внутренний монолог

Голова раскалывается от звонкого звука будильника, а я всё никак не могу заставить себя проснуться. Ночная смена в баре перед первым днём учёбы явно была лишней. С большим усилием приоткрываю веки, отключаю будильник и встаю. Опаздывать в первый день учёбы мне не хочется. Учусь я на втором курсе филологического факультета. Университет мне нравится, да и с одногруппниками мне повезло. В общем, на учёбу я иду в хорошем настроении. Вот я уже стою в ванной и пытаюсь привести себя в порядок. Два часа сна дают о себе знать. В зеркале я вижу своё опухшее лицо, растрёпанные волосы и размазанный вчерашний макияж. — Ну и рожа, надеюсь в универе меня не спутают с моржом.— бормочу я себе под нос. По-быстрому умываюсь, причёсываю свои длинные блондинистые волосы и, делая привычные смоки, подкрашиваю глаза тёмным карандашом, тушью и подводкой. На полный макияж времени нет, поэтому, останавливаясь на глазах, я бегу переодеваться. Надеваю чёрный топ с закрытыми плечами, который красиво подчёркивает фигуру, и такого же чёрного цвета брюки. Быстро хватаю большую кожаную сумку и выбегаю из квартиры. На такси я как раз вовремя приезжаю к университету. Глазами нахожу своего лучшего друга Валеру и быстрым шагом направляюсь к нему. — Эй, Анют, погнали в курилку? — выкрикнул Валера, попутно доставая пачку шоколадного Chapman. — И тебе привет, Валер. Идём-идём. С Валерой мы дружим ещё с седьмого класса, тогда я переживала развод родителей, а Валерка меня поддержал, с того момента мы не разлей вода. Валера красивый парень, высокого роста, с тёмными вьющимися волосами и с вечной ухмылкой. Девушкам он нравился за счёт своей привлекательной внешности и харизмы. Ко мне нередко приставали девочки, спрашивая: «а вы встречаетесь?», «он мне нравится, как думаешь, у меня есть шанс?» и «а чего это вы постоянно вместе ходите?». Все подобные вопросы мы с Валерой ненавидели, так как слышали их, ну уж очень часто. Я никогда не отвечала на них прямо, не желая удовлетворять их девичье любопытство. Насчёт возникновения чувств у кого-то из нас мы не переживаем. Валере не нравятся девочки, а мне не нравятся мальчики. Всё просто. Мы отошли за угол здания, в так называемую «курилку». Я достала одну сигарету из пачки ванильного Chapman, Валера поджёг её своей зажигалкой, после того как поджёг свою. — Ты чего такая помятая? Опять всю ночь работала? — Валера всегда беспокоился за меня, и сегодня не исключение. Он часто ругался, когда видел, как я себя загружаю. — Валер, ну ты снова? — я закатила глаза. — Да, я работала, и только попробуй начать читать мне лекции о том, как плохо это на мне скажется. — Ань, ну я же волнуюсь за тебя, ты то учишься, то работаешь, ничего не ешь. И за здоровьем своим совсем не следишь. — Я и без тебя всё прекрасно понимаю! — повышаю тон, после чего сразу осекаюсь. — Валер, ну хватит, правда. Давай поговорим о чём-нибудь другом? Пожалуйста. — Ладно-ладно, не буду тебя донимать, — вздохнул он. — Ты слышала, что у нас новая преподша по литре двадцатого века? — Нет, а что за преподша? Надеюсь, она не будет как наша прошлая мегера. Прошлая преподавательница была низкой женщиной лет 55, с ужасно писклявым голосом. Пары она вела скучно, параллельно постоянно крича на кого-то. — Ха-ха, нет, эта вроде нормальная женщина. Слышал, строгая, но внешне — все парни слюни пустят. — Фу, Валер, прекрати. Ты же вообще по мальчикам. — Я ценитель прекрасного, а не слепой! Сказать, что у кого-то классная задница, не значит хотеть ее трахнуть. — он подмигнул мне, параллельно туша сигарету.  На это я лишь фыркнула, и взглянув на часы, утащила Валеру на пару. Вместе со звонком мы зашли на пару английского. Английский ведёт Александра Олеговна, добрая женщина, студенты любят её за мягкость характера. На вид ей лет сорок, не больше. — Здравствуйте, Александра Олеговна! — хором выпалили мы. — Good morning! Даже не опоздали, — заметила Лебедева. — Что ж, sit down please. Мы заняли предпоследний ряд, параллельно здороваясь с одногруппниками. Пока Лебедева была занята, мы шепотом обсуждали, у кого что нового. — So guys, tell us how did you spend your summer? — спохватилась Александра Олеговна. — Anna, what about you? What did you do on the holidays? Чертыхнувшись про себя, я принялась отвечать: — Э-э-э… Ну… I worked, hung out with friends and took a break from studying. — Thank you, Anna, very interesting. Viktoria, what about you? — Лебедева продолжила опрашивать студентов, а я в это же время еле как держалась, чтобы не уснуть.

***

Как только прозвенел звонок оповещающий о конце пары, мы ринулись в коридор. Поздоровавшись с парой знакомых, мы направились на второй этаж, останавливаясь рядом с 201 аудиторией. Пока Валера общался с кем-то из девочек, я пошла занимать нам место на третьем ряду возле окна. Прозвенел звонок, а вместе с ним зашла новая преподавательница. Я совру, если скажу, что она не выглядела сногсшибательно. На вид лет 35, не больше. Тёмные волосы были собраны в пучок, закреплённый крабиком, несколько прядей красиво выбивались, облегая лицо. Глаза её были небесного оттенка, а на прямом носу располагались прямоугольные очки с тонкой металлической оправой. Острые черты лица и стройная, немного худощавая фигура. В голове промелькнула мысль:  «Да ну, разве человек может быть настолько «с иголочки»? У нее даже выбившиеся пряди, выглядят так, словно она специально высчитывала каждую волосинку, доставая их»  Как только она вошла, все замолкли, ей не нужно было кричать или ругаться, достаточно было одного укоризненного взгляда. — Добрый день! Меня зовут Гордеева Марина Андреевна. Я буду преподавать вам историю русской литературы ХХ века. Попрошу не шептаться на моих парах и соблюдать дисциплину. Надеюсь, мы с вами подружимся! — она обладала приятным бархатным голосом, говорила чётко и выразительно, неизменно сопровождая это дежурной улыбкой. — Что ж, приступим к уроку. Как вы думаете, почему писатели двадцатого века так часто писали о страхе и одиночестве? — Ну… типа… время такое было, да и мода такая была, наверное, — по аудитории раздался тихий смешок, и, как всегда, блеснул умом Кирилл. — Не совсем так. Может, кто-то ещё хочет ответить? Я, ничуть не сомневаясь в своих знаниях, подняла руку. — Слушаю вас, — чуть приподняв уголки губ и поправив очки, поинтересовалась она. — Потому что двадцатый век — это войны, революции и репрессии. Люди буквально жили в страхе. А литература это отражала, — выпалила я одушевлённо, ни капли не сомневаясь в ответе. — Неплохо сказано, — она одарила аудиторию тёплой улыбкой, а у меня перехватило дыхание от этого зрелища. — Как ваше имя? — Василенко Анна, — выдохнула я, чуть замявшись. — Так вот, Василенко, — слегка сведя брови к переносице, произнесла Гордеева, — ваш ответ частично верен. Литература действительно отражает эпоху. Но тогда у меня возникает вопрос: почему страх и одиночество становятся центральными темами именно в ХХ веке, а не, например, в XIX? Я почувствовала, как кровь отливает к вискам. Я ненавидела, когда меня заставляли усомниться в собственных знаниях. И это её «частично» задело больше, чем если бы она просто сказала «неправильно». Но я быстро сообразила и, немного нахмурившись, дала ответ. — Наверно, потому что в девятнадцатом веке страх ещё не был таким тотальным. Он касался отдельных людей, а не становился нормой для всех. Андреевна приподняла брови и на секунду задержала взгляд, будто оценивая сказанное. А после спокойным тоном продолжила: — В девятнадцатом веке страх действительно чаще был связан с личными обстоятельствами — долг, любовь, честь. А в двадцатом он становится фоном существования, — сделав небольшую паузу, она отвернулась к доске. — И вот здесь начинается принципиальное изменение в литературе. Меняется не просто тема — меняется тип героя. После сказанного она начала вести лекцию. Я, в свою очередь, ничего не записываю и ловлю себя на том, что слишком долго разглядываю её. Слушаю не информацию, а её голос. После сразу одёргиваю себя, как только ловлю её взгляд, успокаивая себя тем, что я просто устала. После пар ко мне подошел Валера, с предложением провести меня домой, на что я радушно согласилась.  — Слушай, а как тебе вообще Марина Андреевна то? Ты как будто всю пару в облаках витала.  — Даже не знаю, симпатичная конечно, но я всегда недолюбливала таких «собранных» людей.— устало фыркнула я.

***

До дома мы дошли быстро. У меня двухкомнатная квартира недалеко от вуза. Её мне подарил отец на восемнадцатилетие, ему эта покупка по карману особо не ударила. Мой отец владеет сетью ресторанов, он всегда откупался от меня деньгами, не желая проводить время вместе. К одиночеству я привыкла, как-никак с двенадцати лет живу «самостоятельно». Мама после развода улетела в Грецию со своим парнем, а папа, в свою очередь, появлялся дома крайне редко, и то на пару часов. Поначалу, конечно, было сложно, но сейчас меня это даже устраивает. Я завариваю зелёный мятный чай, включаю свой любимый сериал и просто наслаждаюсь свободными минутами. По неизвестной для меня причине мои мысли всё возвращались и возвращались к Марине Андреевне. Да, она, безусловно, была шикарной женщиной, отрицать этот факт было бы глупо. Но что в ней такого, чем она могла зацепить меня? Зацепить меня нелегко, конечно, если не брать в счёт одноразовые связи, но в случае случайных связей мной овладевает похоть. Можно рассмотреть мои прошлые отношения, которые длились шесть месяцев и были три года назад. Евгении пришлось очень постараться, чтобы хоть как-то заинтересовать меня. Хоть она и была модельной внешности, мне было ровным счётом всё равно. Женя около четырёх месяцев крутилась вокруг меня, и только после этого я приняла её предложение встречаться. Не могу сказать, что я её любила. В целом не могу сказать, что я вообще кого-либо любила в жизни. К Женьке я не испытывала ничего, кроме симпатии, да и отношения я прекратила, потому что мне попросту вся эта игра в любовь надоела. А в Марине было что-то загадочное, что-то, что хочется раскрыть. Хочется узнать про её жизнь, про её прошлое, про то, какая она вне университета. Женщина она явно не простая, и я не понимаю, чувствую ли я к ней что-то большее, чем простой интерес, смешанный с восхищением. Из потока мыслей меня выдёргивает звонок телефона. Посмотрев на экран, я вижу, что это Аля, мы работаем в одном баре, и, кажется, сейчас она попросит меня выйти вместо неё на смену. — Алло? Что случилось? — устало произношу я, прекрасно понимая, зачем она мне звонит. — Ань, приветик. Можешь, пожалуйста, выйти за меня сегодня? — умоляюще просит Аля. — Ко мне родители приехали, я никак сегодня не смогу. — Боже-е, так уж и быть, всё равно у меня на сегодня планов не было. — Ура! Спасибо! Аня, ты лучшая, ты знала? Похоже, что моё свободное время на сегодня закончилось, и придётся дуть на работу. Надеюсь, гости в баре смогут меня отвлечь, потому что я больше чем уверена, что сегодня о работе я думать не буду.