Я не доверяю тебе
21 апреля 2026 г., 13:02
Больничная палата Аделии была настящей крепостью. Не потому, что ее охраняли, а потому, что попасть внутрь было практически невозможно. Не для всех, конечно.
Для врачей, медсестер, для персонала двери были открыты. Но для двух девушек, стоящих в коридоре, путь был закрыт.
Ситуация была абсурдной. Эмбер, американская гордость, триумфтор Олимпийских игр, была лишена доступа к Адели.
А Соня, таинственная русская спортменка, чье присутствие всегда вызывало у Эмбер легкое раздражение, теперь была ее единственной надеждой.
Недолюбливая друг друга, они оказались в одной лодке, с одной целью – добраться до Аделии.
— Нам нужно попасть туда, — прошептала Эмбер, кивнув в сторону палаты.
— Но как? — обеспокоенно спросила Соня.
Их взгляды встретились. В них читалось одно: план. Им пришлось его придумать. Быстро. Импровизируя.
«Странный парень с камерой», как потом назвала его Соня, стоял неподалеку, с интересом разглядывая происходящее. Он был то ли журналист, то ли просто зевака, но его присутствие не вязалось с атмосферой больницы.
Соня, не раздумывая, решила действовать. Она подошла к нему, улыбнувшись так, как умела
немного наигранно, немного хитро.
— Простите, вы не могли бы отойти? Это зона ограниченного доступа, — сказала она, стараясь звучать убедительно.
Парень, поглощенный своим «репортажем», лишь отмахнулся.
— Какая зона? Это же больница.
Тем временем Эмбер, воспользовавшись моментом, когда внимание парня было отвлечено, юркнула в сторону поста медсестер.
Ее движения были легкими и быстрыми, как у кошки. Она украла несколько комплектов медицинской одежды, ключи от подсобки и, главное, ключ-карту для входа в палаты.
Когда Соня увидела, что ее попытки отвлечь парня не увенчались успехом, она поняла, что нужно действовать более решительно. Он стал навязчивым, снимал ее на камеру, задавал вопросы.
Соня чувствовала, как нарастает раздражение, но не показывала вида.
В этот момент Эмбер появилась рядом с ними. Она подошла к парню, улыбнувшись так фальшиво, как только могла.
— Простите, но вы должны пойти прочь. У нас тут экстренная ситуация.
Парень, внезапно ставший агрессивным, крикнул:
— Да вы что, гребаные сучки? Не пускаете меня к новости? — Эти слова показались Соне странными.
Во-первых, он использовал оскорбление, которое, казалось бы, мало относилось к делу. Во-вторых, он говорил с русским акцентом, а около палаты Аделии просто не должны были находиться чужие люди, особенно русские. Но с этим они разберутся потом.
Схватив Соню за руку, они быстро юркнули в ближайшую свободную комнату. Время не ждало. Внутри, среди стиральных машин и полок с униформой, они быстро переоделись.
— Я совершенно не похожа на американскую медсестру, — проворчала Соня, глядя на нелепую на ней униформу.
Эмбер усмехнулась.
— Ну, ты всегда можешь просто уйти и забыть об Аделе, как ты уже делала.
Слова Эмбер, словно удар. Соня сжала кулаки, её лицо напряглось.
— Иди к чёрту, Гленн, ты ничего не знаешь о нас с Аделей, — процедила она, уже направляясь к выходу из комнаты.
Они снова вышли в коридор, теперь облачённые в неприметную форму, сливаясь с потоком персонала. Путь к палате Аделии казался вечностью, наполненной тревогой и предвкушением.
Когда они, наконец, открыли дверь, их встретили два пристальных, настороженных взгляда.
У кровати Адели стояла Этери Грегревна, её лицо было непроницаемым, а глаза сверкали, словно угли. Рядом с ней Мама Адели, Полина Андреевна, её лицо было бледным, но в глазах читалась непоколебимая решимость.
Этерии, увидев их в униформе, не могла сдержать усмешку.
— Акатьева, во что ты одета?— произнесла она с ноткой иронии, обращаясь к Соне. Её взгляд скользнул по Эмбер.
— Тренер, Тетя Полина, — ответила Соня, её голос дрогнул от смешанных чувств.
Она ожидала чего угодно, но не того, что их встретят именно эти две женщины, сложные фигуры в жизни Аделии, хранительницы её прошлого и настоящего.
— Что это за цирк, девочки?— Этери Грегоревна окинула их оценивающим взглядом. Почему вы в медицинской форме, и почему вы здесь?
Соня почувствовала, как её пробирает холод. Она знала, что Эмбер, её вечная соперница, с которой они делили не только любовь к Аделии, но и профессиональные амбиции, могла быть очень убедительной, но сейчас, взглянув в глаза Этери Грегоревны, она поняла, что их импровизация, возможно, подошла к концу.
Соня нервно посмотрела на Эмбер, ловя в её глазах отражение собственных страхов. Затем, преодолев секундное замешательство, перевела взгляд на женщин, стоявших у кровати.
Там, на койке, неподвижно лежала Аделия, окутанная белым покрывалом. Рядом с ней, с лицом, на котором застыла смесь печали и настороженности, стояла женщина, которую Соня знала мама Аделии, Полина.
— Эмбер показала мне, где находится больница, и помогла зайти, так как у нее тут парень, — выпалила Соня, стараясь говорить как можно быстрее и увереннее, хотя голос предательски дрогнул.
Она мельком взглянула на Эмбер, надеясь, что та подхватит её выдумку.
Эмбер, чьи глаза до этого были прикованы к Аделии, удивлённо посмотрела на Соню. Её брови взлетели вверх, выражая полное недоумение. На секунду показалось, что она вот-вот выдаст их с головой.
Но тут же, будто мгновенно переключившись, она весело улыбнулась, правда, улыбка вышла несколько натянутой, неловкой.
— Да, мой парень в больнице, и я решила помочь Соне, — подхватила Эмбер, приукрашивая свою версию.
—Я просто хотела… — Она замялась, подбирая слова. — дать ей поддержать Аделию.
К счастью для них, в этот самый момент телефон Этери Грегоревны зазвонил, прерывая неловкую паузу. Она бросила мимолетный взгляд на экран, и её лицо стало ещё более сосредоточенным.
— Прошу прощения, — сказала она, и, не дожидаясь ответа, вышла из палаты, чтобы поговорить.
Как только дверь за ней закрылась, Полина, повернулась к Соне и Эмбер. Её взгляд, теперь мягче, но всё ещё пронзительный, изучал их.
— Я попрошу персонал, чтобы вас пускали, — сказала она, её голос был тихим, но в нём звучала твёрдость.
— Но вы должны понять, сейчас не лучшее время для… — Она опять замялась, глядя в сторону койки.
Соня, не дожидаясь продолжения, снова обратила свой взгляд на неподвижное тело Аделии.
— А с ней всё в порядке? — спросила она, её голос был полон тревоги. Она не могла отвести взгляда от бледного лица Аделии, от того, как тихо, почти неслышно, билось её сердце.
— Она сильная. Она справится, — заверила Полина, но в её глазах читалась нескрываемая боль.
Эмбер же молчала, прикованная к койке взглядом. Она стояла неподвижно, её руки были сцеплены за спиной, словно она боялась сделать лишнее движение.
Она хотела подойти, обнять Аделию, почувствовать её дыхание, но знала, что сейчас нельзя.
Её соперничество с Соней, их общая любовь к Аделии всё это отступило на второй план перед лицом этой хрупкой, безжизненной фигуры.
Через несколько минут Этерии Грегоревна вернулась, её лицо было попрежнему напряжено. Она подошла к Соне.
— Акатьева, вечером нам нужно встретиться и поговорить, — произнесла она.
— А сейчас, простите, но у меня срочные дела. — Она порывисто простилась с Полиной и вышла из палаты, оставив после себя ощущение недосказанности и тревоги.
Полина тоже встала.
— Я пойду за вещами, — сказала она.
— А вы пока можете побыть здесь. Мне написал Петр, что он и Самоделкина тоже придут. — Она уже собиралась уходить, но остановилась у двери, обернувшись.
Её взгляд упал на Эмбер.
— Эмбер, — сказала она мягкотвой —парень, или кто бы он ни был, он сильный, и ему повезло. Но береги его. — Она улыбнулась, коротко, но с явным значением, и вышла из палаты.
Эмбер моргнула, словно только что очнувшись от забытья. Она посмотрела на Соню.
— Она поняла? — спросила она, её голос был тихим, почти шёпотом.
Соня кивнула, чувствуя, как напряжение постепенно спадает.
Да. Поняла.
В этот самый момент девушки услышали звук щелчка камеры. Они резко обернулись.
В дверях стояли Петя, Софа и Илья.
Петр Гуменник держал в руке телефон, явно только что сделавший снимок.
— Зачем ты нас сфотографировал?— воскликнула Соня, чувствуя, как к лицу приливает краска.
— Аделя бы убила меня, если бы не увидела вас в этих халатах, — ответил Гуменник, широко улыбаясь.
— Выглядите как настоящие врачи-соперницы. — Его слова, хоть и были сказаны в шутку, прозвучали как бальзам на душу.
***
Больничный свет, такой неестественно яркий, казалось, проникал в самые потаенные уголки их сознания. Друзья просидели в палате Адели полчаса, цепляясь за каждую возможность сказать что-то ободряющее, но время неумолимо. Друзья просились остаться, но их буквально прогнали из больничной палаты. — Аделе нужен покой, — твердо сказала медсестра, хотя в ее глазах читалось сочувствие. Полчаса, которые они провели рядом с бледной, спящей фигурой, казались одновременно и слишком короткими, и бесконечно долгими. Выйдя на больничную территорию, Илья первым нарушил тишину. — Эмбер, Алиса и Изабо ждут нас в кафе. Сказал Илья, потирая затылок. Софа и Петя уже ушли. Эмбер кивнула, но перед тем, как последовать за Ильей, бросила долгий, внимательный взгляд на Соню. — Если Этери Грегревна скажет тебе что-то про Аделю, сообщи мне,— тихо произнесла она, ее голос был на удивление серьезным. Соня усмехнулась, но в ее глазах мелькнуло что-то вроде вызова. — Гленн, зачем мне что-то тебе говорить? Я все еще не понимаю, что тебе надо. Я не доверяю тебе,—ответила она, четко произнося каждую букву. Эмбер сжала кулак, но тут же разжала, стараясь сохранить спокойствие. — Пожалуйста, я могу тебе не нравиться, но я хочу всего лишь знать, что у Адели все хорошо, — сказала она, и, не дожидаясь ответа, ушла вместе с Ильей.***
В кафе царила атмосфера легкой, дружеской суеты. Смех, звон посуды, приглушенный гул голосов все это создавало ощущение нормальности, которого им так не хватало последние дни. — Ну что, рассказывайте, как там наша звезда? — первой поприветствовала их Алиса, отпивая большой глоток своего капучино. — Не очень, — вздохнул Илья, опускаясь на стул. Нас выставили. Сказали, что нужен покой. Мы там полчаса просидели. — Бедняжка, – сочувствующе протянула Изабо, протягивая Эмбер стаканчик кофе. — А ты, Эмбер, чего такая мрачная? Эмбер пожала плечами, но взгляд ее скользил по остальным, прежде чем остановиться на Изабо. — Просто… беспокоюсь. Очень. — Мы все переживаем, хоть мы и не знакомы с ней лично,— вздохнула Изабо, отпивая махито. — Это просто ужасно. Как это могло случиться?Не знаю, – Эмбер покачала головой. — Но я чувствую, что что-то не так. Что-то скрывают. — Может, стоит поговорить с кем-то из команды?, — предложил Илья, который сидел в телефон, и с кем то общался. — С той же Этери Грегревной? — Вот именно!, — воскликнула Эмбер, ее глаза загорелись. — Соня должна встретиться с ней сегодня. Я попросила ее держать меня в курсе. — Ты действительно думаешь, что Этери что-то знает?, — спросила Алиса, слегка приподняв бровь. — Не знаю, но это лучше, чем ничего,—Эмбер пожала плечами. Я просто хочу знать правду. Чтобы помочь. Разговоры перетекли на другие темы предстоящие тренировки, новости из мира фигурного катания, даже сплетни о новой коллекции одежды. Но тень беспокойства о Аделе незримо витала над их беседой, напоминая о хрупкости здоровья и непредсказуемости судьбы.***
Вечером, когда город погрузился в синеву сумерек, Соня встретилась с Этери Грегревной в тихом кофе. — Соня, — начала Этери, ее голос был серьезен. — Ты не замечала что-то странное с Аделей? Может, она чего-то боялась? Соня напряглась. В словах тренера слышалась нотка подозрения. — Нет, — ответила она, стараясь говорить спокойно. — Да и вы знаете, мы с Делей были в напряженных отношениях. Что случилось? Этери Грегревна вздохнула, ее лицо омрачилось. — Мы узнали, Коньки Адели были намеренно повреждены. Это было не так заметно, но после хорошего просмотра это заметили. Кто-то хотел, чтобы Аделя проиграла. Слова тренера отрезвили Соню. В памяти всплыл образ странного парня, который крутился возле палаты Адели в больнице. Его взгляд, его нервное поведение все это теперь казалось зловещим. — Я... я видела одного подозрительного парня в больнице, —начала Соня, рассказывая Этери о своих наблюдениях. Этери Грегревна внимательно слушала, ее лицо становилось все более серьезным. — Нам нужно узнать, кто это, — твердо сказала она. Выйдя на улицу, Соня почувствовала, как холодный вечерний воздух обдувает ее лицо. В этот момент зазвонил ее телефон. На экране высветилось неизвестный номер, но девушка знала кто это. — Гленн, ты что, сталкер? Откуда у тебя мой номер? – с легким раздражением произнесла Соня, отвечая. — Неважно, — прозвучал голос Эмбер, в котором слышалось напряжение. — Про что был разговор с Этери? Соня сначала заколебалась. Ей все еще было трудно доверять Эмбер. Но, глядя на ее искреннее беспокойство, которое было так неожиданно и странно, Соня почувствовала, что что-то изменилось. Соня понимала, что у Дели есть кто-то, кто искренне хочет ее поддержать. — Она сказала, что коньки Адели были намеренно повреждены, — наконец, Соня решила довериться. — Мы должны встретиться, — сказала Эмбер по телефону. Голос её звучал напряжённо, словно натянутая струна. Соня не очень хотела, но всё же согласилась. Какая-то необъяснимая тяга, или, быть может, просто желание разобраться в нарастающем клубке недомолвок, заставили её кивнуть, хотя на другом конце провода её не видели.
