Осколки целого

Сентябрьский ветер гнал по земле первые опавшие листья, когда мы вчетвером — я, Лиана, Роза и Лисса — в последний раз стояли у кромки леса, отделявшего территорию академии от внешнего мира. В тусклом свете уличных фонарей наши тени казались длинными и призрачными, словно мы уже были не совсем здесь, уже наполовину исчезли. — Вы уверены? — спросила я, глядя на Розу. Её тёмные глаза горели решимостью. Роза никогда не колебалась, когда дело касалось Лиссы. Это была та черта, которая делала её лучшим другом и будущим стражем, даже если сейчас мы нарушали все мыслимые законы. — Более чем, — отрывисто ответила она, бросив быстрый взгляд на Лиссу. Блондинка стояла рядом, кусая губу. В отличие от Розы, Лисса сомневалась, но страх за свою жизнь перевешивал любые доводы разума. Лиана — моя младшая на пятнадцать минут сестра — молча сунула в карман куртки Розы маленький телефон. Старый, потрёпанный, с предоплаченной сим-картой. Мы с Лианой подготовили всё заранее: деньги, документы, пути отхода. Две недели планирования, которые должны были окупиться свободой. — Только для экстренных случаев, — прошептала Лиана. — Мы будем на связи. Лисса посмотрела на неё с благодарностью. Между ними всегда было что-то особенное — та тихая связь, которая не требовала слов. Возможно, потому что Лиана, как и Лисса, была морой, чистокровной вампиршей, способной управлять магией стихий. Но причина была глубже. Мы все четверо — я, Лиана, Роза и Лисса — были сёстрами не по крови, но по духу. Нас связало детство, проведённое в стенах академии Святого Владимира. Мы росли вместе, учились, дрались, защищали друг друга. И теперь, когда две из нас собирались бежать, оставшиеся не могли остаться в стороне. — Расходимся в разные стороны, — напомнила я, хотя все уже знали план. — Мы с Лианой отвлекаем внимание. Через час встречаемся у старого амбара в трёх милях к югу. Роза кивнула, затем, на секунду замешкавшись, крепко обняла меня. Её объятия были сильными, почти болезненными — по-розовски. — Береги себя, Таня. — Только попробуй попасться, Хэтэуэй, — ответила я, пряча улыбку. Лисса подошла к Лиане и коснулась её плеча. Этот жест был более мягким, почтительным. Лисса всегда относилась к Лиане как к равной, что редкость для моройского принца. В мире, где дампиры были лишь щитами для своих хозяев, а моройские королевские семьи смотрели на всех свысока, Лисса была исключением. Возможно, потому что она слишком хорошо знала, что такое быть уязвимой. — Спасибо, — тихо сказала Лисса. — Я этого не забуду. — Возвращайтесь живыми, — ответила Лиана. Её голос дрогнул, но всего на мгновение. Моя сестра умела держать лицо. В отличие от меня, она никогда не позволяла эмоциям взять верх. Холодная, расчётливая, идеальная моройка. А потом они исчезли в темноте. Мы с Лианой остались вдвоём. Ветер стих, и тишина леса казалась почти осязаемой. — Ты готова? — спросила я. Вместо ответа она взяла меня за руку. Её пальцы были ледяными — обычное дело для морой, чья кровь текла медленнее человеческой. Моя рука, тёплая и живая, контрастировала с её, как пламя и снег. — Всегда готова, — наконец сказала Лиана. — Мы одно целое, Таня. Помнишь? Я помнила. Наша мать, Элина Ветрова, была моройкой из не очень знатного, но уважаемого рода. Она познакомилась с отцом, когда тот работал её временным стражем. Между ними вспыхнула страсть — такая яркая и разрушительная, что никто из них не заметил, как это чувство переросло в нечто большее. Мой отец, Марк Хазаров, был дампиром, и их союз считался неприличным. Но они любили друг друга. Элина забеременела, и всё шло к тому, что они станут семьёй. Но у Марка был секрет. За несколько месяцев до встречи с моей матерью он провёл ночь с другой женщиной — молодой дампиркой по имени Вера, которая работала на кухне академии. Это была случайная связь, не более. Но она оставила последствия. Вера тоже забеременела. Марк ничего не знал. Элина ничего не знала. Вера решила не рассказывать, боясь гнева и позора. И только в ту ночь, когда мы с Лианой появились на свет, правда вышла наружу. Я родилась первой. Через пятнадцать минут из чрева Элины появилась Лиана. В тот же час, в другой части академии, Вера родила девочку, которую назвала Таней. Мной. Акушерка, принимавшая роды, была старой знакомой семьи Ветровых. Она поняла всё сразу: я была слишком смуглой, слишком тёплой для моройского ребёнка. Мои глаза, тёмные и живые, не походили на холодные глаза морой. Я была дампиркой. Меня отдали Вере, а Лиану — Элине. Но что-то пошло не так. В первую же ночь, когда мы лежали в разных крыльях академии, я почувствовала её. Это было странное ощущение — будто часть меня, о существовании которой я не подозревала, вдруг ожила и закричала. Я заплакала. В тот же миг, через двадцать комнат и три коридора, Лиана тоже закричала. Наши матери не поняли, что происходит, но акушерка знала. Она принесла меня в комнату к Лиане, и когда мы оказались рядом, оба младенца затихли. Близнецы, рождённые от разных матерей, но связанные одной кровью и одной душой. Марк так и не узнал о нас обеих. Он погиб при нападении стригоев, когда нам было по три года, унеся с собой тайну своего отцовства. Элина забрала меня к себе, несмотря на протесты родни. Она растила нас вместе, как настоящих сестёр, хотя все вокруг знали, что я всего лишь ублюдок — наполовину человек, наполовину вампир, не стоящий внимания моройской знати. Лиана стала моей защитой в этом жестоком мире, а я — её щитом. Но мы никогда не позволяли другим диктовать нам правила. Я, дампирка, не собиралась всю жизнь прислуживать моройским принцам и принцессам. Лиана, моройка, не собиралась прятаться за спиной стража, как кукла. Когда нас распределяли по парам «морой — дампир», мы просто отказались от этой системы. — Я сама буду защищать свою сестру, — заявила я директору, когда мне было десять. — А я не позволю ей умереть, — добавила Лиана. Директор тогда лишь покачал головой, назвав нас безнадёжными. Но с тех пор нас оставили в покое. Мы тренировались вместе — я училась драться, Лиана — управлять магией воды, своей стихией. Мы сражались плечом к плечу, прикрывая спины друг другу. И когда в нашей жизни появились Роза и Лисса, мы поняли, что наш круг стал полным. Часть 2. Бегство Побег Розы и Лиссы был спланирован идеально. Мы с Лианой подготовили всё: фальшивые документы, наличные деньги, несколько адресов в разных городах, где можно было пересидеть первое время. Роза, несмотря на всю свою браваду, была плохим стратегом — она полагалась на интуицию и грубую силу. Лисса, хоть и умная, была слишком наивной, чтобы выжить в одиночку. Поэтому мы стали их молчаливыми партнёрами, тенями, которые направляли их шаги. В ту ночь, когда мы расстались у леса, я взяла Лиану за руку и потащила в противоположную сторону от лагеря. Наши следы должны были вести в разные места, чтобы сбить с толку погоню. — Думаешь, они справятся? — спросила Лиана, когда мы углубились в чащу. — Роза справится с чем угодно, — ответила я. — Лисса тоже не промах. Они просто напуганы. Это пройдёт. — А мы? Мы справимся? Я остановилась и посмотрела на сестру. В темноте её лицо казалось фарфоровой маской — бледное, прекрасное, с острыми скулами и глазами цвета зимнего неба. Мы были похожи, но в то же время совершенно разные. Я — смуглая, коренастая, с руками, привыкшими к оружию. Она — высокая, стройная, с длинными пальцами пианистки, которые могли вызвать бурю и ураган. — У нас нет выбора, — сказала я. — Мы всегда справлялись. Она слабо улыбнулась, и этот жест растопил лёд в её глазах. — Одно целое, Таня. Помнишь? — Помню. Мы шли всю ночь, не останавливаясь. Лиана, несмотря на свою хрупкость, была выносливой — моройское тело могло долго обходиться без сна, если было чем подпитывать магию. Я же, дампирка, была создана для таких переходов. Моё сердце билось ровно и сильно, мышцы работали как часы, а разум оставался ясным, несмотря на усталость. К рассвету мы добрались до маленькой деревушки на границе Монтаны, где нас уже ждал старый грузовик, купленный по дешёвке у местного фермера. Лиана села за руль, я — рядом, и мы поехали на юг, в сторону портовых городов, где можно было затеряться среди людей. Первые недели скитаний были самыми трудными. Мы жили в дешёвых мотелях, питались фастфудом и постоянно оглядывались через плечо. Я почти не спала, боясь, что за нами придут. Лиана, наоборот, спала слишком много — её организм требовал магии, которой она не могла пользоваться открыто, чтобы не выдать себя. Мы переписывались с Розой через зашифрованные сообщения, которые отправляли с разных телефонов. Роза рассказывала о Лиссе, о том, как та постепенно приходит в себя после аварии, как они нашли убежище в Портленде. Лисса, в свою очередь, передавала приветы и просила не волноваться. Но я знала, что они тоже напуганы. Все мы были напуганы. Через три месяца после побега Лиана предложила разделиться. — Если мы будем вместе, нас легче найти, — сказала она, когда мы сидели на крыше заброшенного здания в Сиэтле. — Если разделимся, шансы на поимку уменьшатся. — А если кто-то из нас попадётся? — Тогда другой сможет помочь. Я хотела возразить, но она была права. Мы были сильнее поодиночке, как рассредоточенные цели. И хотя мне претила мысль о разлуке, я согласилась. Лиана уехала на восток, в Нью-Йорк. Я осталась на западном побережье, перебираясь из города в город. Мы созванивались раз в неделю, иногда реже, когда было опасно. Голос сестры в трубке был единственной ниточкой, связывающей меня с прошлым, с домом, с той жизнью, которую мы оставили позади. Роза и Лисса продержались два года. Два года свободы, страха, надежды и отчаяния. Их поймали в Портленде, когда кто-то из соседей заподозрил неладное и вызвал полицию. Но полицейские оказались не обычными людьми — это были агенты Совета, которые давно искали беглых академиков. Мы с Лианой узнали об этом из новостей. СМИ писали о «двух девушках, сбежавших из элитной школы-интерната», но мы-то знали правду. Розу и Лиссу отправили обратно в академию Святого Владимира, под усиленную охрану. — Теперь они в безопасности, — сказала Лиана по телефону. — А что насчёт нас? — Мы тоже будем в безопасности, — ответила я. — Просто продолжим двигаться. Мы продолжили. Ещё полгода мы скитались поодиночке, но в конце концов Лиана настояла на встрече. — Я больше не могу быть вдали от тебя, — призналась она. — Мне снятся кошмары. Я чувствую, как ты страдаешь. Одно целое, помнишь? Я помнила. Мы встретились в Чикаго, на вокзале, холодным декабрьским утром. Она выглядела измождённой — под глазами залегли тени, волосы стали длиннее и тусклее. Я, наверное, выглядела не лучше. Но когда наши взгляды встретились, всё остальное исчезло. Мы обнялись так крепко, как только могли, и стояли так несколько минут, не говоря ни слова. — Никогда больше, — прошептала я в её волосы. — Никогда, — согласилась она. Часть 3. Домой В академию Святого Владимира мы вернулись не по своей воле. Нас выследили и схватили в Чикаго, когда Лиана заболела — её магия ослабла, и она не могла скрыть свою сущность. Агенты Совета нагрянули в наш мотель посреди ночи, и, несмотря на моё сопротивление, мы были схвачены. Транспортировка обратно в Монтану была унизительной. Нас везли в бронированном фургоне с закованными в кандалы руками. Лиана сидела напротив меня, бледная и молчаливая, её дыхание было неровным. Я пыталась её подбодрить, но у меня самой не было сил. — Всё будет хорошо, — сказала я, хотя не верила в это. — Я знаю, — ответила она. Академия встретила нас хмурым небом и колючим ветром. За эти два с лишним года она не изменилась — те же каменные стены, те же чопорные учителя, те же любопытные взгляды учеников, которые провожали нас по пути в кабинет директора. Директор Кирова — женщина с железной хваткой и глазами цвета стали — отчитала нас за побег, пригрозила исключением, но в конце концов сменила гнев на милость. — Вы будете восстановлены в академии на испытательный срок, — объявила она. — Ваши родители согласились взять вас под домашний арест. Никаких выходов за пределы кампуса. Никаких контактов с внешним миром. Ваши телефоны будут конфискованы. Вы поняли? — Да, — ответили мы хором. Лиану отправили в моройское общежитие, меня — в дампирское. Но в ту же ночь я прокралась к ней через окно, и мы просидели до утра на подоконнике, глядя на спящую академию. — Что теперь? — спросила Лиана. — Теперь будем жить дальше, — ответила я. — Как и раньше. На следующий день нас распределили по классам. Лиану — к учителю магии воды, меня — на усиленные тренировки по боевым искусствам. Но главное, что я узнала от шепотков в коридорах — Роза и Лисса были живы и тоже находились в академии. Лисса получила нового стража: Дмитрия Беликова, двадцатичетырёхлетнего дампира из Сибири, одного из лучших выпускников школы. Я не знала, что это имя перевернёт мою жизнь. Часть 4. Дмитрий Беликов Слухи о Дмитрии ходили разные. Говорили, что он убил больше стригоев, чем кто-либо в его возрасте. Говорили, что он холоден и непроницаем, что его сердце — кусок льда. Говорили, что он никогда не улыбается. Я впервые увидела его на тренировочном поле, через три дня после нашего возвращения. Он стоял в центре, обучая группу новичков приёмам рукопашного боя. Высокий, широкоплечий, с тёмными волосами, собранными в низкий хвост, и глазами, которые, казалось, видели всё вокруг. В его движениях чувствовалась смертоносная грация — он двигался как вода, плавно и неудержимо. Я замерла у края поля, не в силах отвести взгляд. — Таня! — окликнула меня инструктор, миссис Карпентер. — Не стой столбом! Занимай своё место. Я поспешила к группе, чувствуя, как его взгляд скользнул по мне, оценивая и анализируя. Он ничего не сказал, но я поняла: он знал, кто я. Все знали. Беглая дампирка, которая бросила академию ради подруги. Тренировка была жестокой. Миссис Карпентер не давала поблажек, заставляя нас выполнять упражнения до изнеможения. Но я не жаловалась. Моё тело помнило каждую мышцу, каждый приём, который я освоила за годы скитаний. Я была быстрее, сильнее, выносливее, чем до побега. Свобода закалила меня. После тренировки, когда все разошлись, я осталась на поле, чтобы отработать удары по манекену. Мои кулаки с глухим стуком врезались в искусственную кожу, каждый удар был полон злости, страха, отчаяния. Я выплёскивала всё, что накопилось за эти годы. — Неплохо для беглой преступницы. Я резко обернулась. Дмитрий стоял в десяти футах от меня, скрестив руки на груди. Его лицо было бесстрастным, но в глазах мерцал огонёк любопытства. — А вы, я смотрю, любите подкрадываться, — ответила я, переводя дыхание. — Я не подкрадываюсь. Просто вы были слишком увлечены. — И что вам нужно? Пришли отчитать за побег? Он сделал шаг вперёд. Не угрожающе, а скорее оценивающе. — Нет. Пришёл посмотреть, на что способна девушка, которая бросила вызов системе и выжила. — Впечатляет? — Я вытерла пот со лба. — Пока нет. — Он подошёл ближе и встал напротив меня. — Но потенциал есть. Ваша техника — хаотичная. Вы полагаетесь на силу, а не на стратегию. Это ошибка. — Я дралась на улицах два года. Я знаю, что делаю. — На улицах вы дрались с людьми. Здесь вы будете драться с чем-то пострашнее. Я знала, о чём он говорит. Стригои. Бессмертные чудовища, которые питались кровью и магией, и которых можно было уничтожить только серебром или огнём. Я никогда не встречала их лично, но слышала достаточно историй, чтобы бояться. — Тогда научите меня, — сказала я, неожиданно для самой себя. Его бровь изогнулась. — Это просьба? — Вызов. — Я выпрямилась и посмотрела ему прямо в глаза. — Говорят, вы лучший. Докажите. На его губах мелькнуло что-то, отдалённо напоминающее улыбку. — Завтра, пять утра. Не опаздывайте. Он развернулся и ушёл, оставив меня одну на поле. Сердце колотилось где-то в горле, но не от страха. Азарт. Вот что я чувствовала. Вызов, брошенный самому себе. — Ну что ж, Беликов, — прошептала я, глядя ему вслед. — Посмотрим, кто кого. В ту ночь я не спала. Сидела на подоконнике в своей комнате, смотрела на луну и думала о предстоящей тренировке. Лиана, почувствовав моё волнение через нашу связь, пришла ко мне через окно, как делала это тысячу раз раньше. — Что случилось? — спросила она, усаживаясь рядом. — Ничего. Просто... я встретила кое-кого. — Кого? Я помолчала, подбирая слова. — Того, кто может изменить всё. Лиана посмотрела на меня с пониманием. В её глазах отражалась луна, делая их похожими на два серебряных диска. — Будь осторожна, Таня. — Она коснулась моей руки. — Не все изменения к лучшему. — Я знаю, — ответила я. — Но иногда стоит рискнуть. Мы просидели так до самого утра — две сестры, два осколка одного целого, глядящие в ночь. За окном ветер гнал листву, а где-то в темноте спала академия, не подозревая о буре, которая вот-вот разразится. Я была готова. Мы были готовы.