Кровавое Клеймо

Император ступил на истерзанную землю. Его тяжёлые красные одеяния волочились по осколкам дерева, камней и крови, но он не замечал этого. Высокий, сухой, как выдержанное дерево, старик с острыми скулами и бездонными чёрными глазами. Взгляд — прикован к юноше, стоящему над телом поверженного врага. Он подошёл ближе и протянул руку. Не как равному — как тому, кого признал достойным. — Ваше Императорское Величество… это такая честь. Вольхейм слегка склонил голову. Его окровавленная ладонь легла в сухую, холодную руку императора. Алый след остался на коже правителя — отпечаток победы. Юноша выпрямился и, не скрывая высокомерной улыбки, бросил взгляд на Ураму. Прямой. Холодный. В самые глаза. — Ты истинный талант. Вся Империя гордится тобой. Отныне ты будешь считаться сильнейшим, а также моим доверенным воином — вместо… этого самозванца. Как его? Ураму? — Да, в наше время и у мусора есть имя. Это большая честь — быть вашим доверенным лицом. Спасибо за предоставленную возможность. Император кивнул и развернулся, чтобы уйти. Но на мгновение задержал взгляд на алой руке юноши. Ни слова. Только тень улыбки. И он зашагал прочь, сопровождаемый свитой. Ураму лежал в пыли. Его губы дрогнули, но вырвался лишь хриплый, бессильный выдох. Император не смотрел на него. Никто не смотрел. — Эй, уберите его, — бросил император через плечо. Двое гвардейцев подхватили Ураму под руки и поволокли прочь, в темноту за разрушенной площадкой. Вольхейм не оборачивался. Он начал двигаться медленно, чуть шатаясь. Усталость от регенерации давила на плечи, но голова была высоко поднята. Впереди, на краю поля, стоял Мастер Рэн. Учитель видел всё. Видел, как его ученик — шестнадцатилетний юноша — одолел сильнейшего человека в Империи. И не просто одолел. Растоптал. Унизил. Сломал. Рэн стоял неподвижно. В его горле пересохло. «Он с детства хватал всё на лету. Одарённый. Так ещё и мул. Но такая уверенность… одолеть не просто сильного противника, а сильнейшего… и так жестоко с ним расправиться». — В-Вольхейм! — голос Рэна дрогнул против его воли. — Ты молодец. Одолел врага. Сильного. Но… что-то ведь поменялось, да? После этой битвы ты выглядишь другим. Вольхейм посмотрел на учителя сверху вниз. Теперь они были почти одного роста. — Я теперь признан сильнейшим, вот что изменилось. Ты мне не нужен. Уж извини. Он изобразил жест «отстань» и сделал шаг мимо, но голос Рэна остановил его. В этом голосе больше не было командных ноток. Только глубокая, усталая печаль. — Титул «сильнейшего» — это самая тяжёлая цепь, которую ты когда-либо надевал. Ты думаешь, что свободен от наставника, но на самом деле ты просто остался один против всего мира. Учитель нужен не для того, чтобы учить махать мечом. Он нужен, чтобы ты не превратился в то чудовище, которое только что поверг. Мастер говорил с сожалением. И — впервые за долгое время — неуверенно отвёл взгляд вниз. Вольхейм замер на полуслове. Что-то дрогнуло в его лице. Но лишь на миг. — Ты говоришь так завистливо, — отрезал он. — Ты ничему меня уже не обучишь. Прощай. Ты меня утомил. Он развернулся и зашагал прочь, скрываясь за закатом. Мастер опустился на колени и долго смотрел ему вслед. Потом тихо, почти шёпотом, произнёс: — Если я тебе не нужен — значит, я закончил свою работу. Я создал идеальное оружие. Жаль только, что у этого оружия нет души… Вольхейм вернулся домой поздно. Тёплый свет из окон падал на тропинку. Как только он переступил порог, мать сразу заулыбалась: — Сынок! Вольхейм! Привет! И тут же — что-то в его лице дрогнуло. Всё напряжение боя, вся холодная жестокость, всё высокомерие — они растаяли. Он расслабил плечи. Уголки губ поползли вверх. Перед матерью стоял не сильнейший воин Империи, а обычный счастливый парнишка. — Я так ждала тебя… Сеструня твоя тоже по тебе соскучилась! — Привет, привет! Я тоже по вам очень соскучился. Мать начала помогать ему снимать верхнюю одежду — и вдруг замерла. Её пальцы дрогнули. На ткани, на коже — алая, засохшая, чужая. Она схватилась за грудь и побледнела. — Это что?! Неужели во время тренировки… Что с тобой случилось?! Голос её сорвался. Это был не упрёк — это был животный, материнский страх. Она смотрела на сына так, будто увидела перед собой призрак. — Нет, нет, не волнуйся… Я же сильнейший, ха-ха. — Он мягко взял её за плечи. — Я дрался с Ураму. Одержал победу. Император дал мне крупную работку, я буду его главным воином. Теперь мы будем ещё богаче, и ты с сестрой до старости будешь при деньгах! — Ох, господи… — она всё ещё дрожала, но его спокойный голос подействовал. — Тебе не больно? Мне всё равно на эти деньги, лишь бы ты был в порядке, вояка наш! — Не волнуйся. Мои раны затягиваются быстро, но усталость всё равно есть. Мне надо всего лишь в горячих источниках отмыться. Из глубины дома с топотом выбежала Рин. Увидела его — и с разбегу повисла на шее. — Братик пришёл! Эхх, весь день тебя не было! Как можно так долго тренироваться?! Она запустила пальцы в его спутанные волосы. — Эй, хватит! Дай хоть в комнату пройду! — Фу-у, от тебя потом и кровью несёт! Фу!! — Рин зажала нос и с хохотом умчалась на кухню. — А я всё съем! Вольхейм и мать переглянулись. Скромно. Счастливо. — У тебя очень забавная сестрёнка. — Да-а, мам… Люблю вас. Ну, а я не хочу вонять. Пойду сначала умоюсь. Он встал и направился к горячим источникам. — Давай, беги, малыш, — тихо сказала мать, поднимаясь с колен. Вольхейм разделся и медленно опустился в воду. Горячая влага нежно размягчала мускулатуру, смывая свою и чужую кровь. Он развёл руки в стороны и запрокинул голову к небу. Звёзды только начинали проступать сквозь угасающий закат. — Люблю свою семью… Жалко, что отца не стало… Так жестоко с ним расправились… сука… Пауза. Тишина. Только пар над водой. И Вольхейм… пустил слезу. Он начал медленно погружаться в воду, опускаясь на дно, среди камней. Один. В тишине. В темноте. «Я не смог его защитить… Но надо защитить сестру и маму. С моей работой и моими талантами я должен обеспечить им счастливое будущее». Он резко всплыл, вдохнул полной грудью и выбрался из источника. Вытерся. Оделся. И пошёл к семье за стол. — С лёгким паром, малыш! — улыбнулась мать. — Привет, привет, дамы. Ну что, Рин, мама вкусненько приготовила? — спросил он, усаживаясь за стол. — Конечно вкусно!! — на её лице остался рис. Мать засмеялась. Вольхейм — следом. Рин сначала недоумённо смотрела на них, а потом и сама залилась смехом. На кухне царила счастливая атмосфера. Здесь Вольхейм был другим. Не сильнейшим воином Империи. Не восходящей звездой, от которой шарахались гвардейцы и самураи. Не демоном. Просто сыном. Просто братом.