Глава 13
1 мая 2026 г., 00:00
Планета Уш.
Капитан Алатрист начал десантное развертывание над планетой Уш — ничем не примечательным каменным миром на границе нескольких пиратских маршрутов. На картах он значился как бесполезный объект: бедная атмосфера, скудная биосфера, несколько старых геологических отметок и отсутствие постоянных колоний. Именно поэтому батарианцы его и выбрали.
Здесь должен был находиться крупный перевалочный лагерь рабов.
Это было не крепостью, не городом, не промышленный комплексом. Всего лишь временный склад живого товара, спрятанный достаточно далеко от основных торговых путей, но достаточно близко к маршрутам, по которым батарианские корабли могли быстро прийти, забрать груз и уйти обратно в пространство Гегемонии.
Большого гарнизона там быть не должно было. В этом и заключалась мрачная эффективность батарианской системы. Для контроля над тысячами рабов не требовались тысячи солдат, если у каждого пленника на шее был ошейник, в нервной системе — болевой имплантат, а в базе данных — персональный код подавления.
Батарианцы вообще не слишком любили развивать технологии, которые не приносили им прямой выгоды. Но в области контроля над рабами они достигли действительно высокого уровня. В этом они были не варварами, а профессионалами. Профессионалами мерзкого, но очень развитого ремесла.
Ошейники могли парализовать, оглушить, причинить боль или убить. Некоторые модели вводили нейроблокирующие вещества, часть которых напоминала по принципу действия старые земные токсины, только доведённые до состояния промышленного инструмента. Сарех однажды разработал собственный вариант подобного соединения — модифицированный дендротоксиновый комплекс, способный за доли секунды выключить двигательную активность человека без немедленного летального исхода. Батарианцы шли тем же путём, только их мало интересовала безопасность объекта. Главное, чтобы раб упал, перестал сопротивляться и остался достаточно живым, чтобы его можно было продать.
Взломать такие ошейники без доступа к терминалам было трудно. Снять их грубой силой — почти самоубийственно. А попытка самостоятельно вырезать болевой имплантат из черепа относилась к тем идеям, которые в отчётах медиков обычно называли “отчаянными”, а в реальности — “коротким путём к смерти”.
Именно поэтому пятьсот батарианцев могли удерживать двадцать пять тысяч рабов.
Они не были храбрыми, или же сильными там скорее всего было достаточно азари что бы использовать биотику и разорвать батаров… Только на них были ошейники, поэтому батары чувствовали себя хорошо.
Потому, что вся система была построена так, чтобы один вооружённый надсмотрщик мог управлять сотнями беспомощных людей через терминал.
Работорговля в галактике давно перестала быть хаотичным промыслом отдельных пиратов. У батарианцев она была институционализирована. Существовали посредники, склады, маршруты, страховки, контракты, долговые обязательства и даже специализированные биржи. В Пространстве Цитадели подобные сделки считались незаконными, но в судах Батарианской Гегемонии капитана, не доставившего рабов живыми и относительно здоровыми, вполне могли осудить за нарушение условий поставки.
Не за рабство, ведь рабство было законны - за неисполнение договора.
В этом и заключалась пропасть между человечеством и Гегемонией. Люди видели концентрационный лагерь. Батарианцы видели испорченную логистику.
В древности на Земле рабов часто рассматривали как дешёвую рабочую силу, которую можно было заменить новой партией. Но галактическая работорговля в век всеобщей грамотности и технического образования изменилась. Современный раб был не просто телом с руками. Он был инженером, врачом, оператором реактора, техником, пилотом, программистом, агрономом, биохимиком, строителем или специалистом по обслуживанию оборудования. Его ценность заключалась не только в способности работать, но и в знаниях, которые нельзя было вырастить за неделю.
Поэтому хорошие рабы стоили дорого.
В зависимости от специальности цена могла колебаться от пятидесяти до ста пятидесяти тысяч кредитов, а в отдельных случаях поднималась значительно выше. Колониальный инженер, врач или специалист по терраформированию мог стоить как малый корабль. Неудивительно, что даже батарианские пираты не стремились морить такой товар голодом и болезнями. Не из милосердия. Из бухгалтерии.
Но высокая стоимость рабов создавала другую проблему — их нужно было защищать.
Среди пиратов и работорговцев не существовало чести. Не было братства преступного мира, красивых кодексов и романтической солидарности изгнанников. Были только активы, слабость и возможность. Если одна группировка узнавала, что другая временно держит несколько тысяч ценных пленников, то соблазн напасть, перебить охрану и забрать товар был слишком велик.
Рабовладельческий бизнес знал только два способа защиты: крепость или секретность.
Крепости в Атическом Траверсе и системах Термина строить было дорого. Очень дорого. Их нужно было снабжать, защищать, маскировать, ремонтировать и постоянно прикрывать флотом. К тому же любая крупная база рано или поздно попадала в поле зрения разведок Цитадели, наёмников, конкурентов или тех же пиратов.
Поэтому батарианцы всё чаще выбирали секретность.
Они находили безымянную планету, пустой астероид или заброшенную станцию, завозили туда воду, еду, медикаменты, клетки, генераторы, терминалы контроля и мобильные блоки безопасности. Потом мелкими партиями свозили рабов, стараясь не привлекать внимания крупным трафиком. Когда партия становилась достаточно большой, приходил конвой: транспортники, охрана, корабли сопровождения. Пленников грузили, лагерь сворачивали или бросали, а следы зачищали.
В этом было что-то от старых земных “серебряных флотов” Испанской Короны, которые несколько раз в год вывозили богатства Нового Света в метрополию под охраной военных кораблей. Только теперь вместо серебра и золота перевозили живых разумных существ, оценённых по профессии, возрасту, здоровью и способности приносить прибыль.
Орден Чёрных Рыцарей решил сорвать одну из таких поставок.
По данным, проданным Арией Т’Лоак, на Уше находилось около двадцати пяти тысяч рабов, которых контролировал гарнизон численностью до пятисот батарианцев. Для обычного рейда это было много. Для полноценной военной операции — мало. Для Ордена это было достаточно, чтобы действовать быстро.
Ария продала информацию без лишней сентиментальности. Батарианцы были для неё конкурентами, раздражителем и постоянной головной болью. Чужими руками ослабить их сеть, сорвать крупную поставку и при этом не подставить собственных людей — слишком хорошая возможность, чтобы её упустить. Если всё закончится успешно, люди будут ей должны. Если всё закончится плохо, проблемы получат люди. Ария в любом случае останется Арией.
Марибелл это понимала.
Именно поэтому она не отправила сразу эвакуационный флот. Информация преступного короля Омеги могла быть правдой, ловушкой, неполной правдой или игрой сразу на несколько сторон. Поэтому сначала на Уш пошёл капитан Алатриста. Его задача была простой только на бумаге: разведать обстановку, подтвердить существование лагеря, нейтрализовать охрану, захватить узлы управления ошейниками и удержать район до прибытия основных сил.
Если данные Арии окажутся ложью, Орден потеряет только время и немного топлива.
Если данные окажутся правдой, двадцать пять тысяч рабов получат шанс.
Если данные окажутся неполными, Алатрист должен будет выиграть достаточно времени, чтобы Марибелл смогла принять новое решение.
Война редко давала людям идеальные вводные.
Десантные корабли шли к атмосфере Уша в режиме радиомолчания. С орбиты планета казалась мёртвой: серо-бурая поверхность, редкие облачные полосы, тусклые пятна солончаков и каменных плато. Никаких городов. Никаких огней. Никакой цивилизации. Только несколько слабых энергетических сигнатур в районе старого кратера, слишком правильные тепловые пятна и едва заметная сетка охранных сенсоров.
Для гражданского наблюдателя это могло бы выглядеть как геологическая станция.
Для военного — как лагерь, который очень хотел казаться геологической станцией.
Алатриста смотрел на тактическую карту без выражения. Возраст, служба и привычка к чужому страху давно научили его не торопиться с эмоциями. Внизу могли быть тысячи азари, саларианцев, турианцев, кварианцев и представителей других рас, которые уже успели поверить, что их никто не найдёт. Внизу могли быть батарианцы, уверенные, что пятьсот охранников, ошейники и несколько автоматических турелей делают их богами маленького ада.
И где-то в глубине этой операции уже чувствовалась ошибка.
Слишком удобные координаты.
Слишком крупная партия.
Слишком короткое окно до предполагаемого вывоза.
Слишком мало данных о покупателях.
Алатриста не знал, что конвой уже был в пути.
Он не знал, что корабли покупателей вышли к системе раньше расчётного времени. Не знал, что батарианцы держали точный график передачи партии только в закрытом канале, которого не было в данных Арии. Не знал, что через несколько часов после захвата лагеря на орбите Уша появятся корабли, для которых двадцать пять тысяч рабов были не жертвами, а уже оплаченной собственностью.
Пока он знал только одно.
Внизу был лагерь.
И если Орден Чёрных Рыцарей пришёл туда первым, значит, эти разумные ещё не были потеряны. Алатристе был гордым человеком, а еще он был человеком со старым представлении о правильном. Он был одним из первых кто завербовался в Орден Черных Рыцарей, когда те прибыли в Европу и блюл те старые традиции. Он готов был рисковать своей жизнью – Марибелл ему дала возможность вновь стать Освободителем.
***
- И как встреча с королевой пиратов Марибелл? Уже положила на неё глаз? – Спросила Сесиль. - Я сидела с наквадах-калиевой бомбой, готовая подорвать себя если что-то пойдет не так мне было не до того, как выглядит Ария, у нас шли довольно серьезные переговоры, так что Лелуш если хочешь отправится на переговоры с кварианцами, тогда у меня есть координаты их флота, только они не допускают никого близко к своим кораблям автоматически всех атакуя, только кварианец может дать доступ к флоту. При этом нет никакой гарантии что эта сволочь на даст другой сигнал и всех взорвут. - Ну нас взрывать как-то не нужно, мы Альвиуса домой везем. - На самом деле он должен принести какой-то дар, для того что бы показать, что вернулся из Паломничества. Когда кварианец достигает совершеннолетия, он оставляет Мигрирующий флот и отправляется в путешествие по Галактике. Цель этого путешествия — найти что-то достаточно ценное, что могло бы принести пользу их народу или хотя бы одному кораблю. Впоследствии это предлагается как подарок капитану корабля, к которому молодой кварианец хочет присоединиться. Этот процесс называют паломничеством. Его смысл в том, чтобы поддерживать генетическое разнообразие в пределах маленьких, относительно изолированных групп населения, которые составляют Мигрирующий флот. Паломничество также даёт молодому кварианцу шанс узнать жизнь вне флотилии, понять ценности своего народа и культуру, а также набраться навыков, которые потом станут неоценимыми в сохранении жизнеспособности кварианского флота. - Думаю дипломатические отношения с целым новым видом вполне можно рассматривать как хороший дар, так что я оптимистически смотрю на вещи. – Сказал Лелуш. – Так же я хочу их всех привести в ОФП, благо если так подумать у нас достаточно много планет. - Только тех что подходят людям, все равно кварианцы должны будут жить под куполом, так что стоит быть осторожным с предложениями, и думать на несколько шагов вперед, благо этому ты научился, а мы пока ты будешь отсутствовать поведем боевые действия. – Сказала Лейла, которая была готова координировать с адмиралом Чаном, действия по противодействию пиратам. Предоставляя свой богатый боевой опыт, хотя в целом все наступление сводится к изготовлению из астероидов с помощью Фрей, складов со всем полезным, и наполнения этих складов. - А еще нужно договорится с детьми, это будет очень тяжело, но я думаю что нам удастся договорится, ведь сейчас у них есть серьезные проблемы с воспроизводством, иммунитетом, а у нас есть третонин, если адаптируем к этой новой расе, то удастся создать в нашем пространстве по сути мультирасовое государство. - Не говоря уже о 50 тысячах кораблей. – Марибелл не забывала о возможностях флота кварианцев, которые в какой-то форме станет флотом который относится к ОФП. Даже если кварианцы займутся бизнесом, налоги будут поступить в казну, а боевой флот станет патрульным флотом целого сектора, и обеспечит безопасность в том числе поселения и людей. Корабли, которые не нужно строить, не нужно готовить экипажи. Конечно основной флот не допустят к Земле, так на всякий случай. - Да, это хорошая мотивация. – Лелуш постоянно искал, как можно повысить возможности людей, и для этого нужно было иметь серьезные дипломатические контакты. Сейчас есть контакт с Арией ТЛоак, можно заручится поддержкой различных колоний в Траверсе, ведь Траверс — это практически четверть галактики, просто так оказалось, что приграничье с людьми оказалось связзано с батарианскими пиратами, и люди активировали не активированные ретрансляторы, так то даже пираты не нарушают Конвенцию Цитадели, во всяком случае эту. Ведь о таком узнают, и все СПЕКТРы, весь ГОР, все дессантницы начнут гоняться за таким идиотом, ведь это одно из тех самых нарушений за которые положенна казнь. Так что люди возникли и наткнулись на ублюдков, которые ведут свои дела на их границах. Все нужно выжечь каленым железом, так же возникает вопрос о том возможно ли нанять кварианцев как наемников. Существовало множество сценариев развития ситуации. - Знаете, у меня почему-то плохое предчувствие. - По поводу кварианцев Мел? - Просто плохое предчувствие. – Сказала лидер Ордена, это была в чем-то интуиция, а в чем-то просто знание мира, в котором существует. - Мэм, с вами хочет связаться капитан Алатриста. – Сказал подошедший помощник.***
Уш. Батарианцы, если говорить мягко, не ожидали, что по ним ударят силы Ордена Чёрных Рыцарей. Они готовились к чему угодно: к налёту конкурентов, к попытке мелкой пиратской банды украсть часть товара, к спору между капитанами, к бунту рабов, к сбою в системе контроля ошейников. Некоторые даже допускали возможность, что на них выйдет патруль Цитадели, хотя вероятность этого в данном секторе была почти оскорбительно малой. Но не к этому. Не к тому, что из серого неба Уша на них опустятся отборные части Ордена Чёрных Рыцарей. Это были не колонисты с купленными винтовками, не добровольцы, не очередная группа идеалистов, решивших умереть красиво. Это были специальные силы численностью почти восемь сотен человек, поддержанные более чем сотней найтмеров поколения 7++. Ещё не полноценное восьмое поколение, которое существовало скорее, как предмет гордости конструкторов и головной боли казначеев, но уже машины, способные заставить большинство армий галактики очень быстро пересмотреть свои представления о наземной войне. Найтмеры были разными. Именно в этом и заключалась сила группы. Лёгкие разведывательные машины шли первыми, скользя над каменными плато на антигравитационных блоках. Ударные модели несли ракеты, направленные энергетические излучатели и тяжёлые кинетические орудия. Командирские машины удерживали связь, распределяли цели и превращали поле боя в единую схему, где каждый взвод, каждый дрон, каждая БМП, и каждый пилот видели не хаос, а задачу. Антигравитационные боевые машины пехоты держались ниже, почти прижимаясь к рельефу. В их десантных отсеках сидели гвардейцы Ордена — люди в броне, с оружием, средствами РЭБ, штурмовыми зарядами и медицинскими комплектами. Они не говорили лишнего. Не шутили. Не пытались подбодрить друг друга. Слишком многие из них уже видели лагеря, массовые казни, сожжённые поселения и людей, которых превращали в имущество. В бой шли ветераны Ордена, который сражались еще под началом Сареха, Лейлы, Марибелл, тут даже были легендарные «Бессмертные», личные войска Сареха, состоящие из людей всех рас. Они сражались с Британией, с китайскими генералами, с евробританцами, и сотнями других врагов. Они уже видели такие лагеря на Земле. После такого желание шутить обычно исчезало, само собой. Для батарианского гарнизона это было страшное зрелище. И особенно страшным оно было потому, что гарнизон не был армией. Пять сотен батарианцев на Уше считались охраной. Хорошо вооружённой, наглой, привыкшей к власти над беззащитными, но всё-таки охраной. Это была чистая, непыльная работа, за которую капитаны и младшие командиры ещё и доплачивали наверх, чтобы получить место. Следить за рабами, проверять терминалы, раздавать пайки, время от времени ломать кому-нибудь волю болевым имплантатом и ждать прихода конвоя. Никаких серьёзных боёв. Никаких героических оборон. Никаких равных противников. Они были мясниками при складе. И вот на этот склад пришла армия. Даже больше чем армия, пришло то что в будущем по всей галактике будет известно просто как «Орден». Не будет нужды в уточнение что это такое. Это слово быстро распространится по всем языкам галактики, что бы обозначить Черных Рыцарей. Первый удар пришёлся не по казармам и не по жилым блокам. Алатрист запретил любые широкие удары по центральной зоне лагеря, пока не будет подтверждено расположение рабов, терминалов контроля и складов с ошейниками. Поэтому атака началась с внешнего контура. Сначала погасли радары. Не взорвались — именно погасли. Дроны радиоэлектронной борьбы, выпущенные с алкешей ещё до начала десанта, вошли в атмосферу на большой высоте и развернули над лагерем сеть помех. Батарианские сенсоры несколько секунд пытались собрать картину заново, перескакивая между частотами, фильтрами и резервными каналами, но вместо нормальной схемы получали ложные отметки, фантомные цели и противоречивые тепловые пятна. Затем ударили X-BAT. Десятки малых антигравитационных дронов нырнули с высоты, будто стая механических хищников. Они подсвечивали цели, сбрасывали микрозаряды, били по кабельным трассам, срезали антенны, выбивали камеры, ослепляли турели и вынуждали батарианцев стрелять вверх. Несколько автоматических пушек успели ожить, разворачиваясь к летящим теням, но уже через секунды по ним пришли синхронные удары с разных направлений. Для людей это была не атака. Это была процедура, как дезинсекция, к пиратам и работорговцам они не относились как достойного врага. Скорее они относились как к паразитам. Лелуш очень точно говорил – опасный, но паразит, не те кого можно уважать хоть за что-то. Одна турель успела дать очередь и сбить X-BAT, разорвав его корпус в воздухе. Вторая поймала цель, но получила ракету в основание башни, после чего ствол беспомощно дёрнулся и застыл. Третья попыталась уйти на ручное управление, но оператор в пультовой уже видел на экране только белый шум, а потом дверь за его спиной сложилась внутрь от штурмового заряда. После этого с неба пришли найтмеры. Они не падали, как десантные капсулы, и не шли плотной колонной. Машины разворачивались веером, выбирая высоту, угол атаки и собственные сектора огня. Для батарианцев это выглядело как нарушение всех привычных правил. Слишком маленькие для полноценной бронетехники, слишком быстрые для обычной пехоты, слишком манёвренные для штурмовиков и слишком тяжело вооружённые для разведывательных платформ, найтмеры двигались так, будто гравитация была не законом, а рекомендацией. И то не самой обязательной. При этом в найтмерах использовалось очень мало нулевого элемента. Первые ракеты ударили по внешним складам боеприпасов, стоянкам лёгкой техники и резервным генераторам. Не по тем, что питали ошейники, — эти объекты уже были отмечены красным запретом в боевых сетях. Алатриста не собирался выигрывать бой ценой двадцати пяти тысяч мёртвых пленников. Второй залп разрезал периметр. Башни, блокпосты, прожекторные мачты и казематы внешней охраны исчезали один за другим. Где-то батарианцы пытались отвечать из крупнокалиберных орудий. Где-то выбегали расчёты переносных ракетных комплексов. Где-то офицеры орали в каналы связи, требуя отчётов, приказов, подтверждений, хоть чего-нибудь. Ответом им были помехи, дым, ложные цели и резкие белые вспышки попаданий. Батарианская охрана дрогнула почти сразу. Не потому, что была трусливой. Трусость тут была вторична. Они просто мгновенно поняли, что сражаются не с тем противником, для которого их готовили. Они умели бить рабов. Умели давить бунты. Умели стрелять по плохо вооружённым конкурентам. Умели держать заложников. Умели угрожать. Но против них работала система, в которой каждый выстрел был частью общей схемы, каждый дрон знал свой сектор, каждый найтмер закрывал соседей, а пехота входила в проломы только после того, как сенсоры подтверждали подавление огневых точек. Так же они сражались против ветеранов которые 40 лет знали только войну или же подготовку к войне, ветераны что полностью и тотально ненавидели все что представляли батарианцы. Это было нечто личное, нечто иррациональное. Орден Черных Рыцарей был создан только затем что бы повергать тиранов, освобождать порабощенных, и вот сейчас они вновь исполняли свой долг. Старых псов спустили с цепи, указав им цель – нужно освободить 25 тысяч рабов. Тех, на кого галактике было плевать, Совет Цитадели со своей политикой, толпы наемников которым если не заплатишь ничего не сделаешь. У этих существ не было кому молится, не было даже ожиданий что их спасут. Каждый из Ордена особенно из ветеранов, особенно из частей Японского Сопротивления испытывал нечто подобное. Так что когда им Марибелл сказала, что есть 25 тысяч рабов, и есть риск что это ловушка от Королевы Пиратов… Ветераны Ордена сделали слитный шаг вперед. Смерти они не боялись, только вновь быть нужными, быть тем что и раньше – Величайшей Силой Добра. Алатрист наблюдал за боем с командной машины, зависшей за грядой каменных выступов в трёх километрах от лагеря. На тактической карте красные отметки батарианцев исчезали быстрее, чем он успевал переводить взгляд между секторами. Но капитан не позволял себе удовлетворения. Его интересовали не убитые охранники. Его интересовали три узла управления ошейниками. Благо Ашра рассказала, как осуществляется управление этими устройствами, и тот понимал теперь гораздо лучше, что следует делать. - Первая группа? — спросил он. - Входим в северный административный блок. - Вторая? - Южный терминал под огнём, сопротивление слабое. Есть попытка уничтожить серверную. - Не дать это сделать, — коротко приказал Алатриста. — Серверные брать целыми. Приоритет выше зачистки. - Принято. В северном блоке батарианцы успели забаррикадировать коридор. Трое надсмотрщиков поставили переносной щит, ещё двое пытались вручную активировать аварийный протокол ошейников. Один из них уже почти добрался до нужного меню, когда дрон влетел в помещение через вентиляционный проём и ослепил их светошумовым зарядом. Благо на тех не были надеты щлемы, и сразу все глаза батаров (их 4 на каждого) ослепли. Через полторы секунды внутрь вошла штурмовая группа. Первый гвардеец выбил стрелка у щита. Второй дал короткую очередь по ногам батарианца у терминала. Третий уже был рядом с консолью, вставляя в порт взломщик Ордена. Четвёртый держал сектор на случай, если кто-то из охраны решит сыграть в героя. Решивших не нашлось. Пираты лучше всех понимали жестокость, полную и тотальную жестокость. В южном терминале всё было хуже. Там офицер гарнизона оказался умнее. Он не пытался удержать объект, не пытался запросить помощь и не кричал о верности Гегемонии. Он просто приказал подчинённым расстрелять аппаратуру и начал активацию болевых имплантатов по всему лагерю. На несколько секунд в центральных бараках поднялся крик. Двадцать пять тысяч пленников не кричали одновременно. Такого звука не могло быть в природе. Но даже несколько тысяч голосов, сорвавшихся в боль, ударили по нервам солдат. Пираты поступали так не просто так, они посчитали людей специальным отрядом азари, и если нанести достаточный урон рабам, в различных комитетах и Экстранете будет обсуждаться вообще нужность проведения таких операций. Как и командира подразделения могут судить. Алатриста сжал зубы. - Южный терминал. Немедленно. Не щадить. Найтмер, державший крышу соседнего блока, развернулся и ударил не ракетой, а точечным кинетическим снарядом. Стена серверной раскрылась наружу, будто её вырвали гигантским ножом. В образовавшийся пролом влетели два дрона, затем на антигравитационных ранцах зашла штурмовая пара. Батарианский офицер успел поднять пистолет. Это было последнее осмысленное движение в его жизни. Точный плазменный выстрел полностью испарил его голову, заодно мешая его душе покинуть тело. Вера такая у батарианцев – душа выходит через глаза, если глаз нет то душа не может отправится… в лучший мир. Через двадцать секунд болевой протокол был остановлен. Через сорок — терминал перешёл под контроль людей. Через минуту первая медицинская группа уже передавала по внутренней сети данные о состоянии пленников. - Центральный узел? — спросил Алатриста. - Сопротивление сильнее. Там командование гарнизона. - Найтмеры не применять внутри. Нам нужен главный контроллер целым. Действительно сложно применять очень большой мех, который может сносить целые станы просто от неосторожного движения там где нужно быть как минимум аккуратным. - Принято. Переходим на ручную зачистку. Центральный узел находился под административной башней — низким бетонно-композитным зданием, которое батарианцы почему-то считали достаточно защищённым. Возможно, против пиратов оно и было крепостью. Против Ордена оно было задержкой на карте. Антигравитационная БМП прошла над внешней стеной, сбросила десант прямо во внутренний двор и тут же ушла в сторону, уворачиваясь от ракетного выстрела. Ракета не догнала её, сорвалась на ложную тепловую цель и взорвалась в стороне, подняв фонтан пыли. Гвардейцы вошли в башню с трёх направлений. Внутри батарианцы дрались ожесточённее. Здесь уже были не ленивые охранники, а командная группа, связисты, техники и несколько телохранителей начальника лагеря. Они понимали, что если потеряют центральный контроллер, то потеряют всё. Рабов, деньги, репутацию, жизнь. А может быть, что для батарианца хуже, — цену в глазах покупателей. Можно только держаться. Коридор за коридором превращался в короткие вспышки насилия. Щиты батарианской брони принимали первые попадания, но затем перегружались под комбинированным огнём. Все же некоторые люди тоже использовали масс-реактивное оружие. Где-то применялись нелетальные заряды, где-то — режущие импульсы по оружию, где-то — обычные пули, потому что не каждый противник заслуживал сложного решения. Начальника лагеря нашли в нижнем помещении у главного терминала. Он был крупным батарианцем с дорогой бронёй, явно не полевой, а статусной. На одном экране перед ним мигали коды ошейников. На другом — финансовые записи. На третьем — список партий, разбитый по расам, специальностям, возрасту и предполагаемой цене. Он держал руку над аварийной командой. - Назад! — прорычал он на ломаном галактическом. — Один сигнал, и ваш товар сдохнет! Гвардейцы не ответили. Они даже не стали объяснять, что для них находящиеся в бараках разумные не были товаром. За их спинами в коридоре остановился Алатриста. Он вошёл без спешки, в полной броне, с закрытым шлемом и опущенным оружием. В этом было что-то почти оскорбительное. Батарианец угрожал двадцати пяти тысячам жизней, а человек перед ним не выглядел испуганным. - Уберите солдат, — сказал начальник лагеря. — Уберите их, или я активирую ошейники. - Нет, — ответил Алатриста. Батарианец моргнул всеми глазами сразу. - Ты не понял… - Я понял. Алатриста сделал едва заметный жест пальцами. Дроны, висевший в тени под потолком, выстрелил первым. Не в батарианца, а в его кисть. Почти одновременно с этим снайперский микродрон пробил панель управления, отключая физический контур аварийного сигнала. Гвардеец у стены бросился вперёд, сбивая начальника лагеря с ног. Второй уже подключал взломщик к главному терминалу. Третий ставил блокиратор между системой и передающими антеннами. Всё закончилось за три секунды. Батарианец лежал на полу, рыча от боли и ярости, а над ним стоял человек, который даже не повысил голос. - Центральный контроллер захвачен, — доложил связист. — Начинаем блокировку ошейников. Алатриста наконец позволил себе выдохнуть. Не облегчённо, пока было рано расслабляться, но напряжение в его плечах чуть изменилось. - Всем группам, — сказал он в общий канал. — Приоритет сменён. Охрана подавляется. Медики и инженеры — к баракам. Системы контроля рабов брать под полный контроль. Ошейники не снимать до проверки ловушек. Повторяю: не снимать до проверки. Сначала глушение, потом диагностика, потом разблокировка. - Принято. Снаружи бой уже превращался в добивание отдельных очагов сопротивления. Часть батарианцев пыталась бежать к посадочным площадкам, но там их встречали найтмеры. Несколько групп бросили оружие, решив, что суд азари как они думали будет лучше, чем смерть под обломками лагеря. Ещё несколько спрятались среди технических блоков, надеясь переждать штурм, но дроны методично отмечали их тепловые силуэты один за другим. Через двенадцать минут после первого удара внешняя оборона лагеря перестала существовать. Через семнадцать минут были захвачены все три узла управления ошейниками. Через двадцать четыре минуты Алатриста получил подтверждение: аварийный протокол массовой ликвидации заблокирован. Только после этого он приказал открыть бараки. Двери первых секций поднимались медленно, с неприятным металлическим скрежетом. За ними были разумные разных рас. Истощённые, грязные, ослабленные, пахнущие потом, страхом, болезнью и слишком долгим ожиданием смерти. Кто-то отступал вглубь помещения, думая, что пришла новая группа хозяев. Кто-то смотрел на человеческую броню и не понимал, что видит. Кто-то падал на колени. Кто-то закрывал детей собой. Кто-то просто стоял, потому что сил на реакцию уже не осталось. Один молодой турианец с ошейником на шее поднял руки, хотя никто в него не целился. - Не стреляйте, — хрипло сказал он. — Мы не… Гвардеец Ордена опустил оружие первым. Затем медленно, демонстративно, снял шлем. - Мы не батарианцы, — сказал он. — Вы под защитой Ордена Чёрных Рыцарей. Медики уже идут. Ошейники будут сняты после проверки. Не пытайтесь трогать их сами. Турианец смотрел на него так, будто слова доходили слишком медленно. - Вы… кто? - Люди, — ответил гвардеец. – Мы новая раса галактики, батарианцы напали на нас, и стали нашими врагами. Мы враги работорговли, полностью и абсолютно. В глубине барака кто-то тихо заплакал. Алатриста стоял у входа в центральный двор и смотрел, как первые медицинские группы входят в секции. Война на этой фазе закончилась. Началась другая работа: вода, еда, сортировка раненых, стабилизация психики, поиск детей, переводчики, карантин, проверка ошейников, списки, учёт, охрана периметра. Именно тогда оператор дальней разведки передал сигнал. - Капитан. Алатриста повернул голову. - Докладывайте. На тактической карте над планетой появились новые отметки. Сначала одна. Потом ещё три. Потом сразу десятки. Корабли выходили из сверхсветового перехода на внешней границе системы. Слишком много для случайных пиратов. Слишком организованно для конкурентов. Слишком рано для эвакуационного флота Ордена. Вывод был только один. Оператор сглотнул. - Множественные сигнатуры. Идут к Ушу. По профилю — батарианские корабли и транспорты. Есть боевое сопровождение. Алатриста несколько секунд молчал. Потом посмотрел на открытые бараки, на людей с ошейниками, на медиков, которые только начали работать, на гвардейцев, чья победа ещё не успела стать облегчением. Всё стало на свои места. Ария не солгала. Она просто не знала всего. Или знала не всё, что решила сказать. - Сколько времени до орбиты? — спросил Алатриста. - Если не будут тормозить — меньше часа. Капитан медленно кивнул. Меньше часа. Двадцать пять тысяч освобождённых рабов. Восемь сотен бойцов. Сотня найтмеров. Несколько алкешей. Незаконченная разблокировка ошейников. Планета без подготовленной обороны. И флот покупателей, который пришёл за уже оплаченной собственностью. Алатриста снова посмотрел на карту. - Всем подразделениям, — произнёс он спокойно. — Штурмовая фаза завершена. Переходим к обороне. Мы переместим рабов в скальный массив где много пещер, будем сражаться там. Благо у нас удастся это сделать быстро за несколько ходок. Так же забираем все припасы и перемещаем в пещеры. Инженерам — укрепить периметр. Найтмерам — распределиться по секторам противодесантной обороны. Медикам и техникам — продолжать работу с пленными. Никто не прекращает освобождение. - Капитан, — осторожно сказал связист, — если это основной конвой… - Я знаю. - Эвакуационный флот не успеет. Алатриста посмотрел на него серьезным взглядом, связист понял, что не стоит много говорить. - Значит, мы дождемся его. Он включил общий канал, чтобы его слышали все: пилоты, гвардейцы, инженеры, медики, люди у терминалов и те, кто сейчас стоял у открытых дверей бараков, не зная, можно ли верить спасению. - Говорит капитан Алатриста. Лагерь взят. Системы контроля рабов захвачены. Но к планете приближается батарианский конвой. Вероятнее всего, это покупатели. Они пришли за теми, кого считают товаром. На канале стало тихо. - С этого момента все освобождённые находятся под защитой Ордена Чёрных Рыцарей. Мы не возвращаем людей в цепи. Мы не торгуем жизнями. Мы не сдаём тех, кто уже оказался под нашей защитой. Он сделал паузу. - Если они хотят забрать свой товар, пусть приходят и попробуют пройти через нас. Мы Рыцари, а не работорговцы. Покажем им что такое испанская терция. Ветераны усмехнулись, ведь вот уже и пришла похоже их смерть, только они продадут свою жизнь подороже. Как можно дороже. - И еще, узнайте есть ли среди рабов те кто может держать оружие, у нас есть немного оружия от батарианцев, недостаточно… Но это все равно будет поддержка. - Узнаю. – Ответил связист. – Вас связаться с командующей Марибелл? - Да, свяжи. Мы должны её предупредить что можем опоздать на встречу. – Несмотря на некоторую грубость Алатриста был джентльменом и даже такую дерьмовую ситуацию не описал бы нецензурной лексикой. Так же он слишком долго воевал что бы злится на ситуацию – это просто произошло, и теперь они могут продержаться, вряд ли работорговцы начнут их обстреливать с орбиты – если так посудить 2,5 миллиарда были уплачены за эту партию рабов, что просто гигантские ресурсы. Так что орбитальной бомбардировки не будет, а только наземная высадка. В этом возможность выжить для гвардии Ордена. Можно сказать, устроят им Афганистан сражение в высокогорье, превратив перевалы в узлы обороны и даже с техникой на эффекте массы батарианцы будут сильно рассредоточены, особенно без возможности просто снести все горные массивы ведь в горных массивах будет прятаться 2,5 миллиардов кредитов. За такие деньги можно нанять куда больше наемников чем купить рабов. Так что их прижали к обрыву, и нужно будет сражаться прямо над обрывом. Для Алатриста это будет не в первый раз, а вот в последний или нет, все зависит от скорости флота, благо они передадут четкое местоположение вражеского флота, и прибывшие корабли подкрепления Ордена смогут ударить точно. А держаться им придется долго, не менее двух-трех дней. Никто не рассчитывал в этом секторе встретить такой большой флот. Похоже Батарианская Гегемония решила показать свои войска и свои зубы, особенно против расы что ненавидит работорговлю и рабовладение. - Ничего, мы прорвемся, а даже если нет… Что ж это была интересная жизнь. – Алатриста не боялся смерти, а умереть сражаясь за дело в которое он верил на протяжении более 40 лет считал честью.***
В двух системах от Уша. Коммодор Меклингер получил сообщение от Алатриста, и понял, что их ситуация стала несколько хуже, Меклингер был с кораблями Ордена, несколько крейсеров, фрегатов, и эвакуационных кораблей были готовы начать эвакуацию. - Значит сигналов слишком много? – Спросил Меклингер. - Да, вряд ли мы сможем победить их. – Сказал Алатриста по подпространственной связи благо они всегда развертывают систему связи и Меклингер мог даже получил данные от кораблей Алатриста, и спутников, развернутых на краю системы, в которой находилась Уша. - Наших кораблей действительно не хватит что бы их победить. Меклингер был несколько разочарован тем что произошло, теперь нужно будет дать запрос основному флоту Объединенной Федерации Планет. Операция проводилась силами и флотом Ордена, и должна быть поддержка флотом Объединенной Федерации Планет, однако они не считали, что стоит выделять слишком много сил, особенно когда Орден может справится сам. У двух организаций существовало соперничество, из-за методики подготовки офицеров Ордена они считались куда более профессиональными, чем среднестатистические капитаны Объединенного Флота, и несмотря на то что 90% флота Ордена перешло в Объединённый Флот это резко не нарастило их возможности. Ведь пока что Флоту предстояло стать по настоящему единым. Марибелл хотел освободить рабов не только из-за идеологических соображений, но и сугубо практических – это заставляет батарианцев действовать. Она отобрала у них 2,5-3 миллиарда кредитов, а это много денег. Только она была одним из Советников, а Адмиралам Флота хотелось доказать свою самостоятельность и профессионализм. В итоге они позволили действовать самостоятельно, но поддержки серьезной не дали. Меклингер думал над тем что бы эти люди выделили дополнительные силы и понимал – никто не ожидал что будет ТАКОЙ конвой. А еще силы Земли не до конца понимали с каким количеством врагом они воюют, и как выглядит окончание операции. Но теперь он должен будет придумать как можно действовать, чтобы помочь Алатриста, а еще думал где можно скрыть транспортные корабли которые Меклингер должен был охранять. Если батарианцы сейчас начнут разведку будет плохо. - Понятно. Что же ты можешь начать атаки в стиле «ударил-убежал»? - Могу. – Сказал коммодор. – Однако Марибелл сможет выбить помощь, если же мы начнем свою операцию они могут просто снести тебя решительным штурмом, так они не знают сколько у них времени. - Твоя правда. – У батарианцев есть три сценария – убить их всех орбитальным ударом, наземный штурм с возвратом товара, и отступление. Но Алатриста и Меклингер думали, что такое невозможно, никто не отказывается от такого объема товара. Так что стоит быть мудрее, и действовать куда более методично. Алатриста действительно был в окружении, и сама концепция операции базировалась на том что доверие к информации Арии было так себе. Возможности собрать крупную группировку флота нет возможности, поэтому сначала шла разведка, потом Алатриста, и уже потом должен был подойти эвакуационный флот, который охраняли корабли Ордена. В чем-то такое построение оказалось логичным, ведь будь иначе начались бы перегонки с флотом батарианцев, и те бы поняли, что у них не так много времени сокрушить Алатриста. Так же из-за относительной тихоходности транспортных кораблей их бы пришлось бросить (сняв экипажи), в итоге началось бы серьезное противостояние между батарианским и Орденским флотом. - Мы перетресем этот Флот, и они сюда дредноут пригонят, мы тебя вытащим. – Пообещал Меклингер. - Не то что бы я сильно переживаю, я спокойный как удав, это вы там в штабе будете бегать на потолке, с намыленными жопами.***
«Хейммдаль» доставил медиков и их оборудование до Земли, и инопланетяне могли увидеть голубую планету, с множеством континентов, а также вокруг планеты были построены несколько десятков оборонительных станций, которые защищали Землю от угроз, не говоря от простых лазерных орудий, автоматических истребителей, и еще десятков различных средств для уничтожения противника. Инопланетных медиков выгрузили через те же алкеши что могли служить крупными транспортными кораблями. Когда медики попали в то поселение что люди построили для бывших рабов на своей планете то удивились. Полноценная колониальная инфраструктура, при этом с достаточным защитным оборудованием. На всякий случай от любопытных журналистов и зевак. Вокруг было много найтмеров, но солдат было не так много. - Интересно. – Сказала медик азари. – У вас много таких девственных лесов? - С космическим развитием, мы стали много восстанавливать, высаживать как можно больше деревьев, и вообще вполне могли вернуть природе то, что брали в аренду. И действительно Земля теперь полагалась на аэропонику, чем на классическое земледелие, то просто перестало быть эффективным по сравнению с другими возможностями. Животноводство все еще сохранялось, хотя существовало искусственное мясо. Так что все сельскохозяйственные угодия могли быть возвращены природе, высажены деревья, построены дома, где могло жить население. Благо добираться теперь до места работы можно было довольно быстро. Беспилотные антигравитационные машины могли летать на скорости 600-800 км/ч. Так что зона в которой могли жить люди была расширена. 1 час добраться до работы вполне нормально, благо воздушных пробок еще не возникало. - Вообще мы должны были много что почистить, нашу старушку Землю, благо теперь могли утилизировать все это достаточно безопасным способом. – Да нужно было много мусора утилизировать, а ведь после войны было много минных полей, неразорвавшихся снарядов, и много оружия, с большим количеством оружия. Так что Земля в некоторой мере даже сейчас восстанавливалась. - Понятно. Пилот доставил медиков в поселение. Когда из человеческого корабля стали выходить представители рас Совета в явно медицинской униформе это привлекло внимание бывших рабов. Те стали обступать сородичей и спрашивать что-то, люди никак в это не вмешивались они спокойно вытаскивали различное оборудование его потом нужно поставит и начать медицинский прием. Когда же медики расположились, в большом здании которое люди сделали всего за неделю, то узнали, что это профессиональная больница. Люди поставили туда собственное оборудование даже более качественное оборудование из специализированных лабораторий. Дело в том, что люди вообще не понимали, как лечить инопланетян и просто предпочли поставить все что есть вместе со специалистами. Теперь стали разгружать оборудование и подключать его, отдельной «шуткой» было давать нужно напряжение на оборудование. Благо на месте были электрики что могли стандартизировать галактические стандарты к земным, ведь у других рас совершенно другие стандарты и это тоже нужно было понимать. Далее шла установка серверов, их подключение, и настройка все это требовало огромного количества времени и усилий, так что принимать пациентов стали только через два дня, потом стали планировать операции по извлечению имплантов-боли. Так же медики рас Цитадели выступали в качестве носителей специфического медицинского языка… Заодно была определена главная шутка вселенной – у всех врачей плохой почерк, даже у достаточно аккуратных во всем турианцев. Или же это связанно с тем что в ручную практически ничего не нужно писать, все писалось на компьютерных терминалах. Так же именно в этот поселок прилетела и Эльва ТМир что бы ей провели операцию по извлечению имланта из головы. Люди были вежливыми со своими коллегами и рабами, так что это вполне ценилось. Вместе с Эльвой приехал и Тамаки, который смотрел как живет общество инопланетян. Разговаривая с Эльвой после операции, Тамаки получил сообщение на свой коммуникатор, после чего слегка изменился в лице. - Что-то произошло? – Спросила Эльва научившись в первом приближении распознавать невербальные сигналы людей. - Да. Алатриста попал в передрягу, он освобождал склад с рабами, там было 25 тысяч. Их блокировали флот Батарианской Гегемонии, или кого-то из аристократов. Эльва могла понять насколько это серьезно, она знала, что Капитан Алатриста это мужчина который освобождал многих из бывших рабов в этом поселении, он один из элитных воинов Ордена Черных Рыцарей. - Мне жаль. Тамаки лишь кивнул. - Если они продержаться несколько дней, то смогут выжить. Если же нет. Тогда они все погибнуть, я пойду узнаю если у нас медицинского оборудования на 25 тысяч разумных. – Тамаки этим показывал, что верит в своего товарища. А также показывал то что Алатриста не сдастся и не бросит своих рабов, и будет просто упрямо сражаться даже когда у него кончится энергия для плазменных винтовок, патроны, гранаты… Всегда будут мечи. Мечи в современную эпоху используют только азари-штурмовики, те что умеют быстро перемещаться по полю бою, и сеять хаос. Быстро приближаться и расправляться с целыми толпами, у людей во всяком случае официально не было биотиков. И это именно что резервное или культурное оружие, но Эльва знала, что люди не сдадутся даже в их броне есть бомбы, и те могут обменивать свою жизнь на жизни батарианцев. ТМира молилась Атаме что бы такого не произошло. Проведя время вместе с Тамаки она поняла почему люди так ненавидят работорговлю… Ведь в этом они ненавидят себя прошлых. История Земли была очень мрачной. Постоянно кто-то кого-то порабощал, постоянно кто-то кого-то использовал, и после Великой Войны началось медленное изменение самого человечества. Ведь Священная Британская Империя была близка к победе, и в таком случае в космосе вышла бы совершенно другое человечество, мало чем отличающееся от батарианцев, такое же жестокое и готовое разрывать всех на куски. Люди ненавидели себя прошлых, и видели в батарианцах себя, от того ненавидели. Они пытались таким способом избавится от прошлого, особенно это видно среди стариков таких как Тамаки. Он хотел сражаться, только ему сказали заботиться об Эльве, та же Мио не понимала почему её дед такой. Молодежь не понимала стариков. Впервые Эльва почувствовала себя матриархом. Существом с большим уровнем понимание чем у остальных. Это было очень забавным чувством. - Они выживут. – Эльва попыталась утешить Тамаки, только в его глазах она видела в то что сам мужчина в это не верит. Нет он не хоронил своих друзей, просто признавал реальность. Они будут сражаться до конца, но все же проиграют. - Они всегда будут жить в наших сердцах и наших легендах.***
Оги Канаме понимал ситуацию, которая произошла. Для молодых офицеров флота это было чем-то почти невозможным. Ошибкой разведки. Провалом планирования. Чьей-то некомпетентностью. Может быть, предательством. Они смотрели на тактические схемы, на время выхода батарианского конвоя, на удалённость основных сил Ордена, на расчётное время прибытия подкреплений — и пытались найти простое объяснение. Кто виноват? Кто ошибся? Кто не проверил? Кого нужно наказать? Оги смотрел на те же самые данные и видел другое. Он видел войну. Не красивую войну из учебников, где стрелки на карте двигаются в нужном направлении, а командиры принимают решения на основе полной информации. Не штабную игру, где вводные известны заранее, а противник существует для того, чтобы подтвердить твою гениальность. Настоящую войну. Слишком сложную, слишком грязную, слишком живую, чтобы подчиняться человеческому желанию видеть в ней порядок. Никто не рассчитывал, что флот Батарианской Гегемонии появится так рано. И это, как ни странно, не обязательно означало, что кто-то предал Орден. Ария могла не знать точного времени прибытия покупателей. Могла знать приблизительно. Могла намеренно скрыть часть данных, потому что Ария Т’Лоак никогда не отдавала всё, что имела, даже когда торговалась честно. Батарианцы могли изменить график в последний момент. Покупатели могли ускориться из-за страха перед конкурентами. Один капитан мог решить не ждать второго транспорта. Один связист мог передать сигнал раньше. Один навигатор мог выбрать другой маршрут. Один офицер Гегемонии мог испугаться утечки и приказать начать операцию немедленно. Войны часто ломались не от грандиозных замыслов, а от мелочей. От пяти минут. От одного сообщения. От корабля, вышедшего из перехода чуть раньше расчётного срока. От того, что кто-то где-то решил не пить кофе, а сразу сесть за пульт. Судьба редко выглядела величественно. Чаще всего она выглядела как цепочка мелких случайностей, которые задним числом превращались в катастрофу или в успех. Как было с его операцией по похищению отравляющего газа у Британии. То, что привело к падению Британской Империи в той форме в которой она существовала все правление Чарльза. - Они не должны были там быть, — сказал один из молодых офицеров Объединённого Флота. Оги даже не сразу понял, что тот говорит вслух. Обычно те кто был связан с Орденом были куда спокойные, услышав что-то настолько абсурдное Канаме понял что этот человек не из Ордена, а молодая поросль флота. Он не мог его обвинять. Юноша стоял перед большим тактическим экраном, на котором система Уш была показана сухими символами: планета, низкая орбита, лагерь, горный массив, отметки сил Алатриста, приближающиеся батарианские корабли. На такой карте не было крови, пыли, криков рабов, запаха озона от перегретого оружия и разумных, которые уже начали понимать, что спасение может закончиться новой бойней. На карте всё выглядело почти абстрактно. И потому особенно жестоко. - Не должны, — спокойно ответил Оги. — Но они там есть. Офицер резко обернулся. - Значит, информация Арии была неполной. - Да. - Или она нас подставила. - Возможно. - Тогда нужно было не начинать операцию без полной проверки! Несколько человек в командном зале притихли. Кто-то посмотрел на Оги. Кто-то — на офицера. В другое время за такой тон в присутствии старшего могли бы сделать замечание. Но сейчас все понимали, что говорит не наглость, а страх. Страх за своих. Страх перед тем, что флот может не успеть. Страх перед мыслью, что сотни гвардейцев Ордена и двадцать пять тысяч освобождённых разумных могут умереть из-за решения, которое ещё час назад казалось правильным. Оги не рассердился. Он давно уже перестал злиться на молодых за то, что они были молодыми. Ведь он когда-то тоже был таким, и теперь стал очень старым ветераном, что спокойно может слушать как его товарищи погибнут. Те у кого кровь была такая черно-зеленная как у него. - Если бы мы ждали полной проверки, — сказал он, — конвой мог бы забрать рабов. Лагерь бы свернули. Следы зачистили. Через неделю мы бы нашли пустую площадку, несколько костей и технический мусор. А двадцать пять тысяч разумных ушли бы в Гегемонию. Офицер сжал челюсть. - Но теперь они в ловушке. - Да. - И капитан Алатриста тоже. - Да. Оги произнёс это без попытки смягчить удар. Иногда честность была единственным, что оставалось людям, когда всё остальное превращалось в расчёты вероятностей. Он посмотрел на отметку сил Алатриста. Маленький синий узел на поверхности чужой планеты. Восемь сотен бойцов, сотня найтмеров, несколько алкешей, медики, инженеры, разблокированные не до конца ошейники и двадцать пять тысяч тех, кого нельзя было бросить. С военной точки зрения это было почти безнадёжно. С точки зрения Ордена — неизбежно. Алатриста не уйдёт. Оги знал это так же уверенно, как знал собственное имя. Не потому, что Алатриста был глупцом. Не потому, что хотел умереть. Не потому, что старые рыцари любили красивые жесты. Нет. Всё было проще и страшнее. Алатриста принадлежал к тому поколению Ордена, для которого слова “защита слабых” не были строкой в уставе. Они были причиной, по которой эти люди вообще прожили последние сорок лет. Такие не бросали тех, кого только что освободили. Даже если логика кричала, что нужно отступать. Даже если штаб Объединенного Флота посоветовал бы сохранить элитные части. Несмотря на то что все они были солдатами Человечества, Орден всегда отличался от них. Как минимум потому что отбор в Черные Рыцари был очень строгим, во-вторых потому что они поддерживали серьезную дисциплину и идеологическую подготовку. Обычно другие армии частично забивали на это, и действия Императоров и президентов не могли это изменить, они не могли клонировать себя, и быть сразу в сотне мест одновременно. Как минимум потому что даже если клонирование было известно с времен Чарльза копирование разума еще не было известным. Хотя определенные подвижки с этим были. Даже если любой прагматик сказал бы, что двадцать пять тысяч чужаков не стоят сотен ветеранов Ордена. Алатриста всё равно остался бы. У них есть возможность погрузится на алкеши и отступить оставив этих разумных в рабстве, только они так не сделают. И Оги, старый подпольщик, старый политик, старый человек, слишком много раз видевший гибель хороших людей, не мог его за это осудить. Потому что сам, окажись там, скорее всего, сделал бы то же самое. - Война не спрашивает, готовы ли вы к её условиям, — тихо сказал Оги. — Она просто ставит их перед вами. Молодой офицер ничего не ответил. Оги повернулся к экрану. На лице его не было ни паники, ни показной решимости. Только усталость человека, который слишком хорошо понимал цену каждой минуты. Он помнил времена, когда Орден Чёрных Рыцарей был не легендой, не силой, не словом, которое потом будут переводить на десятки галактических языков. Когда Орден был группой отчаянных людей, прятавшихся в руинах, складах, тоннелях, подпольных квартирах и разбитых кварталах. Тогда у них тоже редко были полные данные. Тогда у них тоже не было права на идеальные решения. Тогда любая операция могла сорваться из-за одного патруля, одного доносчика, одного задержавшегося грузовика, одного человека, который испугался в неподходящий момент. Молодые офицеры флота Земли выросли уже в другой эпохе. В эпохе больших кораблей, подпространственной связи, автоматизированных штабов, стратегических ВИ, орбитальных баз и длинных таблиц вероятностей. Они привыкли думать, что хорошее планирование способно победить хаос. Оги не привык. Он знал, что хорошее планирование не побеждает хаос. Оно просто даёт тебе шанс не умереть сразу. - Капитан Алатриста запросил подкрепление? — спросил Оги. - Передал координаты, состав противника уточняется. Связь устойчивая, но батарианцы начали постановку помех в широком диапазоне. Подпространственный канал пока держится. – Что и логично ведь они не знали об подпространственной связи. Было бы чудом если бы они её заблокировали. - Что с эвакуационным флотом? - Они на позициях в паре часов пути, однако их численности не хватит для победы. Мы может собрать специальную группу но она не успеет быстро прийти. Даже если идти на пределе, они выйдут к Ушу не раньше, чем через двое суток. Возможно, ближе к трём, если придётся обходить зоны нестабильности. Для гарантии мы должны еще перебросить дредноут. - Быстрые корабли? - Можно собрать авангард. Но он будет слабее батарианского соединения. Даже с кораблями Ордена, нам потребуется минимум двукратное преимущество что бы просто не потерять больше кораблей чем противник, у них удобная позиция над планетой и мы будем в роли атакующих. - Слабее — не значит бесполезен. Офицер замолчал. Оги подошёл ближе к карте. Пальцем выделил маршрут, потом другой, потом третий. - Батарианцы не будут уничтожать лагерь с орбиты, — сказал он. - Из-за рабов? - Из-за денег. Для них это товар. Очень дорогой товар. Если бы они хотели просто наказать Алатриста, уже ударили бы кинетическими болванками или масс-ускорителями с орбиты. Но они пришли за собственностью. Значит, будут вынуждены высаживаться. Значит, Алатриста получит наземную войну. - У них численное превосходство. - Да. - И флот на орбите. - Да. - Они смогут блокировать небо. - Не полностью. Оги говорил спокойно, но теперь уже не как человек, рассуждающий о судьбе. Теперь говорил командир. Старый, осторожный, привыкший искать щели там, где другие видели стену. - Им нужно сохранить пленников. Значит, они не смогут свободно применять тяжёлое оружие по горному массиву. Им нужно вернуть контроль над ошейниками, значит, они будут пытаться брать узлы связи, терминалы, техников. Им нужно не допустить прибытия нашего флота, значит, часть сил останется на орбите. Им нужно показать, что Гегемония не терпит вмешательства, значит, они будут давить быстро. Быстрота заставит их ошибаться. - Алатриста может этим воспользоваться? Оги посмотрел на синюю отметку. - Если кто-то и может, то он. Но про себя добавил: если у него будет достаточно времени. Вот в этом и заключалась главная жестокость ситуации. Не в том, что Алатриста был обречён. Нет, обречённость — роскошь поэтов и трусов. На войне почти никогда не бывает абсолютной обречённости. Бывают проценты, часы, боезапас, усталость, погода, мораль, ошибки противника и скорость подкреплений. Алатриста мог выжить. Но для этого слишком многое должно было сложиться правильно. А это означало, что снова придётся спорить с судьбой. - Свяжите меня с Марибелл, — сказал Оги. — И с адмиралом Чаном. Одновременно. Нам нужен не один план, а три. - Три? - Первый — как пробить блокаду. Второй — как отвлечь батарианцев. Третий — как сделать так, чтобы даже если первый и второй провалятся, Алатриста получил хотя бы ещё сутки. Оги знал что эти двое тоже уже работают, Марибелл не хотела терять своих людей, а Чану не хотелось быть ответственным за то что произошла такая ситуация. Хотя это частично именно его отвественность, ведь тот слабо понимал стратегические цели операции, возможно из-за того что они плохо сформулированы. Канаме давно отошел от поговорки: "У победы множество отцов, а поражение всегда сирота". Нужно понять что они сделали не так дабы не допустить такой ситуации в будущем виноваты все, каждый по своему. Лелуш слишком быстро иницировал боевую операцию из-за чего её не разрабатывали несколько месяцев, а просто ввалились половиной флота в незнакомое пространство, пусть и осторожно. Марибелл ведет свою игру, где хочет испытать Орден, выполнить цели и задачи своей организации, заручиться поддержкой как этих бывших рабов так и их родствеников и самое главное Совета Цитадели показывая людей с лучшей стороны. В этом есть смысл, только он как раз ускользает от Чана, не потому что тот тупой, а потому что последние разы когда шла крупномасштабная информационно-психологическая операция буквально планетарного (а тут галактический) уровня его родили Чана даже не сделали. Поэтому он уделяет слишком много времени именно военному аспекту - уничтожению пиратской инфраструктуре в секторе. Хотя Оги на самом деле забавляло то что он все еще может приказывать офицерам штаба вне обычной процедуры, так то он советник, с немного расширенными полномочиями, и за счет политического влияния, но все еще может брать людей под контроль и без Гиаса, а просто за счет хорошо поставленного командного голоса. Офицеры начали работать. Зал ожил: голоса, команды, запросы, расчёты, маршруты, списки кораблей, состояние реакторов, наличие заправленных алкешей, готовность найтмерных подразделений, ближайшие склады, станции снабжения, подпространственные ретрансляторы. Страх никуда не исчез, но обрёл форму работы. А это всегда было лучше, чем просто ждать плохих новостей. Оги остался перед экраном ещё на несколько секунд. Ему было жаль Алатриста. Не жалостью к слабому. Алатриста не был слабым. И не тем жалким сочувствием, которым живые заранее хоронят тех, кто оказался дальше линии фронта. Нет. Это была другая жалость — тяжёлая, взрослая, почти братская. Жалость к человеку, которому досталась неправильная минута истории. К человеку, который сделал всё верно, но всё равно оказался прижат к обрыву. Такие вещи случались. Именно это молодым было труднее всего понять. Можно принять правильное решение — и проиграть. Можно действовать смело, быстро, честно — и всё равно попасть в окружение. Можно спасти двадцать пять тысяч разумных — и в ту же минуту обречь себя на бой, из которого почти невозможно выйти. Это не отменяло правильности поступка. Это только показывало цену. Оги вспомнил лицо Алатриста. Суровое, немного старомодное, с той усталой гордостью, которая редко нравится политикам, но часто спасает армии от окончательного превращения в бухгалтерию. Такие люди были неудобны. Они слишком серьёзно относились к словам. Присяга, долг, честь, защита, освобождение — для многих это были красивые формулы. Для Алатриста это были не формулы, а инструкции к действию. И теперь эти инструкции вели его в окружение. - Старый упрямец, — едва слышно произнёс Оги. Никто не понял, к кому он обращается. Может быть, к Алатриста. Может быть, к себе. Может быть, ко всему их поколению, которое слишком давно должно было уйти на покой, но снова и снова оказывалось там, где кто-то нуждался в защите. На экране батарианские отметки продолжали приближаться к Ушу. Оги выпрямился. Жалость могла подождать. Сейчас нужно было выиграть время, хоть немного. Алатриста было рано уходить в крипту Ордена.
