Глупая нищая девочка

Марлин смотрела, как Лари аккуратно зачесывал волосы на косой пробор, на манер лидера страны. После нескольких месяцев жизни вместе она узнала, что ее бывший начальник — ужасный щеголь и часами способен вертеться перед зеркалом. И убедилась воочию, что ему к лицу буквально что угодно: от сюртуков и шелковых рубашек до матросских тельняшек. Словно по волшебству, любая одежда на нем приобретала особый лоск. Марлин давно была готова и ждала в прихожей. За эти месяцы у нее уже в привычку вошло стоять и дожидаться, пока ее ненаглядный уложит прическу волосок к волоску, отрепетирует все выражения лица и тысячу раз поправит лацканы, воротник, рукава и обшлаги. Под руку они вышли из мансардной квартирки. Марлин оглянулась на вишню, по которой будет скучать. Шофер в серой мундирской куртке с нашивкой уже дожидался их возле черной машины — новинки и гордости отечественной автопромышленности. — Доброе утро, госпожа председательница. Господин Валье! — бодро гаркнул он. — Доброе утро, Штави, — лучезарно улыбнулся Лари. Марлин только кивнула робко и отвела взгляд. Она все не могла привыкнуть ни к шоферам, ни к охране. Зато Лари, конечно, чувствовал себя как рыба в воде. Она одернула черный плащ. Давно не тот, что принес когда-то Лари из портовых доков. Этот был сшит на заказ, скроен по ее фигуре из импортной кожи. Но выглядел он все еще неброско, и это Марлин было по душе. Лари учтиво открыл перед ней заднюю дверцу, и она забралась в затененный салон. Окна были устроены так, что снаружи вовсе нельзя было разобрать ничего внутри. Она же видела проносившиеся мимо улочки мутно, через плотную сероватую тень. — К выходным отделку закончат, — светским тоном поделился Лари, — и можно будет переезжать. Марлин закусила губу. По правде, она вовсе не хотела переезжать из своей старой квартирки. Ей нравилась уютная спаленка, и вишня за окном, и низкие косые потолки. И более того — ей нравилось, что каждый уголок ее крохотной квартирки теперь нес на себе следы ее обожаемого Лари. Именно там он впервые обнял ее, на этой кухне готовил какао с гренками, и там же на полу осталось пятно от пролитого кофе, именно у этого зеркала он осматривал свою новую короткую стрижку, и в этой спальне Марлин неумело его остригла. Как могла какая бы то ни было другая — пусть даже самая лучшая — квартира это заменить? Лари бережно взял ее руку, поднес к губам и поцеловал костяшки ее пальцев. — Я знаю, что ты хотела бы остаться… но председательница нового правительства не может жить в трущобах. Это попросту опасно. — Я знаю, — вздохнула она, — Дитто все то же самое уже говорил. Не нужно заново мне пересказывать. Лари улыбнулся, потянулся ближе. Их лица вдруг оказались близко-близко. У Марлин дыхание перехватило. Между их губами расстояния меньше ладони осталось. У нее щеки вспыхнули. Но прошла секунда, другая — и момент разрушился. Лари заправил выбившуюся прядь волос ей за ухо, отодвинулся и сел ровно, откинулся на мягкую спинку. Марлин опустила глаза. — Штави, к зданию консулата, пожалуйста, — вместо нее приказал Лари. Машина с тихим шуршанием шин по асфальту тронулась с места.

***

Лари так и не стал похож на городских. Но неплохо слился с представителями консулата. По правде сказать, он походил на председателя даже больше, чем Марлин, которая в этом самом консулате и сидела. Машина мягко затормозила перед высокими ступеньками. Лари вышел первым. Марлин по сих пор с непривычки выходила из авто неловко, слишком сильно напирая на поданную руку и путаясь в ногах. — Прости… — прошептала она, влетев носом в плечо Лари, и машинально схватилась за его пальто. — Все в порядке, — мягко улыбнулся он. Марлин подняла голову, завороженно взглянула на него. Лари накрыл ее руку своей. Его лицо вдруг оказалось близко-близко. Мятное дыхание с нотой кофейной горечи щекотало ее губы. Марлин прикрыла глаза и потянулась вперед, к нему. А когда открыла, то Лари уже отстранился и стоял подле нее, прямой и строгий. — Пойдем, — улыбнулся он, приобнял не за талию и мягко потянул вперед, — тебя уже ждут.

***

Вечером они должны были наконец съехать в новую квартиру, которая полагалась Марлин как председательнице консулата. В машине она места себе не находила, ерзала и вглядывалась в затонированное окно. Лари сидел вальяжно и только посмеивался. Он до последнего тянул и скрывал, что за квартиру им подобрали. — А вишня? — не отрывая тревожного взгляда от окна, спросила Марлин. — Вишня за окнами будет? — Обязательно, — уверенно кивнул Лари. — Старая и ветвистая, тебе понравится. — А окна на восток? — нисколько не успокоившись, продолжила она. — Чтобы утром солнце было видно? — Непременно, — снова с усмешкой кивнул он. Марлин только беспокоилась все больше. Но вот наконец машина остановилась. Она выскочила на тротуар вперед, не дожидаясь Лари. Хотя обычно позволяла ему галантно открыть дверь и подать руку. Вместо широких центральных улиц перед ней раскинулась тихая узкая улочка, похожая на ту, где жили они. — И куда нам? — оглянулась она на Лари. Тот молча указал на старинную резную дверь с молоточком в виде вороньей головы. Чудом уцелевший осколок прежней жизни и старого режима. Марлин не сдержала улыбки. — Как ты нашел это? — Мне помогла одна очаровательная леди, — таинственно улыбнулся он и взбежал по ступенькам, — зайдем? И, не дожидаясь ответа, Лари за руку повел ее внутрь, через старинные двери, по поскрипывающим так знакомо деревянным ступенькам, через залитый закатными лучами холл к неприметной дверке из светлого дерева. Марлин застыла, как вкопанная, и недоверчиво провела кончиками пальцев по знакомому узору. А затем обернулась на своего ухмыляющегося спутника. — Это же… — Просто зайди. Сегодня открыто. Она толкнула дверь, зажмурилась пугливо на секунду и сделала шаг вперед. За дверью раскинулась ее родная спаленка, знакомая до самой последней черточки. Ни единой вещицы не сдвинулось с места. Она развернулась и смерила гневным взором Лари. — Что это значит?! Ты наврал про переезд? — Я-то? Ни единым словом, — секунду он еще держал серьезное лицо, а затем, не сдержавшись, рассмеялся. — Я договорился, чтобы нам выделили весь этот дом в придачу к твоей обожаемой мансарде. Водитель теперь будет забирать нас у парадного входа, но ты можешь по-прежнему наслаждаться своей спальней и вишней за окном. — Ты… да я всю неделю… я места себе не находила! Марлин ткнула пальцем ему в грудь, сглотнула и только в этот миг осознала, как близко они стояли. Лари немного склонил голову, запустил одну руку в ее волосы и повернул к себе. — Я просто хотел сделать этот вечер особенным… чтобы ты навсегда его запомнила… Он склонился еще немного. И теплые, чуть горьковатые от кофе, но самые желанные на свете губы накрыли ее собственные. Марлин подалась навстречу, обмякла в его руках и, верно, упала бы, не держи ее Лари так крепко. Наконец, после, казалось, целой вечности, он разорвал поцелуй, но так и остался невыносимо близко. — Глупый… мой глупый Лари… — выдохнула Марлин, — как будто могло быть что-то более особенное, чем первый поцелуй с тобой. — Мм… второй поцелуй со мной же? И в ту ночь он подарил ей еще немало поцелуев. Но первый ведь самый особенный, верно?