Blood and Gold | Кровь и золото

Гермиона снова провела день в месте, где рождаются чудеса и волшебство, — в библиотеке. Носить фамилию Смит было все равно что носить фамилию Поттер или Браун. Существовало множество волшебных семейств, считавших себя чистокровными, но из-за широкого распространения такие фамилии не входили в престижный британский список «Священные 28». И хотя Смитов в Британии проживало бесчисленное множество, была лишь одна Хепзиба Пруденс Смит. Гермиона нашла ее адрес в библиотечном архиве, наткнувшись на относительно свежую газетную статью. Чуть больше месяца назад Хепзиба приобрела на аукционе оригинальный экземпляр «Лицом к лицу с безликим» Себастьяна Фоули и заявила, что если кто-нибудь пожелает лично ознакомиться с текстом, то может отправить ей с совой письмо по указанному адресу. Гермиона мысленно закатывала глаза все то время, пока читала статью. Неудивительно, что при таком образе жизни Хепзиба обрекла себя на раннюю смерть. Скупала желанные темные артефакты и выставляла их напоказ перед общественностью под любым якобы благотворительным предлогом лишь с одной целью — похвастаться… Что ж, неудивительно, что Борджин в конце концов отправил своего обаятельного юного помощника к ней домой с цветами в руках с намерением убедить ее поделиться. Особенно если учесть, что в какой-то момент Хепзиба купила медальон у самого Борджина, насколько было известно Гермионе… и тот наверняка планировал когда-нибудь его вернуть. К сожалению для всех вовлеченных сторон, Том Реддл решил, что медальон принадлежит ему. Гермиона намеревалась опередить его. Вздохнув, она переписала адрес на клочок пергамента и отложила старую газету в сторону. Гермиона возвела нечто вроде крепости за столом, который заняла, расставив вокруг себя стопки книг. Она решила, что не помешает провести дополнительное исследование для поддержания своей легенды. Ей повезло, что в публичной библиотеке имелся вполне приличный раздел о маггловской культуре, а также внушительные секции по искусству, философии и международным отношениям. Гермиона ознакомилась со всеми текущими политическими событиями — как в Британии, так и в Северной Америке, как в маггловском, так и в магическом мире. Так тщательно изучила Ильверморни — запомнив до мельчайших деталей каждое изображение школы, какое только смогла найти, — что ей начало казаться, будто она и вправду сама ходила по коридорам замка. Гермиона прочла рассказ от первого лица в биографии бывшего президента Магического конгресса, Серафины Пиккери, и была восхищена церемонией распределения школы и тем, что олицетворяли четыре ее факультета. Гермиона узнала все, что только смогла бы узнать, не побывав лично в Нью-Йорке, — а она серьезно об этом подумывала… но все же отказалась от этой идеи. Сейчас у Гермионы не хватило бы на это золота, особенно после последней покупки. Гермиона вытянула руку, любуясь своим недавним приобретением. Прекрасное золотое кольцо, идеально отполированное и инкрустированное бриллиантами. Это был самый дорогой вариант украшения, способного непрерывно поддерживать безупречные чары маскировки — достаточно мощные, чтобы скрыть все шрамы магического происхождения. На кольцо были наложены и некоторые другие заклинания: оно магическим образом подгонялось под любой из пальцев Гермионы, а бриллианты никогда не тускнели. Гермиона могла выбрать ожерелье, которое справилось бы с той же задачей, но оно было далеко не таким изящным, и к тому же кольцо гораздо удобнее носить постоянно. Более того, она больше не была той скромной девочкой, равнодушной к красивым вещам, — Гермиона Смит была чистокровной ведьмой, и она выбирала самое лучшее. Правда, ей пришлось наложить заклинание Конфундус на бедного волшебника, продавшего кольцо. Не потому, что она хотела украсть украшение, — до подобной бестактности Гермиона никогда бы не опустилась, — а для того, чтобы слегка подправить память волшебника после сделки. Когда хозяин лавки попытается вспомнить ведьму, которой понадобилось приобрести столь специфический, дорогой и подозрительный предмет, он лишь смутно припомнит черты ее внешности и совершенно не вспомнит имени. Рисковать Гермиона не желала. К тому же ей хотелось попрактиковаться в заклинании Конфундус и чарах изменения памяти. Она знала, что хороша в них, всегда была. Еще до стажировки в Отделе тайн Гермиона сумела заставить собственных родителей позабыть о дочери и поверить, будто они всегда мечтали жить в Австралии… Сердце Гермионы сжалось при воспоминании об улыбках на лицах ее родителей. То утро, когда после окончания войны она разыскала родителей в Сиднее, чтобы вернуть им воспоминания, было прекрасным… Гермиона словно видела их наяву: как они заплакали от счастья в тот самый миг, когда сама Гермиона зарыдала от мучительного чувства вины, умоляя простить ее. Конечно же, они простили. В то время Гермиона еще была полна надежд на счастливое будущее, а лето казалось бесконечным, — до момента возвращения в школу для сдачи ЖАБА. Тем летом они с Гарри неделями жили в Норе, разбираясь с потоком писем от поклонников и посещая не только приемы, устроенные в честь Золотого Трио, но и многочисленные похороны… Столько переживаний — от триумфа до скорби… И все же тем летом у Гермионы оставалась дружба Гарри, гордость ее родителей, поддержка семьи Уизли, Рон… «Прекрати, — прошипела себе Гермиона. Она потерла глаза, смахивая слезы, готовые вот-вот навернуться. — Хватит упиваться жалостью к себе. У тебя есть миссия, нравится тебе это или нет. Тот мир больше не имеет значения. Теперь твой мир — здесь».  …Если уж она сумела заставить собственных родителей позабыть о ее существовании, то сможет заставить Хепзибу внезапно вспомнить о любимой племяннице из Штатов. И все же хорошо, что Гермионе сначала выпала возможность потренироваться на владельце ювелирно-галантерейной лавки «Уильямс». Старый волшебник, судя по всему, остался вполне доволен — учитывая, что в тот день он, вероятно, совершил свою самую крупную сделку с начала нового года. Кроме того, думала Гермиона, наблюдая, как бриллианты сверкают на безымянном пальце ее правой руки, кольцо ведь и впрямь чудесное, не так ли? Оно не доставляло никаких неудобств — Гермиона едва ощущала его на пальце. У нее никогда прежде не было ни одного бриллианта. Теперь у нее их сразу двенадцать — все на одном золотом кольце. И магия кольца была эффективной. В тот вечер Гермиона неустанно рассматривала себя в зеркале и лишь при очень пристальном взгляде смогла различить едва заметное мерцание магии, исходившее от нее… да и тогда оно было настолько мимолетным и неуловимым, что Гермиона задумалась, не играет ли с ней собственное воображение. Она взглянула на часы. Было уже довольно поздно, и библиотека закрывалась примерно через час. У Гермионы еще оставалось достаточно денег, чтобы спокойно прожить следующие три дня, — именно на такой срок она сняла комнату в Косом переулке. Это время она посвятит дальнейшим изысканиям и попытке освоиться в нынешней эпохе, прежде чем заняться приведением своего плана в действие. Гермиона подумывала обзавестись новой мантией, если на это хватит золота. Ее собственная была довольно старой и невзрачной, даже потертой, совершенно неподходящей блистательной Гермионе Смит… В предвкушении приятного вечера в одиночестве с чашкой горячего чая в своей комнате Гермиона принялась собирать множество окружавших ее книг в одну стопку, чтобы вернуть их на места. Она изготовила себе отличный новый поддельный документ, но, хотя он удостоверял ее фальшивую личность, он не мог обеспечить ей роскошь владения читательским билетом британского заведения — паспорт был американским. Гермиона Джин Смит, пол женский, родилась 19 сентября 1929 года в Нью-Йорке. С фотографии дерзко улыбалась она сама, хотя Гермиона была не в восторге от снимка. Ее волосы и впрямь напоминали растрепанную львиную гриву. Выглядело это, конечно, не слишком элегантно… Еще одна вещь, которую ей предстояло изменить. Изобретен ли уже «Простоблеск»? Гермиона в этом сомневалась. «Превращение в кого-то другого, — размышляла Гермиона, поднимая тяжелую стопку книг и принимаясь обходить стеллажи, чтобы расставить книги по местам, — занятие изматывающее». Она только отнесла обратно в архив старую подшивку «Ежедневного пророка» и убрала книги об Ильверморни, как вдруг кровь застыла у нее в жилах. — Добрый вечер, мисс Тейлор. Как поживаете? Этот голос. Говорящий стоял у нее за спиной, со стороны входа в библиотеку. Гермиона обернулась, уверяя себя, что этот голос никак не может принадлежать ему. Это просто кто-то другой с похожим тембром голоса, как у того сладкоречивого юноши из воспоминаний. Не может же он появиться здесь прямо сейчас. — Мистер Реддл! Все прекрасно. Рада вас видеть, как и всегда! Как ваши дела? Могу я вам чем-то помочь? О черт. Гермиона бросила мимолетный взгляд, которого хватило, чтобы разглядеть высокого, бледного мужчину с темными волосами, приветствовавшего библиотекаршу — пожилую женщину, голос которой звучал столь восторженно при виде мистера Реддла, что не оставалось ни малейших сомнений, кто это. Он стоял буквально в двух шагах от Гермионы, облокотившись на стойку. А она тут стоит, держа высоченную стопку компрометирующих книг, с растрепанными волосами, в помятой мантии, совершенно неподготовленная. Гермиона зашагала прочь настолько быстро, насколько возможно, не переходя на бег. Если бы ей только удалось добраться до проходов между стеллажами, она бы могла остаться незамеченной, могла бы ускользнуть, пока Реддл смотрит в другую сторону… Но судьба, очевидно посчитав, что еще недостаточно поиздевалась над Гермионой Грейнджер… рассудила иначе. Гермиона споткнулась. Точно двухлетний ребенок, не умеющий толком держаться на ногах, Гермиона из-за своей нервозности споткнулась о собственные ноги. Башня из книг разлетелась во все стороны, а сама Гермиона упала на пол, приземлившись на бедро так, что сразу стало ясно: останется ужасный синяк. — Вообще-то, да. Я надеялся… ох! Гермиона не стала оборачиваться. Они видели ее падение и, конечно же, Реддл сейчас подойдет, чтобы по-рыцарски помочь ей подняться… «Нет, нет, нет. Слишком рано. Нельзя позволить ему увидеть лицо, это кольцо, эту палочку — ничего». — С вами все в порядке, мисс…? Гермиона побежала. Немедленное и безоговорочное отступление. Оставив груду книг валяться разбросанными на полу и опустив голову, она бросилась к выходу, едва не столкнувшись по пути с самим Томом Марволо Реддлом. Гермиона проскользнула так близко к нему, что их плечи соприкоснулись, и она вдохнула аромат одеколона, исходивший от его мантии, — сандал и что-то еще. Но Гермиона не подняла головы, чтобы увидеть его лицо, и была уверена, что учитывая его рост, значительно превосходящий ее, и тот факт, что она опустила подбородок, Реддл не смог увидеть ничего, кроме ее лохматой копны волос и черной мантии, в смятении исчезающих из библиотеки. Едва миновав границы охранных чар общественного здания, Гермиона аппарировала.

***

В ту ночь, благополучно вернувшись к себе в номер, Гермиона приняла твердое решение. Она сбросила одежду и закуталась в гору одеял, будучи слишком уставшей и измотанной, чтобы как следует исцелить себя. Синяк на бедре расцвел впечатляющим сине-фиолетовым пятном — естественные повреждения такого рода ее кольцо не скрывало, оно маскировало только следы магического происхождения. И хотя от ушиба в бедре пульсировало, ничего страшного Гермиона в этом не видела. Она исцелит себя утром. «Одно из множества дел, которые предстоят мне утром», — подумала Гермиона, бросив взгляд на клочок пергамента с адресом Хепзибы. Она свяжется со своей будущей тетушкой завтра. Нельзя было терять ни минуты.

***

Дорогая мисс Хепзиба Смит,

Прошу прощения за свою бесцеремонность, но недавно один из коллег сообщил мне, что Вы приобрели оригинальный экземпляр «Лицом к лицу с безликим». Я являюсь директором отдела коллекций Музея магических текстов, расположенного в Нью-Йорке, и хотела поинтересоваться, не позволите ли Вы мне ознакомиться с такой редкостью? Я как раз прибыла в Лондон по делам на некоторое время, и мне сказали, что Вы — в высшей степени великодушный филантроп. Если Ваше расписание позволит, я была бы рада обсудить наши общие интересы за чашкой чая. Прошу ответить совиной почтой по этому адресу в Косом переулке, где я остановилась на ближайшие несколько ночей, с пометкой на мое имя.

С наилучшими пожеланиями

мисс Виктория Александрия Хоуторн

Гермиона сложила письмо и запечатала его в плотный конверт, а затем отправила из общественной совятни. Все написанное, разумеется, было ложью — но Гермиона надеялась, что эта ложь позволит ей быстро и легко получить приглашение. Важная персона из отдела коллекций какого-нибудь музея казалась именно тем человеком, перед которым Хепзиба захотела бы покрасоваться, и Гермиона была уверена, что вскоре получит от нее ответ. Как и почему — это уже неважно: Гермионе нужно было лишь приглашение в дом Хепзибы — можно было не сомневаться, что пожилая чистокровная ведьма со значительным состоянием живет в месте, защищенном не хуже особняка Блэков. Сам факт наличия почтового адреса вовсе не означал, что можно просто заявиться туда с палочкой наготове. Но как только Гермиона окажется внутри… Продумывать мельчайшие детали было делом утомительным, и ложь Гермионы начинала множиться. Этим утром ей пришлось применить Конфундус к хозяину гостиницы в Косом переулке и убедить его, что ее зовут Виктория Александрия Хоуторн, чтобы письмо передали Гермионе, когда Хепзиба ответит. «Утомительно», — снова подумала Гермиона. Она вышла из совятни, борясь с желанием оглядываться через плечо каждые пять секунд, словно Том Реддл мог появиться в любой момент. Потому что он уже однажды появился и мог появиться снова, и вообще, какого черта Гермиона не подумала о том, что он может зайти в библиотеку? Он же именно такой человек, не так ли? Книжный червь, из той породы людей, кто часто наведывается в огромную библиотеку… Прямо как она. «Так, прекрати, — отчитала себя Гермиона, все-таки позволив себе один быстрый взгляд через плечо. Никаких юных Темных Лордов в поле зрения не наблюдалось. — Не вздумай сравнивать себя с ним. То, что вы оба любите читать, еще не значит, что вы хоть в чем-то похожи». Очевидно. Гермиона только-только добралась до центра городка и собралась аппарировать, как вдруг кое-что осознала. Ее бедро. Прошлой ночью место удара постоянно отдавало тупой ноющей болью. Но этим утром Гермиона ничего не чувствовала, а ведь к этому моменту должно было стать только хуже, а не лучше, разве нет? Синяк выглядел довольно скверно… С хлопком Гермиона переместилась к дверям своей гостиницы.  — Доброе утро, мисс Хоуторн! — поприветствовал ее мужчина за стойкой. Даже если бы Гермиона вспомнила, что нужно отзываться на это имя, все равно не отозвалась бы — с колотящимся сердцем она бросилась к себе в номер. Едва дверь была закрыта и заперта, Гермиона задрала рубашку и спустила брюки. Исчез. Синяк, который вечером был таким огромным, исчез без следа. Гермиона разделась, срывая с себя одежду быстрее, чем волшебник, которого соблазняет толпа вейл. Разбросав вещи где попало, она стянула с пальца кольцо и встала обнаженной перед зеркалом в полный рост. В ее позолоченном горле перехватило дыхание. Золотые линии определенно разрастались. Они проступили не только на шее — мерцающие спирали вились вниз по груди, скользили по ключицам и плечам. Гермиона пораженно провела по ним пальцем. Что все это значит? Сияющие линии, исчезнувший синяк… Гермиона едва не упала в обморок от внезапного воспоминания об Отделе тайн… И не из тех времен, когда она там работала. В памяти всплыл Пожиратель смерти, мужчина, которого она оглушила… Рабастан и его голова, стареющая и молодеющая внутри стеклянной банки, навечно застрявшая в петле… Гермиона тяжело сглотнула и схватила со стола нож для писем. Она пошла в ванную и, держа руку над раковиной, провела лезвием по ладони. Вдоль пореза расцвела кровь, и Гермиона с бесчувственной отстраненностью наблюдала, как капли падают вниз. Она засекла время и стала ждать. Через несколько минут кровь свернулась, но рана осталась — Гермиона ощущала острую боль в ладони. И все же она продолжала ждать. Прошло несколько часов, и тогда невероятная гипотеза Гермионы подтвердилась. Порез очень медленно затягивался. Кожа срасталась, словно в замедленной съемке, тем же — но в обратном направлении — путем, каким Гермиона сделала порез: рана заживала снизу вверх…  «В обратном порядке», — потрясенно осознала Гермиона. На это ушли часы, но в конце концов рана исчезла. — Мое тело совершает цикл, — пробормотала Гермиона себе под нос, глядя в зеркало. На нее смотрела девушка с золотыми линиями на теле и со словом грязнокровка, вырезанным на руке… ошеломленная, растерянная и напуганная больше, чем когда-либо в своей жизни.