Точка отсчёта

Балкон ещё гудел после их поцелуя, но жизнь внизу не остановилась. — Продолжаем поединки, — ровно объявил ИИ. Кто-то недовольно выдохнул, но участники снова начали спускаться вниз. Тройки сменяли тройки, мяч перелетал из рук в руки, мечи звенели, участники падали, поднимались, снова бросались в бой. Кто-то хлопал по плечам, кто-то просто стоял молча, вцепившись в перила. Кристина осталась у перил. Пейзулла — рядом. Теперь уже никто не делал вид, что между ними «ничего нет». Она опёрлась на холодный металл, наблюдая за ареной. Перила доходили ей примерно до талии, и когда она чуть наклонилась вперёд, Пейзулла, почти не задумываясь, положил руку ей на бедро — сбоку, уверенно, как будто это движение давно стало привычным. Без пафоса. Без демонстрации. Просто — своё. Кристина на секунду замерла. Потом даже не посмотрела на него. Только чуть сильнее перенесла вес на эту сторону, принимая его руку. — Ты теперь вообще не скрываешься? — тихо спросила она. — А надо? — так же тихо ответил он. — Поздно уже. Он усмехнулся. — Значит, не надо. На арене кто-то упал, раздался глухой удар. Бустер покачал головой. — Всё, минус один. — Да он сам виноват, — ответил Братишкин. — Полез не туда. Кристина тихо усмехнулась. Пейзулла чуть сильнее сжал её бедро. Она это почувствовала. — Ты сейчас за бой или за меня? — спросила она. — За тебя. — Я уже выиграла. — Я видел. — Тогда расслабься. Он наклонился чуть ближе. — Не получается. Она повернула голосу, посмотрела на него. Коротко. Но достаточно. Чуть поодаль Торнике и Ковальчук обсуждали происходящее на арене, но взгляды то и дело возвращались к паре у перил. — Милые, — сказал Ковальчук. — Почему не сказали? — спросил Бельский. — Потому что не наше дело, — ответил Кудряшов. — И вообще, кто бы нам сказал? — добавил Торнике. — Они и нам не говорили. Я сам догадался. Ковальчук хмыкнул. — И давно? — Давно. — И молчал? — А что я должен был? Объявление сделать? Бельский засмеялся. Кристина слышала их разговор, но не оборачивалась. Только уголки её губ чуть дрогнули. Пейзулла убрал руку с её бедра — на секунду, чтобы поправить майку, и тут же вернул обратно. Как будто не мог иначе. Кристина вздохнула. — Ты прилип. — Это диагноз? — Это констатация факта. — Лечится? — Вряд ли. Он усмехнулся. Внизу снова закричали — чей-то удачный перехват, чья-то победа. А они так и стояли у перил — вместе, открыто, без лишних слов. Три часа пролетели быстрее, чем казалось. Кто-то успел перекусить, кто-то подремал на скамейке, кто-то просто сидел, глядя в одну точку, собираясь с мыслями перед последним этапом. Зона отдыха звёзд постепенно стихала — шутки сменились тишиной, смех — сосредоточенными взглядами. — Время, — объявил ИИ. — Дополнительные испытания. Те, кому предстояло бороться за место в проекте, поднялись. Бустер, Братишкин, Парадевич, Гордей, Егор Шкред, Дима Масленников . Кто-то из титанов тоже —Храмцов, Крюков , Зухра, Алсу… Кристина провожала их взглядом. Пейзулла стоял рядом. ИИ объявил формат: — Дополнительное испытание. Баланс-платформа. Узкая металлическая конструкция шириной в стопу, установленная над мягким покрытием. Задача — удержаться на платформе как можно дольше, сохраняя равновесие. Каждые тридцать секунды платформа меняет угол наклона. Руками держаться нельзя. Трое участников, продержавшихся меньше всех, покидают проект. — Ничего сложного, — криво усмехнулся Бустер. — Просто постоять. — Ты упадёшь первым, — сказал Братишкин. — Посмотрим. Участники выстроились у своих платформ. ИИ дал старт. Первые минуты прошли спокойно. Кто-то балансировал, расставив руки в стороны, кто-то замер, почти не двигаясь, кто-то сразу начал бороться с дрожью в ногах. — Две минуты, — объявил ИИ. Платформа резко наклонилась вправо — кто-то из титанов не удержался, полетел вниз. — Участник номер 7 — выбывает. Храмцов сел на пол, выругался. — Три минуты. Платформы начали менять угол чаще. Кто-то падал с криком, кто-то молча, кто-то пытался зацепиться руками — но это не засчитывалось, и ИИ фиксировал выбывание. — Четыре минуты. Бустер покачнулся — ухнул вниз, но успел подхватить себя за край. Выровнялся. — Держись, — крикнул Братишкин. — Сам держись. — Пять минут. Гордей упал. Сел на пол, потирая ушибленную лодыжку. — Участник номер 34 — выбывает. Ковальчук держался. Он стоял ровно, почти не шевелясь, только сжимал и разжимал кулаки. — Шесть минут. Маслеников сорвался — не удержал баланс, полетел вниз с громким матом. — Участник номер 50 — выбывает. — Дополнительное испытание завершено. Проект покидают номера:7,34,50. Участники начали расходиться. Кто-то обнимал выбывших, кто-то просто молча собирал вещи. Кристина стояла у стены, наблюдая. Пейзулла подошёл. — Твои выжили. — Да, — она не обернулась. — Повезло. — Не везение. Они сильные. Она посмотрела на него. — Ты домой? — Да. А ты? Она помолчала. Потом сказала: — Поехали ко мне. Не хочу одна сегодня. Пейзулла не удивился. Не спросил «зачем». Не сделал вид, что не понял. — Хорошо. Они вышли вместе. Лифт поднимался слишком медленно.Или им так казалось. Кристина стояла, прислонившись плечом к стене, чуть опустив голову. Волосы закрывали часть лица. Она не смотрела на него — но чувствовала. Он стоял рядом. Не касался. Но расстояние между ними было уже не про «можно/нельзя». Скорее про то, когда. Цифры этажей сменялись. Тихий гул. И их дыхание. — Ты всегда так молчишь после съёмок? — спросил он негромко. Она чуть усмехнулась, не поднимая взгляда. — Нет. Пауза. — Только когда не хочу говорить ерунду. Он кивнул. Принял. Лифт мягко остановился. Двери открылись. Тишина коридора — почти оглушающая после площадки. Она пошла первой. Не оборачиваясь. Уверенно. Тело само знало дорогу, даже когда голова ещё была там, на арене. Ключ повернулся в замке. Щелчок. Тёплый свет встретил их сразу. Квартира была… как она. Чистая. Простая. Без лишнего. Но в этом не было холодности. Скорее — порядок, в котором можно дышать. Она скинула кроссовки, прошла внутрь, не включая больше света. Только мягкая подсветка из кухни и дальнего угла комнаты. Он закрыл дверь. Остался на секунду у порога. Осмотрелся. Не из любопытства. Собирая её. По деталям. Ключи на столе. Куртка, брошенная чуть небрежно. Чашка с утра. Она остановилась у кухни, опёрлась ладонями о столешницу. Глубоко вдохнула. Выдохнула. Он подошёл ближе. Не вплотную. — Воды? — спросил. Она кивнула. Он налил. Подал. И только когда она взяла стакан, их пальцы коснулись. Коротко. Но этого хватило, чтобы что-то внутри снова щёлкнуло. Она сделала пару глотков. Поставила стакан. Не отводя взгляд от воды. — Я иногда после таких дней… — начала она тихо, — как будто не понимаю, где я заканчиваюсь. Он не перебил. — Слишком много всего, — продолжила. — И люди, и эмоции, и ты должен держаться… а потом тишина. Пауза. — И становится странно. Он чуть ближе сделал шаг. — Сейчас тоже? Она кивнула. Едва заметно. — Угу. Тишина повисла между ними. Но уже не пустая. Он поднял руку. Остановился на секунду. И аккуратно коснулся её щеки. Тёплая кожа. Чуть прохладная после улицы. Она закрыла глаза. Не отстранилась. Наоборот — чуть наклонилась в его ладонь. И это было больше, чем любой ответ. — Ты здесь, — тихо сказал он. Не вопрос. Факт. Она открыла глаза. Посмотрела на него. — Да. И в этом «да» было больше, чем про место. Он провёл большим пальцем по её скуле. Медленно. Как будто проверяя, что она правда рядом. Она не двигалась. Только дышала чуть глубже. — Я не хочу сейчас думать, — сказала она тихо. — Можно? Он кивнул. — Можно. Она сделала шаг к нему. Сама. Уперлась лбом в его плечо. Руки сначала просто коснулись его футболки. Потом сжали. Не резко. Но с тем самым ощущением, что ей нужно держаться. Он обнял её. Крепко. Но без давления. Ладонь легла на её спину, медленно провёл вверх-вниз. Ритмично. Спокойно. Она выдохнула. Долго. Как будто впервые за день. — Останься, — тихо сказала она. Не поднимая головы. Он не ответил сразу. Просто чуть сильнее прижал её к себе. — Останусь. Она кивнула едва заметно. И не отпустила.