Волосы.

Кудри Малинина заставляли восхищаться каждого на свете. Вьющиеся, пушистые блондинистые волосы идеально подчеркивали изысканную внешность. Действительно Бог. Хочется к ним прикоснуться, погладить по голове, почувствовать эту пышность, но это действо было доступно лишь избранным, самым близким людям. Пете повезло войти в их число. Раньше они не были близки. Пересекались на всяких турнирах, в лентах соцсетей, в новостных заголовках. Но никогда не общались с глазу на глаз. Лишь Олимпиада в Милане дала эту возможность. Тренировались всё время вместе, наблюдали друг за другом, общались по всякой ерунде. И становились ближе. Илья делился всеми своими мыслями, даже самыми страшными, с Петей. Ему хотелось верить. Ему никогда не хотелось врать. Возможно ли представить столь терпеливого и доброго человека? Илье больше не нужно было представлять. Он всегда был где-то рядом. Ночные посиделки за разговорами о вечном, чай, прогулки по Милану. Это было маленьким островком личного покоя Ильи. Бесконечный поток тревог в светлой голове ослаблял хватку, хотя бы на время, и отступал, давая возможность спокойно дышать. Покой Пети передавался Илье через каждое прикосновение. Он лечил его нервную систему. А Петя любил его волосы. Любил тормошить идеально уложенные кудряшки. Смеяться с фыркающего Ильи. Трепать по голове, вытаскивая оттуда все мрачные мысли, и забирать их с собой. Любил поправлять непослушные пряди, что выбивались от эмоциональной речи блондина. Гладить Илью, как кота. Любил их едва уловимый аромат шампуня с какими-то ягодными нотами. Любил их сверкание на солнце. Любил их просто так. Любил Илью. Илья – это сгусток эмоций и энергии. Психовал, если что-то не получалось, слегка ругаясь на ломаном русском себе под нос. Плакал даже от грустного видео с котиком в интернете. Тревожился от всего, за каждую незначительную мелочь. Звонко смеялся и светился, как ангел, когда улыбался. Петя был его полной противоположностью. Ловил каждую его эмоцию и бережно ее сохранял. От слез и психов спасали теплые объятия, а смех был способен пробудить какой-нибудь сказанной глупостью. Они были на одной волне в этом безумном штормовом океане. Олимпиада будто больше не имела такого масштабного значения. Больше не вызывала страха. Ведь рядом есть крепкая опора. Рядом есть покой. Был покой. Завтра произвольная программа, а короткая прошла на ура. Для Ильи так точно. Ликовать еще, конечно, было рано, но он чувствовал, что осталось чуть-чуть, и миссия будет выполнена. Можно будет расслабиться. Петя слегка отстранился. Был постоянно занят. Но Илья всё это списывал на начало соревновательного процесса. Сейчас уже каждый был сам с собой, поэтому не беспокоился. Он ждал. Ждал, когда Петя захочет поговорить. Посидеть вместе. Ждал, пока он побудет наедине. Он умел ждать. Он готов был ждать его хоть целую вечность. В этом одном из дней ожидания Илья лежал в своем номере. Лениво скролил ленту соцсетей. Смотрел всякие тик-токи. Пытался убить время. До тренировки оставалось еще прилично. Следующее видео. Чья-то съемка со стороны. Илья быстро узнал эту высокую фигуру. Эти длинные волосы. А рядом с ним, держась за руку, шла миловидная девушка. Что? Сердце пропустило несколько колких, больных ударов. Что-то в груди неприятно зажгло. Илья проморгался. Зашел в комментарии узнать, нейросеть ли это. Нет. Это был Петя. Его Петя. С кем-то идущий за руку. Илья выключил телефон, откинул его в другую часть кровати и погрузился в свои тревожные размышления, тупо глядя в потолок. Неужели это правда? Тогда всё встает на свои места. Илья больше не нужен Пете. Петя устал от Ильи. Наверное, ему надоели его страхи, психи. Слишком эмоциональный, не такой, как он. Может, чем-то обидел? Вдруг закралась страшная мысль. Больше не любит его. И он решил тихо отстраниться. Мирно, не причиняя боли. Хотя долгая смерть больнее быстрой пули. Кем ему была эта девушка? Почему Петя ничего не сказал? А что, собственно, вообще происходит? В любом случае он должен показать счастье. Вести себя достойно. Ведь Илья его все-таки любит. Внутри всё бушевало. Эмоции брали верх. Хотелось прямо сейчас выбежать из номера, выломать чёртову дверь Гуменника и высказать всё. Пусть его предательство его же и задушит. Но нет. Так нельзя, и тем более он вовсе не хотел никогда причинять вред Пете. Он всё-таки его любит. Силы и настроение резко улетучились из организма Ильи, и остаток дня до вечера он пробыл лежа и утопая в своих мыслях. Единственное, что заставило вырваться из них,– вечерняя тренировка. Весь и без того не очень уверенный настрой победителя окончательно рушится, как хрупкий мост из спичек. Весь рассеялся, летал в облаках. На тренировке он думал отвлечься. Думал, что физическая активность и прыжки вытрясут мысли из головы. Но, кажется, покидать его они совсем не хотели. Тренировка шла не особо удачно. Несколько сорванных прыжков и каскадов. Тренер и по совместительству отец разводил руками и лишь задавался вопросом: «Что уже успело случиться?» Илья пытался собраться. Делал. Со злостью бил лёд после очередного падения. Снова сорванный козырной четверной аксель. Гвоздь его программы. Снова упал. Илья поднялся и вдруг почувствовал на себе чей-то особенно внимательный взгляд. Он обернулся на борт и увидел. Петя. Он пришел тренироваться чуть позже Ильи. Расскатываясь, подъехал и обеспокоенно спросил: ⁃ У тебя всё нормально? Или сегодня погода нелетная? Любимый юмор Пети. Но, кажется, сейчас было совсем не до смеху. ⁃ Всё в порядке. - Илья отвел взгляд. Лишь бы больше не смотреть в эти чудесные глаза, в которых был туманный лес и покой. ⁃ Не уверен. Но ладно. Поговорим позже. И это был первый раз, когда он солгал Пете. От него ничего невозможно было скрыть. И никогда не хотелось. Он всё читал по глазам, лицу, телу. Он видел слишком много. В груди снова что-то неприятно заныло. Какие-то кошки раздирали душу на жалкие частицы. Оставалось пятнадцать минут до конца тренировки Ильи, и можно было скрыться от всех. Все вокруг задавали какие-то глупые вопросы. Интересовались состоянием. Желали удачи. Это всё стало лишь давящим шумом. Давление поднималось и било по голове. В раздевалке Илью настиг отец. ⁃ «Давай, Илья, соберись, осталось немного». Осталось немного. Осталось немного, и, значит, они разъедутся с Петей на разные стороны света. Это значит конец этой маленькой, хрупкой истории. Он останется в своей тоске. Своем шумном одиночестве. Снова в сердце больно закололо. Он подавлял подступающие слезы. Подступающий срыв. Как не вовремя. Всё проглотил. Только пусть выйдет не сейчас. Не сейчас. Всю ночь Илье не спалось. Ворочался с боку на бок. Мысли. Они суетились, бичевали, каждая была хуже предыдущей. Кружились в безумном вальсе. Это был вечный двигатель. Как ему катать произвольную? Был ли смысл бороться. Ради чего? Ради кого? Он впервые за долгое время почувствовал себя счастливым. По-настоящему нужным кому-то не как фигурист, проект, расходный материал. А как человек. Он чувствовал тепло. Он чувствовал, что его понимают. Каждое слово, даже не сказанное. Всё понимают. Отвлекся от всего. Вспомнил, зачем он вообще однажды вышел на лед. Вспомнил, кто такой Илья. Просто Илья. Илюша. Не Малинин, не Бог квадов. А Илья, которому тоже страшно, тоже весело и хочется просто быть собой. Без сотен масок. И снова он возвращается в свою пучину. Тот, кто видел его настоящего, ушел. Может, испугался его настоящего? Хотелось сжаться комком. Стать размером с атом или исчезнуть на какое-то время. Он чувствовал себя беспомощно. Котенком, которого оставили на улице. Он потерял всю свою опору и всякую надежду. Было уже плевать на эту произвольную. Он стремился к этой олимпиаде всю свою жизнь. Но теперь было плевать. Всё это больше не имело значения. И имело ли когда-то? Прозвенел мерзкий будильник. Хотелось бы надеяться, что всё происходящее вокруг было сном и кошмаром. Илья решил быстро проверить соцсети перед очередной тренировкой. Но каждая вторая новость так и мозолила глаза. И все про одно и тоже. Он злостно выключил телефон, взял коньки и вышел из номера. Петя так и молчал. Они практически не пересекались. Ну конечно, он ведь был слишком занят, какой там Малинин. Он пришел на лёд. Все вокруг суетились. Готовились, репетировали. Илье что-то рассказывали, что-то объяснили. Он кивал невпопад. Делал вид, что тут. Снова не клеилось. Падений становилось больше. Становилось больнее. Все вокруг удивлялись, обсуждали, не понимали ничего. Отец совсем разнервничался. Он железно знал, что тренировка и разминка, конечно, не показатель, может, он выйдет и сделает всё на сто. Но это не вселяло покоя. Под конец Илья всё-таки взял волю в кулак и сделал всё, что требовалось. Но привычная нагрузка почему-то далась сложнее, чем обычно. Дыхание сильно сбилось. Сил было катастрофически мало. Илья сидел в раздевалке, пытаясь отдышаться, сложившись пополам. Грудную клетку сдавило. Как не вовремя здесь появился Петя. Он заметил уставшего Илью в конце помещения и направился к нему. ⁃ Илья... ⁃ Гуменник, лучше уйди. Неожиданно резко отрезал блондин. Петя опешил. ⁃ Ты никогда не называл меня по фамилии. Илья поднял на него тяжелый взгляд. Петя выглядел как и всегда: уверенно, спокойно. Но была какая-то тревога во взгляде. Едва уловимая. ⁃ Поэтому лучше уйди. Петя оценивающе рассматривал лицо Ильи. Бледное, как мел, и еще на оттенок светлее. Синяки под глазами. Пропал огонек из глаз. А синева моря в голубых глазах заштормила и приобрела темный оттенок. ⁃ Я вижу, что-то не так. Но будь по-твоему. Петю не нужно было уговаривать. Он всё понимал. Он очень хотел помочь, узнать, что же такого успело случиться. Почему они так отдалились. Но не здесь. Не сейчас. Богу нужен отдых. Каждый наступающий час давался всё тяжелее. Будто кролик с часами ходил где-то рядом. Илья совсем загнался. Забрёл в какой-то лабиринт своей души. Чтобы еще раз он кому-то ее доверил. Начались произвольные. Спортсмены разминались. Настраивались. Илья пытался тоже. Пытался выключить голову. Порой она так сильно нам мешает. Слушал музыку, пытался заглушить сознание, заткнуть ее пробкой, хотя бы на этот вечер. Но это было невозможно остановить. А когда рядом был Петя, это все испарялось. Выступать последним достаточно мучительно. Хочется отстреляться и забыть всё это. Невольно он всё время поглядывал за Петей. Как он разминается. О чём-то размышляет. Глядит на других. Подступил его час сиять. Илья успел поймать его. ⁃ Удачи, Петь. - Брюнет взглянул на него. Улыбнулся той самой улыбкой, которую, казалось, кроме Малинина больше никто и никогда не видел. Будто она была предназначена только для него. Самая теплая, теплее даже солнца. ⁃ И тебе удачи, Илюш. Илюш. Илью подкосило. Как он соскучился по этой форме своего имени, как минимум за эти мучительные дни. По тому, как она звучит с этих уст. Как он вообще соскучился. Соскучился по Пете. По тому, как он гладил его волосы, восхищался ими. По совместным прогулкам после тренировки. У него словно отняли кислород, и он постепенно задыхался. Что с ними произошло? Илья, затаив дыхание, смотрел за прокатом Пети. За всеми прыжками. За каждой дугой. Как он был грациозен. Длинные руки плавно рисовали узоры в воздухе. Он плыл по льду, словно изящный лебедь. Каждый шаг, каждый взгляд был наполнен душой фигуриста. Он рассказывал движением о чем-то своем. Понятное только ему. Было в нем что-то манящее. Его программы погружали полностью. Забывалось про все. Была только история, что Петя всегда рассказывал молча. Он не успел опомниться, когда закончилась программа. Он чертов дьявол. Стоило ему взмахнуть рукой над льдом, и каждый живой терял рассудок. От него не оторвать глаз. Илью поражало его абсолютное спокойствие. Он не возмущался из-за несправедливых оценок, хотя Илья клялся, что разнесет весь олимпийский комитет. Будто никогда не злился. Не пошло – думал и начинал заново. Феноменальная выдержка, которой можно позавидовать. Хотя на самом деле он просто мастерски скрывал все свои мысли. Спокойствие – оболочка. Он постиг искусство управлять своими эмоциями. Что и когда стоит показать, а что уже сочтется лишним. Стратег, ей-богу. Илью мутило всё сильнее, а его номер всё приближался. Кажется, от ожидания он скоро погибнет. Хотя, наоборот, хотелось оттянуть этот момент как можно дальше. Он намотал уже сто кругов по залу. Представил всевозможные варианты событий, и ничего не помогло отвлечься. Это было дно. Наконец настал момент. Пути назад больше не было. Нужно сделать. Просто сделать. Всё то, что он наработал за годы. Он выехал на лёд. Ноги будто перестали слушаться. Всё тело потеряло контроль. Нет. Только не сейчас. Программа началась. Уверенность в своих навыках терялась с каждым телодвижением, будто он только вчера научился всё это делать. Разум помутнел. Как он зашел на прыжок? Черт. Бабочка. Ладно, ошибка, всего лишь помарка. Все делают ошибки. Сегодня много кто ошибся. Сердце пропустило колкий удар. Еще прыжок. Падение. Всё. Еще падение. Еще ошибка. Падения. Каждое неправильное движение гулко отзывалось в теле. Контроля больше нет. Его сорвало. Перед глазами всё плыло. Мучительный ужас закончился. Тысячи удивленных глаз. Отец в шоке. Все в шоке. Каждый. Это был личный провал Ильи. Полный крах. Напортачил на всю. Из последних сил кланялся, будто пытался извиниться перед всеми. Будто пытался смыть только что получившее пятно. Нет, не смоешь. Оно теперь будет навсегда. Ни одно средство и даже серная кислота не сотрёт это. Отвратительно. В ушах была вата. Ноги ныли. Илья не понимал ничего, что происходило. Все что-то хотели. Спрашивали. Отец печально кивал головой. Это конец. Восьмое место. Как можно быстрее Илья оторвался от всех журналистов. Всем ответил дежурной фразой «не сейчас» и сбежал в свой номер. На сегодня хватит. Хочется вычеркнуть этот проклятый день из календаря. Вычеркнуть из жизни. Всем стереть память. Он зашел в номер, хлопнув дверью. Устало кинул все вещи и пошел в ванную. Нужно смыть этот день хотя бы с себя. Телефон трещал, поставил беззвучный. Илья зашел в ванную. Его встретило вымотанное отражение в зеркале. Он выглядел крайне подавленно. Волосы все растрепались. На щеках дорожки от слез. Он провел рукой по кудрям и тяжко выдохнул. Взгляд снова пал на отражение. Вдруг что-то щелкает. В груди запылал огонь. Эмоции снова взяли свою эстафету. Злость закипала в крови. Он ненавидел. Всё это. Себя. Свои эмоции. Свои мысли. Всю свою гребаную жизнь. Сейчас рядом с ним никого. Он один и его отражение. Нет никого, кому можно было выплакаться. Не стесняться. Петя. Пошел к черту Петя. Где он сейчас? Хотя нет, пусть он не видит его в таком состоянии. Сейчас так не хватало объятий, прикосновений, рук в его волосах. Волосы. Эти светлые кудри, что так любил Петя. В голове кричала мысль. Билась о стены разума. Илья вышел из ванны и отыскал ножницы в своей сумке. Он подошел к зеркалу. Провел по кудрям еще раз. С глаз невольно покатились новые слезы. Злость достигла накала. Волосы хранят воспоминания? Так вот, он больше не хочет вспоминать ни эту олимпиаду, ни этого Гуменника. Илья стоит в ванной. В порыве истерики он неаккуратно и резко начал стричь. Клочки его шикарных кучерявых волос летели со скоростью света и заполоняли всю ванную. Он стриг рвано, вынося всю боль на свои невинные волосы. Попутно вспоминая каждое касание, каждый след, оставленный Петей в нем. Теперь он ненавидел свои волосы. Ведь волосы хранили воспоминания его рук. Еще долго рассматривал свое ненавистное им отражение и результат его психоза. Теперь это был новый Илья. Больше нет Ильи «истерика», «сломанного бога». Всё кончено. Но почему-то легче совсем не стало.

***

Петя всё видел. Что Илья успел себе придумать, что теперь закрутил себя так сильно? Почему не пришел, не рассказал? Но он все видел. И каждое падение Ильи заставляло сердце Пети останавливаться и заново вспоминать, как функционировать. Порой он невыносим, упрям. Но всё было неважно. Ведь он его действительно любил. Он видел его прокат. И это единственное, что заставило его потерять покой. Ни оценки, ни его ни место Ильи. Он испугался за него. Как назло, Малинин куда-то исчез. Петя упустил его из поля зрения. Это было слишком плохо. При первой возможности он попрощался со всеми и побежал к номеру Ильи. Как бы он не наделал непоправимых глупостей. Дверь, как кстати, была не заперта, но даже если бы и так, он бы снес ее в считанные секунды. Залетел в комнату, но не обнаружил там Илью. Вещи были разбросаны по всей комнате. А хозяина нет. - Илья? - В ответ тишина, но где-то послышался грохот и русские маты. Ванная. Петя постучал. ⁃ Илья, открой. Голос был очень строг. Как никогда ранее. Малинин внутри зашевелился. Попытаться исправить положение было теперь бесполезно. Он сидел в слезах, в своих волосах. Вскочил и пытался быстро собраться. - Илья, открой или я на счет три выламываю дверь. Ты знаешь меня. Вот и финальный позор на сегодняшний день для Ильи. Просто огонь. Делать было нечего. Щелчок щеколды, и Петя заходит. Картина перед ним ввела его в ступор. Обстриженный заплаканный Илья и вся ванная в пушистых светлых кудрях. Внутри что-то дрогнуло. ⁃ Илья… Что ты сделал? Блондин отвел взгляд на зеркало. И вправду, что он сделал? Лишил Петю одной из его любовей. ⁃ Я не знаю. Голос дрожал. ⁃ Зачем ты пришел? Петя смотрел на него в удивлении. ⁃ Наверное, потому что ты пропал, ничего не говорил, откатал не так, как ты умеешь, на тренировках еле на ногах стоял. Ты думаешь, по тебе не видно, что ли? И если бы я не пришел, остановился бы ты на одних волосах? Илья стыдливо опустил взгляд. Словно провинившийся щеночек. ⁃ Что с тобой случилось? Все, что он проглотил тогда на тренировке, вылилось здесь. В этот вечер. Слезы с новой силой стали течь. ⁃ Ты еще спрашиваешь? Сначала ты молчишь, а потом неожиданно появляешься в соцсетях, как ты гуляешь с кем-то за ручку. Что ты тут забыл, шел бы дальше. Пазл у Пети сложился. Он легонько усмехнулся. -Ты дурачок, Малинин. Илья обиженно смотрел на него, ожидая объяснения. -Вроде столько существуешь в инфополе, а до сих пор не научился, что все, что ты видишь в интернете, не всегда является тем, как это преподносят. И то, что я гулял с подругой за руку, не значит, что мы пара. Груз с души Ильи спал. Он был прав. Поверил бреду из соцсетей, а не любимому человеку. Петя устало вздохнул. ⁃ Эх, Илья, а что мне теперь на твоей голове трепать? ⁃ Петь, я отращу для тебя новые. ⁃ Не нужно, я тебя приму совершенно любым. Илья улыбнулся. В голубых глазах заиграло ясное небо. Заблестел огонек. ⁃ Иди сюда. Петя раскрыл руки в приглашающем жесте, и Илья вцепился в его объятия. Сжимал Петю так, будто проверял настоящий ли он. Он так соскучился. Ему так этого не хватало. Поражение и разбитые надежды, восьмое место, все это ушло на второй план. Это не было теперь так важно. Важно было то, что сейчас он греется в объятиях Пети, которые способны растопить любой лед, подействовать лучше любых успокоительных. Невесомый поцелуй в макушку, и все в порядке. Все в порядке. Остальное подождет.