When you're all alone (I will reach for you) / Когда ты совсем одна (я приду к тебе)

Со своего наблюдательного пункта на балконе Кара окидывает взглядом веселящихся гостей и улыбается: вечеринка явно не собирается заканчиваться. Все гости продолжают танцевать, отпуская напряжение после того, что Кара без колебаний назвала бы одним из самых ужасных периодов в их жизни. Шампанское льётся рекой, и она — в числе немногих трезвых, потому что её запас алкоголя, который она утащила из бара Эла для личного употребления, закончился слишком рано. Келли и Алекс медленно кружатся в центре зала, пиджак Алекс накинут на плечи Келли. Они полностью погружены в свой маленький мир и создали вокруг себя пустое пространство, в которое не решаются вторгнуться гости. Дж’онн и М’ганн тоже танцуют, соприкасаясь лбами и общаясь без слов — так, как умеют только они. Кара замечает, что Брейни и Ния куда-то исчезли — одному Рао известно куда, — и заставляет себя не прислушиваться слишком внимательно, чтобы снова не услышать лишнего. Она также наблюдает за тем, как на танцполе образуется странная пара, и как Сэм с Андреа ведут себя так, что это граничит с неподобающим поведением в общественном месте. Они все выглядят счастливыми. И ведь совсем недавно этого могло не быть — они снова стояли на грани конца всего. Их счастье само по себе делает счастливой и Кару… пусть и не за себя. Она вертит в руках пустой бокал, наблюдая, как золотистый свет играет на стекле. Кара понимает, что, уйдя на балкон, слишком явно отделилась от остальных, но ей нужна была передышка. Она не хочет оставаться одна — и в то же время в последнее время ей всё чаще нужно это одиночество, чтобы просто перевести дух, и для всех будет проще, если она отойдёт в сторону. Особенно после того, как она чуть не проломила пол, увидев, как Лена танцует с Джеймсом. Она даже не знает, встречались ли они в этой вселенной, но воспоминания о Земле-38 — той, которую она до сих пор считает настоящей, — всё ещё свежи в её памяти, и от вида их вместе у неё подступает тошнота. Но если Лена счастлива… Кара отводит взгляд от своих рук, ставит бокал на перила и опирается на них спиной — дерево тихо потрескивает под её весом. В последнее время, когда она смотрит на свои руки, ей часто кажется, что они в крови. Возможно, это шаг вперёд по сравнению с тем, как она превращалась в Фантома… но всё равно нелепо — ведь крови на самом деле не было. Её тепловое зрение ударило Никсли в грудь, испепелив её заживо. И даже не она расправилась с Лексом — его вторая смерть пришла от рук сестры, когда призванные молнии превратили его в пепел. Наверное, поэтому она и избегает смотреть на свои руки — потому что на руках Лены остались неизгладимые шрамы, и ей не следовало взваливать на себя это бремя. Нести на себе груз ответственности за весь мир — работа Кары. Она думает о Лене, и та, словно по зову её мыслей, появляется на лестничной площадке. Ступени тихо скрипят под её шагами, и до Кары доносится едва уловимый, опьяняющий аромат духов. Лена останавливается рядом, слегка зябко кутаясь в платье с длинными рукавами, и улыбается, встретившись с ней взглядом. — Вот ты где, — тихо говорит она. — Не возражаешь, если я ненадолго спрячусь вместе с тобой? — Спрячешься? — Разве не этим ты здесь занимаешься? — мягко спрашивает Лена. — В полном одиночестве? Кара пожимает плечами — и тем же движением снимает с себя пиджак и протягивает Лене. Лёгкая тень улыбки касается её губ, когда Лена закутывается в него, пряча руки в слишком длинные рукава. — Наверное. А ты почему прячешься? — Джеймс… — Лена запинается, её губы сжимаются в недовольной, задумчивой гримасе. — Он слишком… навязчив. Я пыталась объяснить, что я не… Впрочем, неважно. — Это важно, — тихо говорит Кара. — В какой-то мере. — Не для меня. И он это переживёт, я ему ничего не должна. — Это правда, — соглашается Кара. Она слегка поворачивается, чтобы смотреть на Лену краем глаза — не так незаметно, как хотелось бы, потому что Лена тоже разворачивается к ней. Между ними воцаряется уютное молчание. Это именно то, что сейчас нужно Каре: спокойствие в компании Лены, умиротворение, которое она привносит своим присутствием теперь, когда всё улеглось. И теперь, когда Кара осознала истинную природу своих чувств к ней. Она влюблена в Лену уже очень давно и больше не может лгать самой себе, даже если пока не уверена, что хочет поделиться с Леной своим новым осознанием. Не потому что боится, будто Лена не ответит взаимностью, — никто не ссорится с другом так сильно без хотя бы намёка на чувства, — а потому, что, даже если Лена чувствует то же самое… ей иногда кажется, что им просто не суждено и что подходящего момента для них никогда не наступит. Она скорее слышит, чем видит, как Лена подходит ближе: лёгкое шуршание ткани, стук каблуков по деревянному полу, движение воздуха — и вот её рука мягко ложится на предплечье Кары. В последнее время Лена часто её касается — рук, плеч, лица, заправляет пряди волос ей за уши, и Кара никогда не знала, что с этим делать. Ну, она знала, но ничего не предпринимала. — Ты в порядке? — Да, — тихо отвечает Кара. — Да… Просто думаю. — О чём? — О всяком. Она поворачивается к Лене — и ловит её внимательный, обеспокоенный взгляд. На её лице — то выражение, в котором читается что-то вроде сожаления или боли, и раньше Кара всегда гадала, что творится у неё в голове. Теперь она знает. Потому что испытывает то же самое. — Хочешь потанцевать? — вдруг спрашивает она. Отчасти потому, что заиграла новая песня, а отчасти потому, что с того момента, как она увидела Лену сегодня, ей не даёт покоя желание почувствовать ткань её платья под пальцами. — Потанцевать? — повторяет Лена. — С тобой? — А почему нет? Я сегодня танцевала со всеми, но… — Кара замолкает и делает вдох, — но на самом деле я хочу потанцевать с тобой. Лена опускает взгляд и прикусывает нижнюю губу. — Ты не танцевала с Андреа, — замечает она с лёгкой улыбкой. — Ты понимаешь, что я имею в виду, — отвечает Кара, протягивая руку и улыбаясь, когда Лена её принимает. — Думаю, понимаю. Лена, похоже, смелее, чем думала Кара, потому что она полностью отдаётся объятиям и прижимается к ней всем телом, обнимает её за шею, так что они уже не столько танцуют, сколько просто медленно покачиваются на месте, совершенно не попадая в ритм музыки. После паузы, во время которой Кара пытается вспомнить, как дышать, её рука скользит к талии Лены, под пиджак, и ложится на ткань платья, такую же соблазнительно гладкую, как она и представляла. Они остаются в таком положении, раскачиваясь из стороны в сторону, на протяжении всей песни, а когда начинается следующая, даже не пытаются отстраниться друг от друга. Лена прижимается щекой к её плечу, нос касается её шеи, а дыхание щекочет кожу — ровное, тёплое, успокаивающее. — Итак… — говорит Лена, когда заканчивается вторая песня, возможно потому, что, как и Кара, уже не может выносить эту близость без слов, но и отстраниться ещё не готова. — Андреа и Сэм? Кара тихо смеётся. — Они всё ещё травмируют всех внизу? Я не хочу смотреть. — Когда я поднималась к тебе — да, — отвечает Лена. — Андреа всегда была… довольно демонстративна в проявлении своих чувств. Кара снова смеётся, на этот раз более открыто, и, набравшись смелости, слегка поворачивает голову, касаясь губами макушки Лены. — Я бы не назвала это «чувствами», — говорит она. Лена тихо хмыкает. — Пока, может быть, и нет. Но у меня на их счёт хорошее предчувствие. Они заслуживают счастья. — Она делает паузу, и Кара уже знает, что она сейчас скажет. — Мы все его заслуживаем. — Тебе когда-нибудь приходило это в голову? — спрашивает Кара. Вопрос не совсем неожиданный, ведь они уже давно на грани того, чтобы поговорить об этом, но сейчас он звучит как гром среди ясного неба, словно вырвался вместе с мелодией заигравшей песни, странно горько-сладкой для такого счастливого праздника. — Что именно? — тихо спрашивает Лена. — Мы… с тобой, — говорит Кара. Раз уж начала — надо закончить. И если подходящего момента для них никогда не наступит, то, возможно, его нужно создать самой. Лена делает вдох. — Пару раз. — Пару раз? — Ладно… — шепчет Лена. — Я думаю об этом постоянно. Но… — Она чуть отстраняется, не выпуская Кару из объятий, и продолжает играть с тонкими волосками у затылка. — Не упустили ли мы свой шанс, мы с тобой? У нас было столько возможностей, но мы никогда… я хочу сказать… у меня такое чувство, что, может быть, нам просто не суждено быть вместе. — Ты правда так думаешь? Лена отводит взгляд, опуская его к полу, и снова прикусывает нижнюю губу. Кара, то ли осмелев, то ли изнемогая, отпускает её талию и проводит большим пальцем по её губам, как ей уже много раз хотелось сделать, и Лена разжимает зубы. — Я любила тебя с самого начала… если это хоть что-то значит, — тихо говорит она. — Но если мы даже не попробуем… — хрипло произносит Кара, и её голос срывается, несмотря на все её старания, — мы никогда не узнаем. — Это звучит красиво, но почему именно сейчас? — спрашивает Лена. — После всего этого времени? — Наверное… — Кара на секунду закрывает глаза и делает глубокий вдох, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Наверное, у меня просто закончились причины не делать этого. — А что, если у тебя появятся новые? Когда снова возникнет угроза конца света? Почему я должна верить, что ты снова меня не оттолкнёшь? Что ты меня не бросишь? — Я знаю, что не всегда была с тобой честна, — начинает Кара, — но… — Дело не в этом, — прерывает её Лена слабым и дрожащим голосом. — Ты уже завладела моим сердцем, но всё будет по-другому, если я полностью отдамся тебе, потому что… Потому что, если мы снова расстанемся, я не уверена, что от меня что-то останется, и мне страшно. — Мне тоже страшно, — шепчет Кара. — Но я доверяю тебе. И прошу лишь об одном — доверься мне. Потому что я устала скрывать свои чувства к тебе, устала лгать. Я заслуживаю большего. И ты тоже. — Она проводит пальцами по руке Лены, касается неровного шрама на её указательном пальце, затем подносит руку к лицу, поглаживая большим пальцем высокую скулу. — Я люблю тебя, — говорит она, — и я устала сдерживать это из страха, что мы снова поссоримся. Я хочу попробовать. Думаю, мы должны дать друг другу шанс, прежде чем решать, что нам это не суждено. — Почему сейчас? — снова спрашивает Лена. Кара пожимает плечами, улыбается и наклоняется ближе, пока их лбы не соприкасаются. — А почему нет? — Если мы не попробуем… — едва слышно повторяет Лена, будто сама себе, — мы никогда не узнаем. Она наклоняется ещё ближе, и Кара задерживает дыхание, её сердце замирает в предвкушении того, что будет дальше. Она позволяет Лене взять инициативу на себя, потому что знает, что ей нужно ощущение выбора, ей нужно думать, что она прыгает, а не падает, чтобы сделать этот шаг. Она позволяет Лене поцеловать себя и, улыбаясь в поцелуй, понимает: если для них никогда не было «правильного времени», возможно, это значит, что любой момент всегда был их — стоило только решиться. В этом присутствует лёгкая горечь — они ждали так долго, хотя знали друг о друге всё это время. Но сейчас Кара предпочитает верить, что в том, насколько они несовершенны и в то же время насколько идеально подходят друг другу, есть своя красота. Им всё же приходится прервать поцелуй — чтобы глотнуть воздуха, в основном Лене. Кара вдыхает её запах, вбирая в себя её выдох, проводит пальцем по линии её губ — просто потому что может. — Пару раз, значит? Лена закатывает глаза. — Я всегда знала, что это будешь ты, Кара Зор-Эл. Кара снова её целует.