Приключения Ёрики

Это невероятно напряженный и мрачный момент. Столкновение Ерики и Ханмы Ночной кошмар в подвале: Оскал ярости Холодный бетон впивался в кожу, когда Ерики буквально вывалилась из тени коридора. Каждый дюйм её тела кричал от протеста. Падение на колени отозвалось вспышкой сверхновой в бедре — кость словно плавилась, а содранные в кровь ладони оставляли багровые следы на грязном полу. — Твою мать... — прохрипела она сквозь стиснутые зубы. Голос сорвался на свистящий шепот. Мир перед глазами плыл, превращаясь в мешанину из серых теней и тусклого света ламп. Дрожа, как натянутая струна, Ерики заставила себя подняться. Стена была единственной опорой, холодной и шершавой, помогающей держать вертикаль, пока простреленная нога бессильно подгибалась. — Если бы не моё состояние... — она сплюнула вязкую слюну вперемешку с кровью, — я бы из вас всю дурь выбила. В этот момент её взгляд зацепился за металлический блеск. На одной из пыльных коробок лежал канцелярский нож. Тонкое, острое лезвие обещало хотя бы шанс. Тень Шуджи Ханмы накрыла её раньше, чем она успела дотянуться. Он двигался плавно, как сытый хищник, наслаждаясь её агонией. Его пальцы, длинные и цепкие, сомкнулись на её воротнике. Одним резким, почти небрежным движением он швырнул её назад, в гору пустых коробок и мусора. Удар выбил воздух из легких. Ерики закричала, но звук застрял в горле, превратившись в сдавленный хрип. Нога взорвалась новой порцией боли. Чтобы не завыть в голос, она до мяса прокусила внутреннюю сторону щеки. Металлический вкус крови мгновенно заполнил рот, стекая тонкой струйкой по подбородку. Ханма навис над ней, прижимая своим весом к обломкам ящиков. Его глаза горели безумным азартом. — Я тебя не собираюсь убивать, — выдохнул он ей в самое лицо, обдавая запахом сигаретного дыма. — Ты слишком интересная  для этого. Он совершил ошибку — он недооценил её ярость. Пальцы Ерики, испачканные в пыли и собственной крови, нащупали нож. Она не колебалась ни секунды. Лезвие со свистом рассекло воздух. Сталь вошла в плоть Ханмы у правого уголка губ и с мерзким звуком рвущейся ткани прочертила глубокую борозду до самого уха. Тишина подвала разорвалась нечеловеческим криком. Ханма отпрянул, хватаясь за лицо. Кровь брызнула сквозь его пальцы, заливая его одежду и пол. Лоскут кожи позорно свисал, обнажая зубы в ужасающей, невольной улыбке. Его лицо превратилось в маску из багряного ужаса. — Твою МАТЬ! — взревел он, задыхаясь от боли. Ерики, не теряя ни секунды, оттолкнула его. Каждый шаг к выходу стоил ей неимоверных усилий. Она буквально волочила ногу, оставляя за собой дорожку из капель крови, ориентируясь по стенам и чувствуя, как сознание начинает её предавать. Ханма стоял посреди подвала, глядя на свои окровавленные ладони. Боль была острой, пульсирующей, сводящей с ума... и она была прекрасна. В его груди что-то оборвалось и сцепилось вновь в странном ощущении. Он никогда не чувствовал ничего подобного. Даже хладнокровие Кисаки или массовые побоища не давали такого чистого, первобытного ощущения жизни. Ерики не просто сопротивлялась — она оставила на нём клеймо. Шрам, который будет напоминать о ней каждое утро в зеркале. — Ты... сумасшедшая дрянь... — прошептал он, и на его лице, несмотря на развороченную щеку, расплылась искренняя, пугающая улыбка. Он пошел за ней. Не чтобы остановить, а чтобы запечатлеть в памяти этот момент её триумфа над болью. Путь к спасению Ерики выбралась на улицу. Ночной воздух обжег легкие. Перед глазами всё окончательно помутилось: ярость сменялась ледяной пустотой шока. Она видела огни проезжающих машин, слышала гул города, который казался ей бесконечно далеким. Её шатало. Тяжело дыша, она едва не рухнула на асфальт, когда увидела желтую шашку такси. — В больницу... — только и смогла вытолкнуть она, когда водитель, побледнев от вида её окровавленного лица и разорванной одежды, помог ей забраться в салон. Она уезжала, оставляя позади подвал, боль и человека, чьё сердце она только что вскрыла так же глубоко, как и его лицо.      Спустя время её подлатали, Ханму тоже, но в разных клиниках . Месть Ёрики ещё не заночена.