Lose My Breath

      — Не-а, не вариант.       — Ты серьёзно?       — Ну они же цвета дерьма. Ты не видишь, что ли?       — Это третьи коричневые шторы, о которых ты так нелестно отзываешься. У тебя какие-то проблемы с этим цветом?       — Нет. Я люблю коричневый. А это — цвет дерьма.       Марк закатывает глаза до космоса и тяжело вздыхает. Потом опускает голову и сжимает переносицу, умоляя высшие силы дать ему сил и терпения. Хотя его уже ничего не спасёт. Да и эту городскую сумасшедшую он сам выбрал, никто его против воли в отношения не тащил.       Мысленно молить о спасении и пощаде Марк всё равно не прекращает. Авось прокатит, случится чудо, и Лу понравятся хоть какие-то шторы. Он их во снах скоро видеть начнёт. Кошмарных.       — Мадам Жонсьер, в целом это уже семнадцатые шторы, которые вы отклоняете, — раздаётся рядом голос продавца — молодого парня, который выглядел крайне воодушевлённым, когда они пришли, а теперь смотрит с видом несчастного побитого голубя.       Однако Марку его нисколько не жаль. Наоборот, прозвучавший комментарий выводит из себя. Жонсьер тут же стреляет в парня недовольным взглядом и приподнимает бровь, убирая руки в карманы брюк. Поворачивается к нему всем корпусом, собираясь обрушиться на него всей мощью своего таблоида.       — А у вас что, шторы закончились в магазине? — с наездом спрашивает Марк. — Или у вас лично какой-то лимит по времени? Моей жене нельзя выбрать шторы, которые её устроят?       — Да что вы, я же не…       — Подождите, не оправдывайтесь, — встревает Лу, после чего переводит взгляд на Марка. — Ты же сам мне только что высказывался.       — Мне можно.       — А, ну понятно. — Она поворачивается к продавцу. — А Даниэль сегодня нет? Я шторы в гостиную вместе с ней покупала.       — К сожалению, она сейчас на больничном.       Даже разговаривая с Лу, парень не перестаёт с опаской посматривать на Марка, чей недовольный взгляд по-прежнему обращён на него.       — Печально, — вздыхает девушка, и внимание продавца тут же возвращается на неё. — Ну ладно. Надеюсь, она скоро выздоровеет. А вы тогда либо меня терпи́те, либо другого продавца позовите.       Она мило, почти что ангельски улыбается, невинно хлопая ресницами. Долго и пристально смотрит на парня, который, судя по бледному лицу, уже попрощался и с работой, и с жизнью. Лу неторопливо наклоняет голову вбок, из-за чего теперь выглядит жутковато и доводит молодого продавца чуть ли не до сердечного приступа.       Однако, к его чести, взять себя в руки ему всё же удаётся. Он выпрямляет спину, расправляет плечи, тянет вверх уголки губ и спокойным, хоть и слегка дрогнувшим голосом произносит:       — Что думаете насчёт бежевых штор, мадам? У нас есть несколько оттенков. Быть может, какой-то из них вам приглянется? Я с радостью помогу с выбором.       Лу задумчиво стучит пальцем по подбородку, молчит пару минут. Следом улыбается уже по-человечески и кивает.       — Ведите.       — Нам туда.       Она берёт мужа под руку и вместе с ним шагает за парнем.       Марк только надеется, что они выберутся отсюда до закрытия магазина. А то уж если Лу за что-то взялась, то всё…

◈ ◈ ◈

      Утром, проснувшись, он обнаруживает, что жена уже не спит. Она лежит на спине, сложив руки на животе и повернув голову к окну, и пристально смотрит… на шторы. Её взгляд настолько задумчив, будто она пытается решить проблему вселенского масштаба и тысячу формул в уме прокручивает в поиске той самой, идеальной.       До сонного мозга не сразу доходит, по какой причине Лу может рано утром таращиться на шторы с таким усердием, напоминая кота, который увидел муху и зафиксировал её взглядом, чтобы выждать идеальный момент и напасть на неё. Спустя минуты Марк начинает более-менее соображать. Спустя ещё минуты до него медленно доходит… и вот мысленно он уже воет. Несчастным, уставшим, побитым волком. В голосину воет. На луну, на солнце, на все звёзды и спутники, отправляя в космос сигнал абсолютного и всепоглощающего отчаяния.       Лу не нравятся шторы. Наверняка. Сто процентов. Иначе бы она не смотрела на них настолько пристально и внимательно. И задумчиво. И так, будто сейчас встанет и сдерёт их с гардины. Вместе, собственно, с гардиной.       Вчера так тщательно их выбирала. Так вредничала. Так много размышляла. Чтобы они разонравились спустя ночь…       Вот мало в жизни ему приключений было. Решил ещё жениться. На ней. На этой, этой… этой!       — Пощади меня. Умоляю, — бормочет Марк в подушку, закрывая глаза. — Нормальные же шторы. Тебе же понравились.       Лу глубоко и протяжно вздыхает. Хмурится. Щурится.       — Они мне до сих пор нравятся, — неожиданно говорит она. — Просто они для этой спальни не подходят. Надо в другую комнату повесить. Там лучше будут смотреться. А сюда надо купить другие. Те, которые мы самыми первыми смотрели. Апельсиновые которые.       «Ты любишь её, Марк. Любишь, — причитает Жонсьер. — Любишь. Ты сам ей предложение сделал. Сам хотел жениться. Ты её любишь. Просто она немного вредная. Это от тебя надуло. Диван в гостиную с такими же мучениями выбирался, и она тебе даже голову не откусила, когда тебе всё было не так. Спокойно. Тут всего лишь какие-то шторы. Подумаешь, неделю выбрать не получается. Ти-и-ихо, всё хорошо».       Он медленно открывает глаза и смотрит на Лу.       — Самые первые? — ворчливо интересуется он. — Ты серьёзно? Самые первые?       — Мгм. Они сюда всё-таки лучше подойдут. Красивее будут смотреться. А эти… ну, такое себе. Не вау.       Марк делает глубокий вдох. Очень-очень медленно выдыхает.       — Я так тебя люблю, Лу. Ты не представляешь, — говорит он, стараясь, чтобы его слова не звучали как угроза расправы, и поворачивается к ней спиной. — Я никуда не поеду.       — Окей, — легко соглашается Лу.       Затем она вдруг придвигается к Марку вплотную, прижимается к нему грудью, обвивает его рукой и закидывает на него ногу.       — Я тогда с Йонасом поеду. Мы давно никуда вместе не выбирались, он точно не откажет.       Марк застывает, резко распахивает глаза. Щурится, глядя перед собой и напряжённо размышляя.       Лу поедет с другом? Выбирать шторы? Для этой спальни? С другом? Они целый день будут таскаться по магазинам, выглядя как женатая пара, хотя замужем Лу за Марком?       Ага. Сейчас.       Он вздыхает, снова смыкает веки.       — Когда ты хочешь поехать?       Лу оставляет поцелуй между его лопаток, и голос её бессовестно довольный:       — Давай завтра. Мне сегодня лень.       — Хорошо, давай завтра.       — Ревнивец.       — И вовсе я не ревную.       — Мгм.       Марк буквально чувствует, как она улыбается. Он с очередным вздохом обхватывает её руку и прижимает к своей груди.       — Ревнуешь.       — Спи уже, мадам Жонсьер.       — Бе-бе-бе.       Лу обнимает его покрепче и, судя по сопению позади, засыпает почти моментально.       Марк улыбается и вскоре тоже проваливается в сон, перед этим успев подумать только одно: «Лишь бы шторы не приснились…»