vulgaris

Я открыл три замка входной двери. Я переступил порог. Я закрыл три замка. Необжитая за полгода квартира встретила запахом плесени и шумом автодороги. Было темно – свет зажигать не хотелось. Сумка легла на пол рядом со входом, я снял ботинки, наступая на пятки, прошел в комнату и упал на старый диван. Нащупав телефон в кармане, я подумал, не позвонить ли матери? Сестра хоть и часто обижалась на меня, но всегда непременно отвечала. Я беспокоился все сильнее, но слышать голос мамы было тошно. Эти первые звуки ее тихой речи, и то, как она произносила мое имя. Меня будто выворачивали наизнанку… Нет, я обязательно позвоню позже. Наверное, я все опять выдумал. Наверное, сестра просто занята учебой, ведь скоро у нее выпускные экзамены. Я должен помочь ей уехать отсюда, должен больше работать, обеспечить будущее. Ей лучше учиться в другом городе, в хорошем вузе. Она заслужила это – жить где-то далеко, подальше от всех нас. Я повернулся на бок, закрыл глаза и начал трогать обивку дивана. Среди мягкого ворса я нащупал какой-то слипшийся и плотный комок. Мерзость. Я отнял руку. Перед глазами всплыли зеленые поля и синее небо – это успокаивало. Тихое журчание ручья и ветер, который запутался в кронах деревьев, Мизи и Суа стояли вдалеке, освещенные солнцем. Их тонкие белые платья развевались на ветру, они смеялись, и я направился к ним. – Привет, – сказал я, останавливаясь за пару метров, но Мизи тут же подбежала ближе, обнимая. Я будто кожей чувствовал тепло ее маленьких ладоней, и тонкие волосы коснулись моей щеки. – Иван, ты куда пропал?! Мы тебя обыскались! Да, Суа? – Я его не искала. Не правда. – ее большие глаза смотрели настороженно, но все же она не отвернулась. Суа отряхнула свое платье от мелкой травы и обратилась к Мизи. – Пойдем скорей, а то опоздаем. – Куда? – с удивлением спросил я, но Мизи уже схватила меня за руку и побежала вперед. – На репетицию! – Репетицию? – запинаясь в быстром беге, спросил я. Мизи настойчиво тянула вперед, а Суа пыталась поспеть за нами следом. – Да, мы учим новую песню для Анакта! Говорят, он любит песни. Оглянувшись, я заметил, что Суа сильно отстала и, кажется, совсем выбилась из сил. Тогда я слабо одернул Мизи за руку. – Давай подождем? – остановился я. – Что? – Мизи наконец обернулась, заметив Суа вдалеке. – Ой, да, давай подождем, прости. – она внимательно и слегка виновато смотрела на свою подругу, которая теперь медленно нагоняла нас. – Мы для этого тут? – вспомнил я нашу прошлую встречу. – Петь для Анакта? Он… Бог? – Что такое "Бог"? – спросила меня Мизи, широко раскрыв зеленые глаза. В них отражалась моя белая одежда и платье Суа, которая наконец догнала нас. – А это… не важно, Мизи, – я покачал головой, подумав, что для такого разговора еще не время. – Мы будем ему петь? Но я не умею. – Научат, – ответила Суа, все еще часто дыша. – Научат, – кивнула Мизи, будто подтверждая слова подруги. – Тебе понравится петь, Иван. Мне вот очень нравится. А еще послушаешь, как поет Суа, у нее так красиво выходит! Я посмотрел на Суа, но она тут же отвернулась, прячась за своими длинными черными волосами. Кончики ее ушей слегка покраснели, и сердце мое сжалось от воспоминаний и этого жуткого сходства. Мне захотелось обнять ее, но я не сдвинулся с места. – Суа, ты отдохнула? – спросила Мизи, поправляя разметавшиеся от ветра волосы на одну сторону. – Да, – с тихой улыбкой кивнула она и направилась вперед. – Пошли, Иван, – вновь позвала меня Мизи, уже не пытаясь никуда бежать. – Тебя так долго не было. Ты был у хранителя? – Хранителя? – в голове моей копошились смутные воспоминания. – Да, Унша меня забрал. Он часто забирает меня к себе. – Он хороший? – как-то не по-детски и осторожно спросила меня Мизи. – Наверное… Он… обычный, – я совершенно не представлял, как должна была относиться иная форма жизни к человечеству. – Еда мне у него не нравится… Еще боюсь, что он меня не заметит… и раздавит. – я посмотрел куда-то наверх, будто представляя огромного пришельца прямо рядом с собой. – Да, такое бывает, – засмеялась Мизи, но мне почему-то стало не по себе. Она с улыбкой продолжила. – А Шайн меня редко забирает домой, но я не скучаю. Мне не нравится жить в пузыре. – В пузыре? Как хомяк? – спросил я. – Как кто? – не поняла меня Мизи. – "Хомяк"? Это твой друг? – Да, – неловко соврал я, ведь хомяков в этом мире я не планировал. – Он тоже жил в пузыре. – Тогда да, как Хомяк! – кивнула Мизи. – У Шайн я жила вместе с друзьями, но в пузыре. – Почему? – Они меня кусали! – она протянула мне оголенную руку с бледным шрамом около локтя. Длинная выпуклая царапина от зубов, явно не человеческих. – Вот этот был самый гадкий! Никогда не играл нормально, только кусался! – Ясно. – странная волна дрожи, поднялась где-то в груди, я не понимал, что тут происходит. Через несколько минут мы подошли к огромной статуе белого и крылатого существа, она отбрасывала тень на землю. Вокруг столпилось множество детей: часть сидела на траве, кто-то бегал, другие шумно галдели. Я оглядывался вокруг, пока не услышал неожиданно знакомый голос. – Тилл? – я вглядывался в лица, пытаясь найти его. – Тилл?! Светловолосый мальчик обернулся на мой крик, все такой же лохматый и неугомонный. Растолкав нескольких ребятишек, он подобрался ближе. – Чего тебе? – недовольно спросил он, впиваясь в меня леденящим взглядом. – Привет… – я не знал, что сказать ему, ведь эта встреча не входила в мои планы, но, может, это и к лучшему? Если это место создано для пения, наверное, Тилл будет счастлив? – Ага. Привет. – кивнул он без интереса. – Ты же хорошо поешь? – спросил я с тайной радостью, совершенно не зная, как начать диалог. – Ты за этим звал? Какая тебе разница? – он отвернулся, собираясь уходить. – Отвали от меня. Я застыл на месте, в глубине души понимая, что именно это и должно было случиться. Ничего другого меня ждать не могло. Никто не будет рад мне. Ни здесь, ни где-либо еще. Тихая музыка начала звучать из сокрытого центра статуи, и дети тут же выстроились в ровные ряды. Я застыл посередине один, между стройными колоннами, а Мизи обеспокоенно махала мне рукой, подзывая. Я начал оглядываться по сторонам. Некоторые дети встревоженно смотрели на меня, Суа зажмурилась, а Тилл как-то странно улыбался. Неожиданно резкая и знакомая боль, будто от невидимого удара, пронзила все мое тело, я упал на колени. – Иван! – вскрикнула Мизи и бросилась в мою сторону, нарушая ряды. Суа старалась поймать подругу за рукав, но Мизи оказалась быстрее. Она подбежала ко мне, хватая под руку, и резко потянула в сторону притихших детей. Ослепнув от боли, я следовал за ней. Какой-то знакомый страх разливался по телу. Тошнотворная беспомощность, которую я хорошо выучил. В глазах все еще стояла темнота, когда я услышал тихий шепот: – Он что, не знает правил? – тихо звучал незнакомый голос. – Заткнись, или нас тоже накажут! – тревожно отвечал второй. Понемногу я пришел в себя и начал различать тихое пение вокруг. Обо мне все вскоре забыли. Должно быть, подобное здесь было в порядке вещей. О, я сам прекрасно понимал, когда удары становится нормой и как разрывается зрелое сердце годы спустя, как бомба замедленного действия.