Точка отсчёта

Съёмочная площадка Утро было холодным, но на площадке уже стоял жар. Пятьдесят участников выстроились в две линии: слева — «Титаны», справа — «Звёзды». Перед каждым — высокая стена с отметкой в три метра. У ног — медицинбол: у мужчин десять килограммов, у женщин семь. Воздух был густым от напряжения. Никто не разговаривал. Каждый смотрел только перед собой. Холодный голос ИИ прозвучал над площадкой: — Испытание «Копьеметатели». За двадцать пять минут необходимо выполнить максимальное количество бросков медицинбола в стену выше контрольной отметки. Повторение засчитывается только при касании мяча стены выше линии. Время пошло. Первый удар о стену прозвучал резко. За ним второй. Третий. Через секунду площадка взорвалась грохотом десятков мячей. Кристина сразу вошла в ритм. Бросок. Удар. Поймать. Снова бросок. Рядом Влад работал в том же темпе, но она даже не смотрела по сторонам. Только стена. Только мяч. Только ритм. На стороне «Титанов» Пейзулла работал быстро и ровно. Движения чёткие, без лишней суеты. Рядом Торнике бросал в привычном спокойном темпе. — Пейз, ты сегодня будто злой, — бросил Торнике между повторениями. — Просто работаю, — коротко ответил тот. Торнике усмехнулся: — Ну-ну. Пейзулла ничего не ответил. Он действительно работал жёстко. Слишком жёстко. Но не потому что хотел победить. Он уже несколько раз ловил себя на том, что смотрит вправо. Туда, где работала Кристина. Она двигалась ровно. Даже слишком ровно. Без пауз. Без ошибок. Без попытки передохнуть. — Пятнадцать минут до конца, — объявил судья. К этому моменту на площадке стало заметно тише. Участники уже не переговаривались. Каждый экономил дыхание. Мяч казался тяжелее с каждым броском. Руки наливались свинцом. Плечи горели. Ошибки начались одна за другой. — Повторение не засчитано, — безэмоционально объявлял судья. Кто-то ругался. Кто-то сбивался. Кто-то начинал замедляться. Кристина — нет. Она продолжала в том же темпе. Бросок. Удар. Поймать. Снова. Будто пыталась не выиграть — а сломать эту стену. Влад повернул голову в её сторону. — Крис, сбавь немного. — Нормально, — выдохнула она. И снова бросила. Пейзулла заметил, как она побледнела. Даже с расстояния это было видно. Лицо стало слишком светлым. Движения — слишком резкими. Но она не останавливалась. — Десять минут до конца. Грохот мячей звучал как удары молота. Пейзулла бросал автоматически. Тело работало на привычке. Сознание было не здесь. Он всё чаще смотрел на неё. Кристина уже тяжело дышала. Плечи подрагивали. Но она продолжала. Торнике заметил, куда он смотрит. Ничего не сказал. Только перевёл взгляд в ту же сторону и нахмурился. — Она себя загоняет, — тихо сказал он. Пейзулла промолчал. Потому что видел это сам. И ничего не мог сделать. — Последняя минута. На площадке будто включили другой режим. Все рванули. Кто-то срывался. Кто-то бросал уже на остатках сил. Кристина ускорилась. Будто решила выжать из себя всё до последнего движения. Влад снова посмотрел на неё. — Крис! Она будто не услышала. Ещё бросок. Ещё. Ещё. — Пять секунд. Мячи летели почти без остановки. — Три. Два. Один. Стоп. Мячи один за другим глухо упали на пол. На площадке сразу стало тихо. Кто-то рухнул на колени. Кто-то лёг прямо на покрытие. Кто-то просто стоял, пытаясь отдышаться. Кристина стояла несколько секунд неподвижно. Потом её колени подогнулись. Она медленно опустилась вниз. Мяч выпал из рук и покатился по площадке. Пейзулла замер. Всё вокруг будто стало тише. Он видел только её. Как она сидит на полу. Как пытается отдышаться. Как Влад уже оказался рядом. — Крис! Он присел возле неё, поддерживая за плечи. Подбежал врач. Кто-то принёс воду. Она взяла бутылку дрожащими руками, но пить не смогла. Лицо было белым. Слишком белым. Пейзулла сделал шаг вперёд. Инстинктивно. Не думая. Но в следующую секунду увидел: Влад держит её за плечи. Врач рядом. Миша уже протягивает воду. Всё нужное уже делают без него. Он остановился. Так резко, будто налетел на стену. Торнике посмотрел на него, но промолчал. Пейзулла стоял и смотрел, как врач проверяет её пульс. Как она пытается сказать, что всё нормально. Как Влад помогает ей подняться. Она встала не сразу. Ноги не держали. Влад крепче обнял её за плечи. Миша поддержал с другой стороны. И вместе они повели её к медблоку. Пейзулла смотрел им вслед. Молча. — Сильно выложилась, — сказал кто-то рядом. Он даже не понял кто. Перед глазами была только одна картина: как её уводит другой. Торнике встал рядом. — Пейз... — Всё нормально, — отрезал он. Голос был спокойный. Слишком спокойный. Торнике ничего не ответил. На площадке участники постепенно приходили в себя. Кто-то смеялся через силу, кто-то лежал на полу, глядя в потолок. Но Пейзулла этого не видел. Он смотрел в сторону медблока. На закрытую дверь. И чувствовал только одно: бессильную, тяжёлую злость. Не на Влада. Не на неё. На себя. Потому что в тот момент, когда ей было плохо, рядом оказался не он. Он отвернулся только тогда, когда дверь медблока закрылась. Поднял с пола свой мяч. Сжал его так, что побелели пальцы. И только тогда выдохнул.