внутренний монолог

— Ира, это просто… не побоюсь этого слова, пиздец! — расхаживая из одного угла комнаты в другой, проговаривала я. Ира пребывала у меня в гостях, наблюдая за тем, как я схожу с ума. Она слегка откашлялась, ибо я не обращала никакого внимания на то, что она вот уже минуту пытается вставить хоть слово. — Дорогая, всё настолько плохо, что, невзирая на наш богатый русский язык, ты сквернословишь? — она нервно рассмеялась, вопросительно выгибая бровь. — Вообще не смешно! — агрессивно отреагировала я. — Я… Я поцеловалась со студенткой, которая теперь, кажется, меня избегает! А завтра я провожу у неё сессию и даже не знаю, как мне себя вести! — протараторила я максимально быстро, будто от скорости Ира не поймёт содержание. Ира поперхнулась вином. Закашлялась. Уставилась на меня, хлопая ресницами. Открыла рот — и снова закрыла. Потом выдавила: — Подожди. Ты. Поцеловалась. Со студенткой? Ты — Марина Гордеева? Строгая женщина, которая всегда соблюдает дисциплину и дистанцию? — она нервно хохотнула. — Вообще-то я думала, что это у меня интересная личная жизнь, но ты меня переплюнула. — Я и сама не знала, что так могу, до недавних пор, — я тяжело вздохнула и присела на диван. — Только что мне теперь делать? Я преподаватель, она студентка… Да и вообще, я не чувствую к ней ничего такого. Серьёзно. Она мне интересна только как человек. — А студентка — это не Анька случайно? Я отчего-то смутилась и отвела глаза. — Так ты поэтому сияешь при её упоминании? — Ира прищурилась. — И поэтому места себе не находила, пока она в Москве пропадала? — Ир, как ты это себе представляешь? У меня всю жизнь были парни, а потом муж. Как мне может понравиться девушка, которая на пятнадцать лет младше? — Марин, я тебя умоляю. Ты можешь сколько угодно рассказывать, что она тебе просто интересна как человек. Но я тебя знаю — ты никогда и ни про кого так эмоционально не высказывалась, и просто так ты бы на поцелуй не ответила. Я тебя не осуждаю — я просто хочу, чтобы ты перестала врать себе. Хотя бы передо мной. Я молчала. Крыть было нечем. Ира, как всегда, видела меня насквозь. — Ладно, — сдалась я. — Допустим, она мне небезразлична. Но что мне теперь делать? Завтра сессия, она придёт, и я даже не представляю, как ей в глаза смотреть. — А ты не смотри в глаза, — Ира пожала плечами, но в глазах её плясали искорки. — Смотри в билет. Поговори с ней после. Только по-человечески, без этой твоей строгости и холодности. Скажи то, что ты мне сейчас сказала. Только медленнее и без мата. — Ты думаешь, это поможет? — я с сомнением посмотрела на подругу. — Я думаю, что если ты не поговоришь — будет только хуже. Ты преподаватель, но ты ещё и живой человек. Она это видела. И не убежала. Ну, то есть, по всей видимости, убежала — но потом вернулась. Сделай шаг, Марин. Ты не пожалеешь. Я устало выдохнула и, пробормотав тихое «с Богом», допила красное содержимое бокала. Никогда не думала, что, придя в преподавание, столкнусь с подобным. Хоть и влюблённые студенты у меня на опыте были, всегда это были парни, и дальше комплиментов и неоднозначных взглядов это не заходило. Должно быть, я сама виновата, что подпустила Аню так близко к себе.

***

В окно пробивались редкие для Питера лучи солнца. Красиво, спору нет — только вот тепла от них никакого. Так, видимость одна. Примерно как моё спокойствие сегодня. День сессии у группы Василенко. Я не спала всю ночь. Ворочалась, прокручивала в голове наш разговор с Ирой, наш поцелуй, её лицо — сначала растерянное, потом испуганное. А утром встала, умылась, надела строгую рубашку, заколола волосы в пучок — и стала похожа на человека. Хорошо, что годы практики позволяют выглядеть презентабельно, даже когда внутри всё дрожит. Студенты заходили пятёрками. Кто-то отвечал блестяще — таким я ставила «зачтено» почти не глядя. Кого-то отправляла на пересдачу — но таких было мало. Аню я намеренно оставила на последнюю пятёрку. Пусть лучше зайдёт, когда основная масса уже сдала. Меньше глаз, меньше вопросов. Надеюсь, никто не заметил, что я отступила от алфавитного порядка. В конце концов, кто следит за такими мелочами, кроме меня? — Щукина, Юсупов, Юдина, Якубов, Василенко. Проходите, пожалуйста. Я старалась, чтобы голос звучал ровно. Профессионально. Как всегда. Аня зашла — и я сразу заметила, что она не в себе. Обычно Василенко входит в аудиторию так, будто это её личная территория, а все остальные здесь просто мимо проходили. А сегодня — плечи опущены, шаги неуверенные, пальцы чуть дрожат. Она вытянула билет и прошла за предпоследний ряд. Даже не посмотрела на меня. Я сказала себе: «Не смотри на неё. Веди экзамен». Но мои глаза сами находили её макушку. Она вчитывалась в вопросы и нервно грызла колпачок от ручки — бедный колпачок, наверное, уже молил о пощаде. Я знала эту привычку. Когда Аня волнуется, она всегда что-то грызёт: ручку, губу, карандаш. Однажды на лекции я заметила, как она грызла дужку очков — хотя очков не носила. Просто взяла у Валеры и грызла. Откуда я это помню? Последний перед Анной — Якубов — уже подходил к кафедре. Хороший мальчик, старательный. Я слушала его ответы и параллельно думала о том, что через пять минут передо мной будет стоять она. О чём я думала? Да ни о чём. То есть — о чём-то наверняка, но не о билетах Якубова. Прости, Якубов. Зачёт ты, кстати, получил. Иди с Богом, наслаждайся каникулами. И вот он ушёл. Мы остались одни — я и она. Пальцы отбивали дробь по столу. Я заставила себя остановиться. Положила ладони на колени — так хотя бы не видно, что они дрожат. Лицо, как всегда, ничего не выражало. Спасибо многолетней практике — никто не догадается, что преподавательница Гордеева сейчас чувствует себя так, будто сама сидит на экзамене. Причём по предмету, который не учила. — Василенко, вы готовы отвечать? — как можно более холодно и отстранённо спросила я. Сама не понимаю, для чего я делаю вид, будто ничего не произошло. Может, это какая-то из защитных реакций? — Я?… А. Да, готова. — Тогда прошу, — я махнула рукой справа от себя, показывая жестом, чтобы она подошла. Она робко двинулась в мою сторону, беспокойно закусывая нижнюю губу. Подойдя, протянула мне билет. — Итак. Первый вопрос: «Мотив страха в романе Булгакова "Мастер и Маргарита". Как страх управляет поступками героев?». Я слушаю. Думаю, я звучала гораздо более уверенно и непринуждённо, чем оно было на самом деле. Анна это заметила и, кажется, ещё больше напряглась, нахмурив брови. Она раскинула плечи, гордо задрала голову и с неким вызовом в глазах принялась отвечать. — Ну, у Булгакова страх — это не просто «блин, страшно». Это клетка. В Варьете все трясутся, мол — а вдруг разоблачат? А вдруг уволят? А вдруг обо мне что-то не то подумают? И ради этого готовы врать, унижаться, предавать. А Пилат? Тоже боится. И из-за своего страха отправляет невинного на смерть. А потом всю жизнь мучается. Итог: пока ты в своей клетке сидишь — ты не живёшь. Как-то так. «Пока ты в своей клетке сидишь — ты не живёшь». Ну да, Анна. Легко сказать. А ты попробуй, сидя в этой клетке, ещё и экзамен принимать. С невозмутимым лицом. Пока внутри обламывается всё, что ты знала о себе. Я смотрела на неё и думала: она умнее меня. По крайней мере, честнее. Она хотя бы говорит о страхе вслух. А я? Я даже себе боюсь признаться, что этот страх зовут Анна Василенко. И что он парализует меня похлеще, чем всех булгаковских героев вместе взятых. Я тяжело вздохнула и принялась гонять Аню дальше по вопросам. На которые она, несмотря на всю свою нервозность, отвечала на удивление похвально. Ни на одном вопросе не сломалась, и ни разу я не услышала дрожи в голосе. В учёбе ей взаправду не было равных. И самое страшное — она об этом знала. Взяв её зачётку, я быстро записала «зачтено» рядом со своей подписью. Передавая её обратно, наши пальцы на мгновение соприкоснулись — я вздрогнула, она отвела взгляд, но мы обе сделали вид, будто ничего не произошло. — Аня, — начала я, пытаясь подобрать слова. — ты ведь понимаешь, что нам нужно поговорить? — Да, — как-то обречённо выдохнула она. — Простите меня. — Не стоит извинений, пожалуйста. Во всём случившемся виновата одна лишь я. Я педагог, я старше, и я должна была пресечь наше общение ранее, чтобы не доходило до такого. Я хочу извиниться перед тобой, надеюсь, что это останется исключительно между нами. И убедительная просьба, Аня: пожалуйста, забудь об этом… — я запнулась, не зная, какое правильнее будет подобрать слово. — поцелуе, как о страшном сне. Такого больше не повторится. На последнем предложении голос предательски дрогнул. Подняв глаза, что всё это время разглядывали ногти на пальцах рук, я заметила, что у Ани заблестели слёзы. Она будто вот-вот расплачется. Я стала винить себя ещё больше, что довела девочку до такого состояния. Мне захотелось обнять её, прижать к себе, прошептать на ухо, что всё будет хорошо. Но я не могла. Мне нельзя. Больше нарушать субординацию я себе не позволю. — Но… Марина Андреевна, вы ведь ответили мне тогда… — голос дрожал, глаза бегали по всему кабинету, ещё немного — и она бы начала всхлипывать. — Почему вы сейчас говорите так, будто это просто ошибка? Я же вижу, что это не… — Это и есть одна большая ошибка, Василенко, — я грубо перебила её на полуслове, за что мысленно дала себе подзатыльник. — Мои действия были произведены совершенно случайно, и за это я прошу прощения. Если вы всё поняли, то не смею вас больше задерживать. Вы можете покинуть кабинет, Анна. Всего хорошего. Я наблюдала, как блондинка со слезами на глазах, чуть ли не сбивая дверь с корнем, вылетела из аудитории как ошпаренная. Признаюсь, что мне самой было безумно сложно так грубо и холодно ставить все точки над «i». Да, я, безусловно, могла быть мягче, но тогда был шанс, что Аня не воспримет всё всерьёз, а я навлеку на себя только бо́льшие проблемы. Нужно было отрубать всё чётко и точно, дабы она даже мысль не допускала о возможных «отношениях» в будущем. Точно ли я сделала всё правильно? С одной стороны — да. Но с другой — что-то не даёт мне покоя. Либо я только что всё ещё больше усложнила, либо, наоборот, лучшего варианта событий быть не могло. Ира. Вот Ира мне сейчас очень пригодится. Схватив телефон со стола, я судорожно листала контакты в поисках лучшей подруги. Благо долго листать не пришлось — мы созванивались буквально вчера вечером, перед тем как она заявилась ко мне домой. — Ир, кажется, я всё только испоганила… — О боже, дай мне терпения и сил! — саркастично взмолилась Ира. — Что произошло, Марин? Анька тебя в пух и прах разнесла? А может, отказала в новом поцелуе? — Попроси ещё здоровья, потому что как только я тебя увижу — точно мозги выбью! — я понемногу расслаблялась, слушая Ирин лепет. — В общем, если серьёзно, я очень грубо отказала Ане, после чего она ушла вся в слезах. Я, наверное, переборщила, да?… На том конце провода повисло неловкое молчание. — Эм… Ну-у, в общем, ахуеть можно, Марина, — она наконец сформулировала хоть что-то внятное. — Я, когда советовала поговорить с ней, не имела в виду зло отшить. Я думала, ты ей мягко объяснишь свои переживания о ваших социальных статусах или о своей карьере как минимум… — Я всё-таки перегнула, верно понимаю? И что мне теперь делать? — устало выдохнула я, прикладывая ладонь к виску. — О! — Что «о»? — Я придумала! Мы с тобой едем в бар! Сегодня вечером. Я пришлю тебе адрес. Целую! — и, не дожидаясь ответа, Ира сбросила трубку. — В какой ещё бар?! — возмутилась я на глухой экран. Я в недоумении пыталась собрать пазл, но ничего так и не сходилось. Ира, несомненно, была одной из самых заядлых тусовщиц, что я знала. Но чтобы в такой ситуации решить, что отправиться в клуб — лучшая затея, я такого от неё не ожидала. Хотя уверена — она уже что-то придумала, и если я не приеду сама, то она меня без шуток за ноги притянет.

***

Я решила особо не наряжаться, так как ловить мне, в целом, нечего. До сих пор без понятия, почему я согласилась и что пришло Ире на ум. А зная эту женщину, она точно что-то да продумала, и это «что-то» либо очень мне поможет, либо превратит всё в руины. У шкафа, не тратя особого времени на раздумья, я предпочла тёмно-синее платье в пол, которое было чрезвычайно в обтяжку. Пока я делала макияж, который ничем не отличался от дневного, Ира прислала адрес и время. Ира: Бар «Amber». Жду тебя в 23:50! Не опаздывай))) Я только закатила глаза и мысленно возмутилась столь поздним временем встречи. Ну что она за женщина-то такая? До выхода у меня оставалось в запасе ещё три часа. Слегка взбесившись тем, что я уже собрана, я предпочла провести время с пользой за просмотром «Каникулы» (2022). Фильм я смотрела взахлёб. Не всегда русский кинематограф может так приятно удивить. Я настолько погрузилась в персонажей и контекст, что сама забыла, где я нахожусь и что я здесь делаю. Как только фильм завершился, меня будто вывело из транса. Мельком глянув на время, я поняла, что у меня ещё свободен час. Я тяжело вздохнула, устало прикрыв глаза. Подумав, что убить время в соцсетях будет неплохой идеей, я нажала иконку «VK». Неожиданно для меня самой в голову взбрело любопытство — стало безумно интересно отыскать страничку Ани. Вбив в поисковую строку «Анна Василенко», я получила 84 совпадения. Тогда, дабы не рыться в поисках, я додумалась добавить город. Совпадения сузились до семи девушек, из которых я быстро нашла Аню. Я почувствовала себя глупо от абсурдности ситуации. Вроде как целовались, а странички её у меня до сих пор не было. На аватарке красовалось её фото на фоне разведённых мостов. Анна Дмитриевна Василенко. 20 лет. Санкт-Петербург. ФилФак СПбГУ. Всю эту информацию можно найти в описании профиля. Фоток было уйма для того, чтобы занять меня на ближайшие полчаса, если не весь час. Куча красиво сделанных фотографий в парках, кафе и подобных местах. Много селфи, на которых ранние солнечные лучи красиво падают на лицо блондинки. Было запечатлено много снимков ночного Питера, с цитатами в описаниях. Одна из них: «Обращаясь к прошлому, мы поворачиваемся спиной к будущему». Умно, умно. Также в её профиле были фотки в клубах то с компанией девочек-студенток, то с Валерой. Ещё были фотографии, сделанные на белых пляжах. В общем, типичный аккаунт небедного студента. Мне даже понравилось. Но вот уже наступила пора натягивать каблуки, заказывать такси и торопиться к Ирке в бар.

***

В баре шумно галдела музыка, из-за чего голова раскалывалась на тысячи осколков. Никогда не понимала фишки таких заведений. Если хочется выпить и потанцевать — это, так или иначе, можно устроить самостоятельно, например у себя дома, в полном комфорте и удобстве. Но судить об этом точно не мне. Если люди посещают подобные места — наверняка их что-то в них цепляет. Не успела я повернуть голову, как заметила летящую на меня Иру с распростёртыми руками, которые так и норовили заключить меня в крепкие женские объятия. — Маринка! — воскликнула она, перекрикивая басы. — Приветик, долго ждёшь? — Приве-ет, — растянула я, пытаясь выбраться из хватки подруги. — Нет, я только пришла. И мне всё не терпится узнать, для чего мы здесь. — Ой, с тобой и не повеселишься нормально, — цокнула она. — Идём сначала напитки закажем. — она ехидно улыбнулась, одновременно с этим подмигнув мне. Я на свой страх и риск последовала за девушкой, чей замысел до сих пор был утаён от меня. Ещё не дойдя до барной стойки, я приглушённо услышала, как Ира с кем-то болтает. — …Марине очень жаль за свою грубость, Ань… «Ань»?! Чего? Я подобралась ближе и… Боже мой. Это действительно была Аня. Теперь мне всё стало понятно. Ира притащила меня к Ане на работу. Невыносимая женщина. Я потупила взгляд в надежде, что меня никто не заметит, и уже собиралась развернуться, как Ира схватила меня за руку и потянула на себя — как обычно, тут как тут. — Эм, привет? — кажется, слово «неловко» я приобрету сегодня вечером в качестве второго имени. — Здравствуйте, — угрюмо ответила девушка, обиженно поджав губы. — Ну, я вас, девочки, оставлю! — Ира радостно хлопнула в ладоши. — Поболтайте там о своём! Она скрылась в толпе, будто её и не бывало. А мы с Аней стояли в полном молчании. Я мысленно проклинала Иру, Аня, думаю, тоже. — Ты работаешь тут? — я попыталась нарушить эту неловкую паузу. — А по мне не видно? — фыркнула девушка. Я присела за стул у стойки, нервно тряся ногой. — Ань… Ты прости меня. Я повела себя грубо по отношению к тебе. — я старалась не смотреть в глаза блондинки напротив, так что они метались из стороны в сторону. — А я смотрю, у вас всё ещё проблемы с обращением? — кажется, или меня пробило дежавю? — В аудитории вы ко мне исключительно на «вы», и я только «Василенко». А за её пределами вы смело ко мне и на «ты», и «Аней» я сразу становлюсь. Я почувствовала укол стыда, смешанного с виной. Ведь правда — я совершенно странно веду себя с ней. Словно взаправду не могу определиться, что, безусловно, безумно несправедливо по отношению к Ане. Возможно, именно таким своим поведением я давала ей надежды. Ложные, разумеется. — Ань, прости. Ты ведь понимаешь, насколько будет странным, если в аудитории я ко всем буду на «вы», кроме тебя? Просто я посчитала, что достаточно сблизилась с тобой для более лёгкого общения. Если хочешь, ты также можешь называть меня просто Марина и обращаться соответственно. — Хорошо, спасибо… Марина, — она робко улыбнулась. — Значит ли это, что мы можем забыть тот вечер и продолжать общаться? — Да, я рада, что мы друг друга поняли! Хорошего тебе рабочего дня, Аня. Я уже пойду. — я широко улыбнулась девушке. — Спасибо, пока!

***

Не найдя Иру на просторах бара, я приехала домой сама и сразу же ей набрала. Долго ждать не пришлось — не прозвучал и второй гудок, как она сняла трубку, будто мониторила телефон, ждав моего отчёта. — Ира, я ненавижу и люблю тебя! Мы вроде как всё уладили! — я радовалась как ребёнок, которому подарили коробку конфет просто так. — Я за вас, конечно, очень рада, только не пойму одного. Марин, чего ты так визжишь? Ира права. С чего мне радоваться примирению с какой-то студенткой? Меня охватила вязкая тревога, стало настолько не по себе, что на спине стал собираться холодный пот. Неужто она мне нравится не только как человек, но и как девушка?… — Ир… Я не знаю… — голос прозвучал заметно глуше. — Это странно, так? Я, наверно, не должна радоваться этому. — Так, дорогая, успокойся! Она тебе нравится, и теперь я только сильнее в этом убедилась. — Ты уверена? Мне никогда не нравились девушки раньше. — Всё бывает впервые! И в этом нет ничего страшного, Марин. Делай так, как прикажет сердце. Если что — я всегда тебе помогу и поддержу. — Хорошо, спасибо тебе большое, Ир. Мне надо подумать…