Lose My Breath

      — О чём задумался?       Марк реагирует не сразу. Пара минут проходит в тишине, пока он напряжённо смотрит перед собой, не видя и не слыша ничего вокруг. Лишь после звук прозвучавшего голоса доходит до мозга и облекается в слова, заставляя выбраться из глубоких размышлений и переключить внимание на реальность.       Раннее утро, часов семь. Кухня. В окно барабанит дождь, создавая умиротворяющую мелодию. На столе — не тронутая чашка уже остывшего кофе. В руке — любимая чёрная зажигалка. Пачка сигарет валяется на другом конце стола. Новая, ещё не открытая.       Напротив, скрестив руки и выпрямив спину, стоит Летиция. Хмурится, смотрит на Марка пристально, пронзительно, будто и так знает, что творится в его голове. Впрочем, он бы не удивился — она достаточно проницательна и внимательна, достаточно хорошо его знает, чтобы точно понимать, какие мысли вертятся у него на уме.       Летиция вздыхает.       — Ты без конца щёлкаешь зажигалкой. Открываешь, закрываешь. Всегда так делаешь, когда напряжён, задумчив или нервничаешь. Что случилось? О чём думаешь?       Марк, не сводя с неё глаз, кладёт зажигалку на стол и отодвигает в сторону чашку с кофе.       — Давай разведёмся.       Удивление на лице Летиции выдают только приподнятые брови. Больше ни одна мышца не шевелится, а во взгляде появляются пустота и холод. Спина становится ещё прямее.       Марк ничего не произносит дальше, не объясняет. Он думает о разводе уже продолжительное время. С тех пор как понял, что ему не хочется возвращаться домой, чтобы провести очередной вечер с той, кого он на самом деле никогда не любил. С тех пор как осознал, что серьёзные и настоящие чувства появились к другой девушке — раздражающей, упёртой, абсолютно невыносимой, но единственной, из-за кого в жизни появилось что-то действительно живое. Из-за которой сам себя почувствовал живым.       Марк долго боролся с тем, что стало происходить у него внутри. Потом устал. Зверски устал. Сдался. Теперь ему не хочется больше ничего, кроме того чтобы быть рядом с ней.       — День дурака давно прошёл, — холодно и неспешно произносит Летиция. — А ты вдруг решил пошутить?       — Я похож на шутника, Лети? Моё чувство юмора атрофировалось ещё в семинарии.       Девушка бесшумно выдыхает, изящным движением опускает руки на стол. Едва заметно щурится, сжимает губы. Взгляд становится ледяным, стальным, острым, почти осуждающим, почти раздражённым. Тонкие пальцы крепко сплетаются.       — Это из-за неё, да? Из-за той девчонки? Рид?       — Да.       Уголок губ Летиции дёргается вверх.       — Чудесно. Я знала. Подозревала, что твоё начавшееся с ней более близкое общение не приведёт к хорошему. Последнее время ты даже скрывать перестал, что сблизился с ней. Особенно весь этот месяц. Вечерами и ночами домой не возвращаешься. Прикован к её постели.       — Серьёзная причина развестись, не считаешь? — возвращается Марк к изначальной теме. — Я не могу с тобой жить. Возвращаться сюда, а думать о ней. Это нечестно ни по отношению к тебе, ни по отношению к ней. Да и… если бы не партнёрский контроль, посчитавший нас идеальной парой, вряд ли мы бы с тобой вообще сошлись.       — Ты представляешь, какой скандал будет?       — Не будет. Даже система иногда ошибается.       — Ты сейчас назвал наш брак ошибкой?       — Учитывая, что мы с тобой не смогли стать даже хорошими друзьями, не то что счастливой парой… да. Связав нас, партнёрка явно ошиблась.       — Знаешь, если бы не эта псионичка, ты бы даже не задумался о разводе. А тут что-то новенькое в жизни появилось, да? Интересное. Не поддающееся контролю. Чистый хаос. Ты увлёкся просто, Марк. И собираешься ради увлечения разрушить…       — Остановись.       Летиция явно закипает. Настолько, что слова из неё рекой льются. Ядовитой рекой. Вместе с тем голос Марка становится таким же холодным, каким был её всего минуты назад. Жонсьер может стерпеть всё, но не позволит трогать Лу.       — Пока не сказала что-то, о чём пожалеешь, остановись. Я хочу спокойно разойтись.       — Спокойно? — вскидывается Летиция. — Дорогой, ты собираешься променять меня на труп. Как я должна реагировать, по-твоему?       Марк делает глубокий вдох, спустя три секунды медленно выдыхает. Он чувствует, как её слова, пропитанные раздражением и гневом, поджигают внутри и его злость. Однако он не позволяет ни единой эмоции проявиться на лице.       — Лу жива.       — Она месяц не выходит из комы. Думаешь, там есть шанс очнуться? Ты каждый проклятый вечер сидишь в её палате. Неужели не видишь, что происходит? Не понимаешь?       Марк не отвечает. Разговор длится недолго, но вымотал он уже прилично. Жонсьер словно что-то пытается доказать Летиции, что-то донести до неё, надеясь, что она услышит. С одной стороны, он может понять её чувства, поэтому не отвечает злостью на злость, а с другой — её волнует лишь репутация, которую, по её мнению, наверняка испортит развод.       Марк не видит смысла продолжать диалог. Они с Летицией явно друг друга не поймут.       Он поднимается из-за стола. Пару секунд молчит, глядя на жену. Почти уже бывшую.       — Не беспокойся, я не дам твоей репутации пострадать. Со всеми формальностями разберусь сам. — Марк выдерживает короткую паузу. Хмурится. Спокойно говорит: — Я люблю её, Лети.       Это осознание в полной мере приходит именно сейчас. Все чувства, что он испытывает к Лу, всё, что он о ней думает, облекаются в одно слово — «люблю». Он не ощущает крышесносящей влюблённости или неописуемой страсти, а просто… любит. Правда любит.       — Она может даже не выжить!       Марк смотрит молча. Секунду, три, десять. Время тянется, тишина начинает давить. Через время она рушится, когда Жонсьер стягивает со стола зажигалку и сигареты. На миг отводит от Летиции взгляд, потом возвращает его на неё.       — Если что-то из сказанного мной обидело тебя или действительно причинило боль — прости. Но я останусь с ней.       — Ты совершаешь ошибку.       — Нет, я впервые за всю жизнь выбираю то, что мне хочется, а не то, что правильно. И да, это хаос, но теперь это мой хаос.       — Ты потом горько пожалеешь. Запомни мои слова. Ты пожалеешь. Она не выкарабкается, это разобьёт тебе сердце, и ты вспомнишь всё, что я тебе говорила.       Марк больше не спорит, просто кивает.       — Я заеду за вещами утром.       Ничего не добавляя, он разворачивается и уходит.

◈ ◈ ◈

      Очередной вечер — такой же, как десятки предыдущих. Палата, приглушённый свет, тишина, нарушаемая лишь писком приборов, приоткрытое окно, в которое задувает лёгкий ветерок.       И Лу. Лежит неподвижно, только грудная клетка медленно поднимается и опускается. На лице — кислородная маска. Кожа, и так светлая, сейчас почти белая. Среди каштановых прядей виднеются седые волоски.       Марк стоит прислонившись к стене, смотрит на Лу. В голове нет ни единой мысли. Только внутри тянет какое-то странное, незнакомое, болезненное чувство. Оно не поддаётся контролю, его невозможно подавить, от него не получается убежать, спрятаться в работе.       Он… скучает?       По-настоящему Марк никогда ни по кому не скучал. За всю жизнь не узнал, что это за чувство такое. Из другого измерения. Теперь, кажется, он понимает. Ощущает.       Наверное, поэтому всякие воспоминания лезут в голову. Чтобы совсем не свихнуться.

Два месяца назад

      Сначала Марк хотел зайти в комнату без стука, ведь Лу там сейчас быть не должно — её смена закончилась, девушка наверняка уже уехала домой. Потом он передумал и всё-таки постучал. Ответа не получил. Нажав на ручку, потянул дверь на себя и заглянул внутрь.       Лу никуда не уехала. Лежала на кровати. Устроившись на боку, спиной к стене, спала. Поджала ноги, обхватила локти пальцами. Хмурилась во сне — может, из-за прядей, упавших на лицо.       Марк беззвучно усмехнулся, зашёл в комнату, бесшумно закрыв дверь. Он приблизился к столу, положил на него перевязанную праздничной лентой тонкую прямоугольную чёрную коробочку, которую принёс с собой. Через два небольших шага оказался рядом с кроватью, наклонился к Лу. Не удержался, осторожным движением убрал волосы с её лица, заправил за ухо. Неспешно выпрямился.       Который раз посетили мысли, что пора что-то менять. Марка тянуло к Лу настолько сильно, что стало невозможно это отрицать и убеждать себя, что это не так. Он больше не хотел возвращаться домой, где ждала жена, к которой не возникало даже десятой доли тех чувств, что появлялись, когда рядом находилась Лу. Прежде это было сложно осознать и тем более принять, ведь он привык к жизни, где ему всё понятно, где обычный порядок вещей не нарушает никакой сероглазый хаос с наглой ухмылкой, где рядом такой же спокойный и сдержанный партнёр, как он сам.       Потом появилась Лу. Закоротила ему все нервные проводки в организме. Решила, что теперь они с Марком друзья. Обосновалась в голове и не захотела оттуда вылезать. Спустя время вообще всё испортилось — и как подругу он её больше не видел.       Всё, финита ля комедия. Занавес.       «Может, развестись?»       Не впервые эта крамольная мысль закрадывалась, но только сейчас Марк задумался всерьёз. Он не был счастлив с Летицией и не мог сделать счастливой её. В чём тогда смысл? Они уже и на людях перестали появляться вместе, слухи пошли. Идеальная картинка безупречной семейной пары медленно рушилась.       Он видел, что Летицию это беспокоит. Для неё любая, даже самая крохотная трещина на репутации — уже серьёзный повод нервничать.       Марк вздохнул. Отошёл от кровати, развернулся к ней спиной. Он слишком устал сегодня, чтобы дальше размышлять о серьёзных вещах. Хотелось забраться куда-то в нору, свернуться и отключиться.       Почти дойдя до двери, Жонсьер остановился.       — Марк? — раздался позади сонный голос Лу.       Он повернулся к ней.       Она приподнялась на локте и щурясь смотрела на Марка. Выглядела так, будто не понимала, проснулась или до сих пор спала и просто во сне Марка видела. Целую минуту файлы в её голове прогружались, пока её глаза не расширились от осознания и Лу не подскочила на кровати, приняв сидячее положение.       — Когда ты вернулся?       — Час назад.       Она медленно кивнула, переваривая. Он снова подошёл.       — Я думал, ты уже дома.       — Мне было впадлу туда тащиться. Так вырубало, что решила тут остаться. А ты чего зашёл вдруг?       — Хотел оставить кое-что.       Марк забрал со стола коробочку, вручил Лу. Сел рядом, наблюдая за девушкой.       Она бросила на него взгляд, вскинула бровь. Скрестила ноги, вернула внимание на подарок. Покрутив его в руках, принялась неторопливо развязывать и спустя несколько секунд наконец сняла крышку. В то же мгновение улыбка расцвела на её губах.       — С днём рождения.       — Это что, твоя зажигалка?       Марк вытащил из кармана свою, показал Лу.       — Нет, просто такая же. — Он вернул её на место. — Сложно было не заметить, как ты хищно смотрела на мою, поэтому я купил тебе такую же.       — Теперь я тоже буду эффектно и раздражающе щёлкать крышкой.       Марк усмехнулся.       Лу положила зажигалку обратно в коробку, провела подушечками пальцев по лежащему рядом портсигару. Уголок её губ потянулся вверх, рисуя хитрую ухмылку. Девушка вытащила винтажную древность, снова посмотрела на Марка, встретила его взгляд.       — Просто признайся, что любишь, когда я выёбываюсь.       Жонсьер слабо улыбнулся.       Лу вернулась к портсигару, открыла его. Обнаружила там сигареты. Поджала губы, мол, да, чего и следовало ожидать.       — Это те, которые ты себе покупаешь и которые я у тебя постоянно стреляю?       — Как ты догадалась?       Она взглянула на него и красочно закатила глаза.       — Хоть бы адресок дал, где их покупаешь.       — В коробке лежит.       — А? О, нашла. Круто.       На несколько минут наступила тишина. Лу, не переставая улыбаться, не могла оторваться от подарка, а Марк не мог перестать смотреть на неё. Потом он отодвинулся назад, облокотился спиной на стену, продолжая наблюдать за Лу. Она же через время придвинулась к нему, прижалась своим боком к его и повернула к нему голову, заглянув в глаза.       — Спасибо.       Марк кивнул.       — Если хочешь, я тебе этих сигарет могу купить целый ящик.       — Не-е-е-е, — весело протянула Лу. — Я сама хочу.       Он не стал возражать.       Она отвернулась, закрыла коробку, обхватила её обеими руками, как самую настоящую драгоценность, и уронила голову Марку на плечо. Затем подтянула к себе ноги, согнув колени, и прижалась к Жонсьеру всем телом. Расслабилась — он это буквально почувствовал.       — Ты не спал, да? — негромко пробормотала Лу, и голос её снова звучал сонно.       — Откуда ты знаешь?       — По тебе видно. Выглядишь помятым, и мешки под глазами до колен.       Марк усмехнулся, покачал головой.       — Видно ей.       — Мгм… Не сиди тут долго, езжай домой. Поспи.       — Обязательно.       Почти сразу Марк услышал, как Лу засопела. Он едва сдержал смех, но улыбка на губах снова появилась. Прижался щекой к её голове, сам ощутил, что дышать стало попроще, напряжение из тела ушло.       Да, о серьёзных вещах он точно подумает потом.

Сейчас

      Марк возвращается в реальность, с силой проводит ладонью по лицу, на миг сжав переносицу. Он отлипает от стены, убирает руки в карманы брюк, делает несколько шагов к кровати, останавливается рядом. До такой степени сейчас нервы на пределе, что он даже не может сесть. Терпения не хватает.       Целый месяц Марк смотрит на неподвижную Лу, чьё состояние не меняется ни в какую сторону. Ей не становится хуже, но и лучше — тоже. Врачи разводят руками, уверяют, что делаю всё возможное, чтобы она очнулась. А он даже не может ничего сделать. Совсем ничего. Абсолютно.       Это убивает.       Марк резко хмурится. В один момент что-то вдруг становится не так. Спустя секунду раздаётся тихий монотонный писк. Взгляд перемещается на монитор справа от кровати.       На экране бежит прямая линия.       Марк срывается с места, вылетает в коридор.       — Врача!

◈ ◈ ◈

      За неделю в отъезде он чуть не сошёл с ума. Внешне, разумеется, никак это не выдавал, оставался предельно собранным и невозмутимым, но мыслями всегда находился в Нью-Пари. В больнице. В палате Лу. К счастью, помогала выработанная за годы службы привычка отодвигать эмоции и просто тупо работать.       Сегодня, едва успев вернуться, приехать в Инквизицию и отчитаться перед Иво, отчего-то выглядящим воодушевлённо, Марк помчался в больницу.       Он не срывается на бег, идёт пешком, но на такой скорости, словно за спиной выросли крылья размером с Центр. Добирается до палаты Лу за считаные минуты, однако останавливается перед дверью, чтобы дать себе время продышаться и не выглядеть как бешеный псих. Выпускает воздух носом, убирая со лба влажные после моросящего дождя волосы.       Наконец Марк заходит. В ту же секунду он тормозит прямо на пороге. Сердце останавливается на мгновение, потом бьётся так часто, что кажется, будто оно вот-вот грудную клетку проломит. Эмоции сдержать не получается, а именно одну конкретную — тотального охуевания, если прямо сказать.       Теперь ясно, почему Иво был таким воодушевлённым и улыбающимся.       На него смотрит Лу. Смотрит. Она выглядит слабой, едва дышащей. Не шевелится, медленно моргает. К руке тянется трубка капельницы. Кислородной маски на лице нет. Уголки губ едва заметно приподнимаются в бледной улыбке.       — Выглядишь как будто отпиздил кого-то, — тихим голосом говорит Лу.       Говорит. Смотрит. Дышит.       Живая. Очнулась.       Живая.       У Марка до сих пор дёргается глаз, когда он вспоминает, что случилось три недели назад.       Внезапная остановка сердца. Лу еле откачали. Её состояние ухудшилось моментально, стало критическим. Врачи и хилеры сделали всё возможное и невозможное, чтобы вернуть её хотя бы в то состояние, которое было до этого. С трудом, но удалось. Всё стабилизировалось, и Лу снова не становилось ни лучше, ни хуже.       Теперь словно язык отнялся. Марк не может ни слова произнести. Он бесшумно закрывает дверь и проходит дальше, останавливается у кровати, разглядывая Лу и надеясь, что ему это не снится. Он касается её руки, осторожно опускается на край постели.       — Когда ты очнулась?       Лу молчит, хмурясь.       — Вроде дня три назад. — Её голос по-прежнему слаб и тих. — До тебя врач приходил. Проверял меня. Сказал, есть большой шанс, что я быстро восстановлюсь. Хотя пока что я чувствую только кошмарную слабость.       — Главное, что ты жива.       Лу вздыхает, но кивает. Сжимает руку Марка с той силой, какая сейчас имеется в её теле.       Три дня назад… Она в сознании уже три дня. И никто ему не сообщил. Впрочем, если б сообщил, он бы в ту же секунду сорвался и вернулся в Нью-Пари. Ещё бы и мешался здесь.       «Ладно. Всё к лучшему».       — Ты правда сидел около меня все эти недели? — неожиданно спрашивает Лу.       — Откуда ты знаешь?       Она тянет вверх краешек губ.       — Птичка на хвосте принесла.       Марк усмехается.       — Ясно. — Потом говорит: — Да, сидел.       Лу молчит, смотрит на него внимательно и пристально. Опускает взгляд на их сцепленные руки, наблюдая за этой картиной некоторое время. О чём-то долго и напряжённо размышляет. Вновь поднимает глаза на Марка.       — Зачем? В смысле… я понимаю, я бы тоже с ума сходила, если бы на моём месте оказался ты. Просто…       — Я люблю тебя.       Лу резко замолкает. Моргает раз, второй. Перестаёт. Впивается в Марка взглядом, словно ждёт, что он скажет: «Ха-ха, что, поверила?» Однако он молчит, а она всё пялится и пялится.       Марк уже тысячу раз за эти недели пожалел, что не признался ей раньше, и тысячу раз осознал свои чувства. Поэтому произнести несчастные три слова оказывается проще простого, как дышать. Ему этот мир уже абсолютно понятен, так что пусть оно всё горит синим пламенем.       — А жена твоя типа не стена, подвинется? — вскидывает брови Лу.       Марк улыбается. Почти пробивается смех, но его получается сдержать. Жонсьер придвигается к Лу ближе, сжимает её ладонь чуть крепче.       — Мы разводимся. Процесс уже идёт.       Степень удивления девушки растёт в геометрической прогрессии и останавливаться явно не собирается.       — Охереть сколько я пропустила. — Она протяжно выдыхает. — Ну, хотя бы выспалась.       Наступает недолгая пауза, в которую Лу снова пристально вглядывается в Марка.       — Ты вот сейчас серьёзно, да?       — Более чем.       — Охренеть. Ладно. Я догадывалась. Мгм. Это взаимно, кстати. Ну так, к сведению.       — Спасибо, что сообщила между делом.       — Подожди, из больницы выпишусь — дифирамбы тебе спою.       На губах Марка вновь появляется улыбка.       — Я тебе это напомню.       — Да пожалуйста.       Не размыкая рук, они разговаривают до ночи. Обсуждение всего на свете стихает только тогда, когда Лу заметно клонит в сон. Марк сидит рядом до тех пор, пока она не засыпает.       Теперь действительно можно выдохнуть. Лу выжила, есть шанс быстро восстановиться, она будет в порядке.       И она ответила на его чувства взаимностью…       Что ж, остально не так уж и важно.