути в зону где размещался эвакуационный флот Ордена направлялись несколько тяжелых эскадр Объединенного Флота.