banned

Месяц пролетел как один день. Тэхён почти не замечал времени — оно утекало сквозь пальцы, как песок, пока он сидел над учебниками, конспектами и пробными тестами. Выпускные экзамены нависали над ним грозовой тучей, и даже Чонгук со своими объятиями и какао не мог разогнать это напряжение до конца. — Я ничего не помню, — простонал Тэхён, роняя голову на стопку учебников. — Всё, что я учил последние три года, испарилось. У меня в голове пустота. Чонгук, сидевший рядом с ноутбуком, оторвался от экрана и посмотрел на него поверх очков. — Ты говорил это перед каждой контрольной. И каждый раз сдавал. — Это другое! Это выпускные! От них зависит моё будущее! — Твоё будущее — это я, — напомнил Чонгук с лёгкой улыбкой. — Остальное приложится. Тэхён поднял голову и уставился на него. — Ты что, запомнил мои же слова и теперь используешь против меня? — Конечно. Ты сам сказал, я старый и опытный. Учусь у молодёжи. — Невыносимый, — буркнул Тэхён, но уголки губ дрогнули. Чонгук отложил ноутбук, пересел ближе и обнял его за плечи. — Слушай, малыш. Ты умный. Ты талантливый. Ты готовился. Всё получится. А если нет — у тебя всё равно есть я, и мы что-нибудь придумаем. Но я уверен, что получится. Тэхён вздохнул и уткнулся носом в его плечо. — Ты правда веришь в меня? — Больше, чем в кого-либо. — Ладно, — Тэхён отстранился и решительно взял учебник. — Тогда давай ещё раз про химию. Только не про серную кислоту, умоляю. Чонгук усмехнулся и открыл нужную страницу. --- Дни экзаменов Первый — корейский язык и литература. Тэхён вышел из аудитории с трясущимися руками и сразу набрал Чонгука. Тэхён: Кажется, я написал ерунду в сочинении. Там была тема про семью, и я увлёкся и написал про тебя. Чонгук: Про меня? В сочинении на экзамене? Тэхён: Ну, не прямо про тебя. Про «человека, который всегда поддерживает и он лучший друг моего отца». Но проверяющие не знают, что это мой альфа. Чонгук: Звучит как начало скандала. Тэхён: Заткнись. Я волнуюсь. Чонгук: Всё будет хорошо. Ты справился. Я горжусь тобой. Тэхён: Приедешь? Чонгук: Уже в пути. Второй экзамен — математика. Тэхён вышел с таким лицом, будто его переехал грузовик. Чонгук ждал у ворот со стаканом холодного чая и данго. — Не спрашивай, — сказал Тэхён, забирая данго. — Просто не спрашивай. — Молчу, — Чонгук открыл ему дверь машины. — Поехали ко мне, отдохнёшь. — У меня завтра английский. — Отдохнёшь, а потом повторим. Я помогу. Тэхён посмотрел на него — уставшего, но такого надёжного, неизменно спокойного — и вдруг почувствовал, как отпускает напряжение. — Спасибо, — сказал он тихо. — За то, что ты есть. Чонгук ничего не ответил, только сжал его руку на пару секунд, прежде чем завести двигатель. Третий экзамен — английский — Тэхён сдал лучше, чем ожидал. Четвёртый — химия — прошёл в тумане, но, кажется, он ничего не перепутал. Когда всё закончилось, Тэхён вышел из школы, вдохнул полной грудью и чуть не расплакался от облегчения. Чонгук ждал его у ворот — с загадочной улыбкой. — Поздравляю, малыш, — сказал он, открывая дверь машины. — Ты справился. Я знал, что у тебя получится. — Всё, — выдохнул Тэхён, падая на сиденье. — Я свободен. Никакой химии. Никаких валентностей. Только дизайн и ты. — И ещё кое-что, — Чонгук загадочно улыбнулся. — Поехали домой. У меня для тебя сюрприз. — Какой? — Увидишь. Они подъехали к дому Чонгука. Тэхён поднялся в квартиру, и когда дверь открылась, из гостиной навстречу ему выбежал крошечный щенок — пушистый, бежевый, с чёрной мордочкой и блестящими глазами-бусинками. Шпиц. Совсем маленький, он смешно перебирал лапками и тявкал тоненьким голоском. Тэхён застыл. — Это… это мне? — Тебе, — Чонгук подошёл и поднял щенка на руки. — Помнишь, ты в детстве мечтал о собаке, но у твоего папы была аллергия? Я подумал, теперь у тебя есть свой дом. Точнее, наш дом. И тебе нужен кто-то, кто будет ждать тебя, когда меня нет рядом. Тэхён медленно протянул руки. Чонгук передал ему щенка. Тот тут же лизнул Тэхёна в нос и завилял хвостиком. — Привет, — прошептал Тэхён, и слёзы потекли по щекам. — Привет, малыш. Как тебя зовут? — Он пока без имени, — сказал Чонгук. — Я хотел, чтобы ты сам выбрал. Тэхён посмотрел на щенка, на его чёрную мордочку, на пушистую шёрстку, и улыбнулся. — Ёнтан, — сказал он. — Его будут звать Ёнтан. Потому что он чёрный, как уголь, но светится изнутри. — Красивое имя, — Чонгук обнял его сзади, прижимая к себе вместе со щенком. — Тебе нравится? — Это лучший подарок в моей жизни, — Тэхён прижался спиной к его груди. — После тебя. Они постояли так несколько минут, пока Ёнтан не начал ёрзать, требуя внимания. Тэхён рассмеялся и отпустил его побегать по квартире. — У меня теперь есть собака, — сказал он, вытирая слёзы. — Настоящая. Моя. — Наша, — поправил Чонгук. — Он наш. --- Следующие три дня Тэхён провёл в блаженном безделье. Спал до полудня, гулял с Ёнтаном, смотрел фильмы с Чонгуком по вечерам. И ждал выпускного. В день церемонии он стоял перед зеркалом в своей комнате и в десятый раз поправлял галстук. Светлый костюм сидел идеально, волосы уложены, кулон Чонгука поблёскивал на шее поверх рубашки. — Волнуешься? — в дверях появился Сокджин, уже одетый для церемонии. — Немного, — признался Тэхён. — Глупо, да? Это же просто школа. — Это важный день, — Сокджин подошёл и поправил ему воротник. — Ты молодец, сынок. Мы с отцом гордимся тобой. Тэхён улыбнулся и обнял папу. В школе было шумно, празднично. Выпускники толпились в актовом зале, родители рассаживались по местам, учителя вытирали слёзы. Тэхён нашёл глазами Чимина и пробрался к нему. — Твой альфа придёт? — зашептал Чимин, вцепляясь в его руку. — Обещал. Церемония шла своим чередом: речи директора, вручение аттестатов, аплодисменты. Когда назвали имя Тэхёна, он поднялся на сцену, принял аттестат и медаль за успехи в творческих дисциплинах. Зал аплодировал, и Тэхён, чуть покраснев, спустился по ступенькам. Чонгук ждал его внизу. Он вышел из своего ряда и встал прямо у лестницы — в тёмно-синем костюме, с идеальной осанкой, и в его руках было целое облако из белых пионов. Сто один цветок, собранный в огромную охапку, перевязанную белой лентой. Вокруг зашептались. Кто-то ахнул, кто-то вытянул шею, чтобы лучше видеть. Чимин сдавленно пискнул, а Намджун и Сокджин, сидевшие неподалёку, замерли. Чонгук смотрел на Тэхёна — тепло, спокойно, с бесконечной нежностью — и протянул ему букет. Тэхён замер. По его щекам потекли слёзы — он даже не заметил, когда начал плакать. — Ты... ты с ума сошёл, — прошептал он, принимая букет. — Здесь же все... родители... учителя... — Мне всё равно, — Чонгук чуть улыбнулся. — Я устал прятаться. Ты мой. И я хочу, чтобы они знали. Намджун медленно поднялся со своего места. Сокджин схватил его за руку, но он высвободился и подошёл к ним. Несколько секунд он молча смотрел на Чонгука, потом перевёл взгляд на сына, утопающего в цветах. — Я всегда знал, — сказал он тихо, так, что слышали только они. — Просто ждал, когда ты признаешься. — Ты... знал? — Чонгук опешил. — Я не слепой, — Намджун хлопнул его по плечу, и по его лицу скользнула усмешка. — Но если обидишь моего сына, я тебя убью. Это понятно? — Понятно, — выдохнул Чонгук. Сокджин подошёл и обнял Тэхёна, который всё ещё стоял с огромным букетом и мокрыми щеками. — Ты счастлив? — спросил он тихо. — Очень, пап, — Тэхён всхлипнул. — Тогда я за вас рад, — Сокджин поцеловал его в лоб. Чимин где-то на заднем плане орал: «Я ЗНАЛ! Я ВСЕГДА ЗНАЛ!» — и его никто не останавливал. --- После церемонии всех выпускников и их семьи пригласили в украшенный зал ресторана неподалёку. Играла негромкая музыка, на столах стояли закуски и напитки, а в центре зала оставили пространство для танцев. Тэхён стоял у окна с бокалом шампанского (Чонгук разрешил один, всё-таки праздник) и смотрел на закат. Букет пионов он оставил в машине Чонгука — слишком огромный, чтобы таскать с собой. Чонгук подошёл неслышно и встал рядом. — О чём думаешь? — О том, что всё закончилось, — Тэхён повернулся к нему. — Школа. Детство. Теперь всё будет по-другому. — Тебе страшно? — Немного, — он помолчал. — Но с тобой — не страшно. Чонгук взял у него бокал, поставил на подоконник и протянул руку. — Потанцуй со мной. — Здесь? — Тэхён оглянулся. В зале уже танцевали несколько пар — выпускники с родителями, кто-то с друзьями. — На нас же все смотрят. — Пусть смотрят, — Чонгук чуть улыбнулся. — Я хочу, чтобы все видели, с кем ты танцуешь. Тэхён вложил свою ладонь в его и позволил увести себя в центр зала. Чонгук положил руку ему на талию, Тэхён обнял его за плечи, и они закружились в медленном танце. Музыка была старой, какой-то джазовый стандарт, но им это нравилось. Тэхён смотрел в глаза Чонгука, и мир вокруг переставал существовать. — Знаешь, о чём я мечтал, когда мне было четырнадцать? — прошептал он. — О чём? — Вот об этом. Что однажды ты пригласишь меня на танец. Что я буду в красивом костюме, а ты — вот так, как сейчас, и мы будем кружиться, и никто не посмеет сказать, что это неправильно. Чонгук притянул его чуть ближе. — Я бы пригласил тебя и тогда. Если бы мог. — Но не мог. — Теперь могу. И буду. Каждый день. Тэхён уткнулся лбом в его плечо и закрыл глаза. Они танцевали, пока музыка не сменилась чем-то более быстрым, но даже тогда не сразу разомкнули объятия. --- После вечеринки Чонгук отвёз Тэхёна к себе. В машине Тэхён сидел, откинувшись на спинку, и улыбался, глядя в окно. — Устал? — спросил Чонгук. — Немного. Но это приятная усталость. Сегодня был самый лучший день. — Самый лучший? — Один из, — поправил Тэхён, поворачиваясь к нему. — Но я хочу, чтобы он стал ещё лучше. Чонгук понял без слов. Они поднялись в квартиру. Ёнтан встретил их радостным тявканьем, запрыгал вокруг ног. Тэхён присел, погладил его, а потом выпрямился и посмотрел на Чонгука. — Я хочу тебя, — сказал он просто. — Сегодня. По-настоящему. — Ты уверен? Мы можем подождать. — Я ждал четыре года. Я уверен. Чонгук подошёл и взял его лицо в ладони, вглядываясь в глаза. Потом кивнул, подхватил на руки и понёс в спальню. --- В спальне горел только ночник, отбрасывая мягкие тени на стены. Чонгук уложил Тэхёна на кровать, но не навис сверху, как обычно, а встал рядом, глядя на него сверху вниз. — Раздевайся, — сказал он. Голос прозвучал ниже обычного, с той самой альфа-нотой, от которой у Тэхёна всегда подгибались колени. — Сам раздень, — Тэхён улыбнулся и потянулся к его ремню. Чонгук перехватил его запястья и завёл их над головой, прижимая к подушке. — Я сказал — раздевайся, — повторил он, чуть надавливая. — Медленно. Я хочу смотреть. Тэхён прикусил губу, чувствуя, как по телу разливается жар. Он высвободил руки и сел, не сводя глаз с Чонгука. Пиджак уже был сброшен ещё в гостиной. Теперь он расстегнул рубашку — пуговицу за пуговицей, нарочно медленно, наслаждаясь тем, как темнеет взгляд альфы. — Доволен? — спросил он, отбрасывая рубашку в сторону. — Продолжай. Брюки, бельё. Тэхён откинулся на подушки, оставшись совершенно обнажённым, и раскинул руки. — Теперь твоя очередь. Чонгук усмехнулся, но подчинился. Стянул рубашку через голову, расстегнул ремень, и Тэхён засмотрелся на его тело — сильное, подтянутое, с дорожкой тёмных волос, уходящей вниз. — Нравится? — Чонгук перехватил его взгляд. — Очень. — Тогда перевернись. Тэхён моргнул. — Что? — На живот, малыш. Я хочу посмотреть на тебя. Тэхён медлил ровно секунду, потом перевернулся, чувствуя, как горят щёки. Чонгук провёл ладонью по его спине — от плеч до ягодиц, легко, почти щекотно. — Ты даже не представляешь, как давно я хотел это сделать, — пробормотал он. И шлёпнул. Звук вышел негромким, но неожиданным. Тэхён вздрогнул и охнул, вцепляясь пальцами в простыню. — Чонгук! — Тише, — альфа погладил место удара, успокаивая кожу. — Тебе понравилось. Это был не вопрос. Тэхён зарылся лицом в подушку, чувствуя, как между ягодиц становится влажно. — Ещё, — прошептал он, не поднимая головы. Чонгук усмехнулся и шлёпнул снова — чуть сильнее, по другой половинке. Тэхён застонал, выгибаясь. — Скажи, чего ты хочешь, — голос альфы прозвучал требовательно. — Тебя. Я хочу тебя. — Конкретнее, малыш. Тэхён повернул голову и посмотрел на него через плечо — глаза блестели, губы припухли от укусов. — Я хочу, чтобы ты взял меня. Сильно. Чтобы я чувствовал тебя очень глубоко. Чонгук зарычал — низко, утробно — и перевернул его обратно на спину. Наклонился, захватывая губы в жадном поцелуе, пока его руки скользили по телу: сжимали бёдра, гладили живот, задерживались на сосках, сжимая их до лёгкой боли. — Ты такой отзывчивый, — прошептал он, отстраняясь. — Мой идеальный омега. — Твой, — выдохнул Тэхён. — Пожалуйста, хён. Я больше не могу ждать. Тэхён развёл ноги, приглашая, и альфа одобрительно хмыкнул. — Умница. Первый палец вошёл осторожно, но Тэхён уже был готов — тело отзывалось, принимая его легко. Чонгук двигал рукой, добавляя второй палец, растягивая, и Тэхён стонал, подаваясь навстречу. — Быстрее, — потребовал он. — Я не стеклянный. — Ты торопишься, — Чонгук наклонился и прикусил его сосок, заставляя вскрикнуть. — А я хочу насладиться. Он добавил третий палец, находя внутри ту самую точку, и Тэхён выгнулся дугой, хватая ртом воздух. — Вот так, — прошептал Чонгук. — Хороший мальчик. Тэхён всхлипнул от переизбытка ощущений. — Пожалуйста, хён... я больше не могу... Чонгук убрал руку и навис над ним, упираясь головкой во вход. Но вместо того чтобы войти, он замер, глядя в глаза Тэхёну. — Попроси красиво. Тэхён облизал пересохшие губы. — Пожалуйста, Чонгук. Возьми меня. Я хочу быть твоим. Полностью. — Хороший омега, — выдохнул Чонгук и толкнулся внутрь. Тэхён застонал — громко, не сдерживаясь. Ощущение наполненности было ошеломляющим, но боли почти не было, только жар и давление. Чонгук замер, давая привыкнуть, и Тэхён чувствовал, как пульсирует внутри него альфа. — Ты такой тугой, — прошептал Чонгук, касаясь губами его виска. — Такой горячий. Я чувствую каждое твоё движение. — Двигайся, — выдохнул Тэхён. — Пожалуйста. Чонгук начал двигаться — сначала медленно, глубоко, потом быстрее, ловя его ритм. Тэхён обхватил его ногами, притягивая ближе с каждым толчком, и стонал, уже не заботясь о том, слышит ли их кто-то. — Сильнее, — потребовал он, царапая спину альфы. — Ещё. Чонгук ускорился, вколачиваясь в него, и кровать заскрипела в такт. Он перехватил запястья Тэхёна, завёл их над головой и удерживал одной рукой, пока вторая сжимала его бедро. — Ты мой, — прорычал он. — Скажи это. — Твой, — всхлипнул Тэхён. — Только твой. Всегда. Чонгук наклонился и поцеловал его — жадно, сминая губы, — и сделал последний, глубокий толчок, изливаясь внутрь. Тэхён вскрикнул и кончил следом, даже не прикасаясь к себе, только от ощущения наполненности и тепла, разливающегося по телу. Они лежали, тяжело дыша, не размыкая объятий. Чонгук уткнулся лицом в шею Тэхёна и целовал влажную кожу, всё ещё дрожа от пережитого. — Ты как? — спросил он через минуту, голос звучал хрипло, но уже мягче. — Фантастически, — Тэхён тихо рассмеялся. — Кажется, я теперь не смогу ходить. — Я предупреждал, что надо было медленнее. — Не жалею, — Тэхён повернул голову и поцеловал его в уголок губ. — Это было идеально. Ты был идеален. Чонгук осторожно вышел, и Тэхён поморщился, но тут же прижался к нему, устраивая голову на плече. — Спасибо, — прошептал он. — За что? — За то, что ждал. За то, что был нежным. За то, что любишь меня. За Ёнтана. За танец. За то, что дал мне почувствовать себя... желанным. Чонгук поцеловал его в макушку. — Ты не просто желанный. Ты — всё, что у меня есть. И всё, что мне нужно. Они лежали в тишине, и где-то в гостиной тявкал Ёнтан, напоминая о себе.