Приключения Ёрики

Зимний воздух обжигал легкие, смешиваясь с запахом дешевого кофе и выхлопных газов. Ерики стояла в тени козырька, надвинув капюшон мешковатого худи так низко, что видно было только тротуар. Сердце колотилось в ритме бешеного пульса — не от страха, а от той ледяной ярости, что копилась в ней месяцами. Она видела их. Тетта Кисаки — человек, который всегда выходил сухим из воды, и его неизменная тень, высокая и пугающая фигура Шуджи Ханмы. В тот вечер в забегаловке Ерики едва сдерживала дрожь в руках, когда слушала их разговор. Она была уверена, что угробила план Кисаки, но какие боком он попал в Тосву!?-думала девушка про себя — «Черные Драконы»… Десятое поколение… Такемичи, во что ты ввязался? — пульсировало у неё в голове. Перепалка между Чифую и Кисаки была похожа на драку, но словами. Чифую Мацуно, выглядел так, будто готов вцепиться Кисаки в глотку, но логика последнего была беспощадной. «У тебя есть идея получше?» — этот вопрос ударил по Чифую. Ерики видела, как Такемичи, бледный и потерянный, медленно поддавался этой ядовитой рациональности. Когда они вышли, она последовала за ними. Темнота помогала ей не раскрыться. Благодаря своему росту и мужской одежде, она казалась лишь еще одним нескладным подростком, шатающимся по ночным улицам. Но когда она услышала слова Такемичи о «будущем», о том, что он готов пойти на сделку с Кисаки, лишь бы спасти кого-то… Ерики едва не выдала себя. — Глупец, — прошептала она, сжимая руки в кармане. — С Кисаки нельзя договариваться. Его можно только стереть. Рождественская ночь: Предательство в воздухе Наступило 24 декабря. Холод пробирался под одежду, вытягивая тепло из костей.Ерики знала — сегодня всё решится. Согласно её записям и подслушанным обрывкам фраз, в следующую ночь в церкви Удагава должна была пролиться кровь. Хаккай Шиба собирался убить своего брата Тайджу, лидера «Черных Драконов». Она видела, как Кисаки, Ханма и Чифую встретились на пустынной улице. Такемичи уже был внутри, выполняя свою часть «плана». — Блин, ну и холодрыга! — Ханма картинно поежился, его татуировки «Преступление» и «Наказание» на тыльных сторонах ладоней казались чернее обычного в свете тусклых фонарей. — Эй, Чифую! Такемичи придет или нет? — Он задержится , — отрезал Мацуно, нервно поглядывая на часы. Кисаки поправил очки. Блеск линз скрыл его глаза, оставив лишь холодную, расчетливую улыбку. — Завтра мы уже должны быть на месте. Пошли, перекусим, пока есть время до развязки. Они зашли в небольшое кафе неподалеку. Ерики проскользнула следом, выбрав самый дальний угол. Она слышала, как они обсуждали детали, но в её сознании зрел свой план. Кисаки вел двойную игру — это было очевидно. Он не собирался помогать Такемичи. Он собирался подставить его, чтобы повеселиться Когда события у церкви начали развиваться стремительно, и стало ясно, что Кисаки и Ханма просто бросили Такемичи и Чифую на растерзание Тайджу, связав Мацуно, Ерики поняла: пора. Она вышла из тени именно в тот момент, когда Кисаки, довольный собой, собирался уходить, оставив за спиной беспредел. — Так вот что значит твоя «помощь», Кисаки. Давно не виделись, — голос Эрики прозвучал низко и твердо, разрезая морозный воздух. Кисаки замер. Он медленно обернулся, и на мгновение в его глазах промелькнуло замешательство. Он узнал её. Эту девчонку, которая когда-то пыталась разрушить его планы. — Ты… — выдохнул он. — Ты всё еще путаешься под ногами? Неужели не поняла, что масштаб этой игры тебе не по зубам? Ханма, стоявший рядом, хищно оскалился. — Опа! Гляньте-ка, кто пришел! А я-то думал, откуда этот запах праведного гнева? Ты то тут откуда взялась, мелочь? — Я искала тебя, очкарик, — Ерики проигнорировала Ханму, её взгляд был прикован к Кисаки. — Ты думаешь, что контролируешь всё, но сегодня ты просчитался. Я не дам тебе уйти, пока не расхерачу твоё поганое лицо в кровь. Она рванулась вперед, намереваясь схватить Кисаки за воротник, но Шуджи Ханма среагировал мгновенно. Его длинная рука метнулась вперед, перехватывая её движение. С невероятной силой он толкнул её в грудь, отбрасывая назад на обледенелый асфальт. Ерики вскрикнула, ударившись плечом, но тут же вскочила, игнорируя боль. — Свали с дороги, идиот! — прорычала она, принимая боевую стойку. Ханма рассмеялся, этот звук был похож на хруст ломающихся костей. Он встал между ней и Кисаки, разминая шею. — Как-никак, я не позволю тебе идти за ним. Ты ведь знаешь правила, детка: чтобы добраться до короля, нужно пройти через его цепного пса. — Не выводи меня переходить на крайние меры, Ханма. Ты не знаешь, на что я готова, чтобы стереть эту ухмылку с его лица. Кисаки лишь бросил на неё холодный, полный презрения взгляд через плечо. — Кончай с ней, Ханма. У нас еще дела. — С удовольствием, — Ханма сделал шаг вперед, полностью перегораживая путь. — Ну давай, попробуй пройти через меня. Посмотрим, чему тебя научили на твоих тренировках. Ерики застыла. Перед ней была гора мышц и безумного драйва в лице Ханмы, а за его спиной медленно удалялся тот, кто был корнем всех бед. Она понимала: Ханма сильнее физически, его выносливость была легендарной. Но у неё была ярость и знание того, что произойдет, если Кисаки уйдет сейчас. Она сжала кулаки до белых костяшек.         Снег валил хлопьями, забиваясь в рот и мешая дышать, но Ерики не чувствовала холода. В её венах пульсировал жидкий огонь. Она видела спину Кисаки — этого ничтожного кукловода,она хотела его прикончить, который сейчас, в кои-то веки, бежал  от первобытного ужаса. Кисаки Тетта, великий стратег, строивший планы на десятилетия вперед, задыхался. Гул её шагов за спиной казался ему топотом разъяренного зверя. Он знал: Ерики не будет читать нотации, как Такемичи. Она просто вцепится ему в горло и не отпустит, пока жизнь не покинет его тело. Этот страх заставлял его спотыкаться, теряя маску ледяного спокойствия. Спуск в бездну Когда Ерики подскользнулась на обледенелом склоне, сердце на мгновение пропустило удар, но ярость сработала как адреналиновый впрыск. Она вскочила, готовая возобновить погоню, но тяжелая, пропахшая табаком туша Ханмы обрушилась на неё сверху. — Попалась! — прохрипел Ханма. Он обхватил её со спины, блокируя руки, и они вместе, сцепившись в безумном клубке, покатились вниз по заснеженному склону. Мир превратился в карусель из белого снега, черного неба и колючих веток кустарника. Когда они, наконец, замерли у подножия холма, Ханма оказался сверху, придавливая её своим весом к жесткой корке льда. Ерики, не теряя ни секунды, зачерпнула горсть ледяного снега и с силой впечатала его в глаза Ханмы. — УРОД! ИЗ-ЗА ТЕБЯ ОН УБЕЖАЛ! — её крик сорвался на хрип. Ханма отпрянул, отплевываясь от снега и смеясь. Этот смех был жутким — в нем сквозило искреннее восхищение. Он вытер лицо ладонью, размазывая кровь из разбитой губы по скуле. — А мне нравится, — прошептал он, опаляя её лицо горячим дыханием. Его глаза блестели опасным, лихорадочным блеском. — Кисаки боится тебя до икоты, ты знала? Он видит в тебе единственную угрозу. И это делает тебя... чертовски привлекательной в этом гневе. Ерики сплюнула кровь прямо ему на воротник. — Мне плевать на твои подкаты, цепной пес. Ты защищаешь мразь, которая кинет тебя при первой возможности, как только ты станешь не нужен. — О, я знаю, — Ханма вдруг резко схватил её за запястья, прижимая их к снегу над её головой. — В этом-то и весь кайф. Мир — это скука, Ерики. А с ним весело. Но с тобой... с тобой куда жарче. Ерики разозлилась -заткнись ты уже наконец! Он навис над ней, и на мгновение между ними повисла странная, болезненная тишина. Это была не любовь, а притяжение двух катастроф, ненависть Ерики и симпатия Ханмы.Парень смотрел на её лопнувшие капилляры в глазах, на капли крови на бледной коже, и в его извращенном понимании это было прекраснее любого рождественского подарка. Но для Ерики в этот момент не существовало ничего, кроме ненависти к Кисаки. Она чувствовала, как внутри что-то окончательно оборвалось. Рассудок помутился, перед глазами поплыли красные пятна — галлюцинации, вызванные запредельным стрессом и яростью. — СВАЛИ! — прошипела она. — А то что? — ухмыльнулся Ханма, подаваясь ближе, почти касаясь её губ своими. — Ударишь меня еще раз? Ерики не стала отвечать словами. Она вцепилась пальцами в его лицо, вонзая ногти в кожу, и, собрав всю оставшуюся силу, нанесла удар головой прямо в его переносицу. Раздался тошнотворный хруст. Пока Ханма на секунду дезориентировался от боли, она освободила руку и вложила в удар по его челюсти всю свою ненависть к Кисаки, всю горечь за просчеты Удар был такой силы, что голова Ханмы дернулась в сторону. Она повалила его, садясь сверху и хватая за куртку. — Я прикончу его, Ханма! Слышишь?! ДА ДАЖЕ ЕСЛИ Я ПОПАДУ В ТЮРЬМУ МНЕ ПОСРАТЬ, МОЯ ЦЕЛЬ ЭТОТ УБЛЮДОК. Ханма лежал на снегу, тяжело дыша, и смотрел на неё снизу вверх. По его лицу текла кровь, но он продолжал улыбаться своей безумной улыбкой. — Да... именно этого я и ждал, — прохрипел он, любуясь её безумием. — Ты настоящая демоница. Жаль только, что твой «принц» в очках уже далеко. Ерики обернулась на пустой переулок. Кисаки скрылся в темноте, оставив её один на один с этим смеющимся идиотос. Она знала, что это не конец. Кисаки может бежать, он может прятаться за спинами амбалов, но теперь он будет оборачиваться на каждый шорох, зная, что Ерики идет за ним. И в следующий раз никакой снег и никакой Ханма его не спасут. Ерики встала и ушла.