Демон во плоти

Я ненавижу тебя,

подойди же поближе

о, этот яд — для меня

притворюсь, что не вижу...

Мэнди сидела на лавочке во дворе школы, ковыряя носком кеда трещину в асфальте. Голова шла кругом от бесконечной беготни. Весь учебный день она пыталась выловить Джанет и Мелоди, но те либо ускользали прямо у неё из-под носа, либо, загнанные в угол, находили тысячу отговорок, лишь бы не говорить напрямую: кто им платит и зачем. Из раздумий её вырвало резкое пошатывание лавочки. Девушка вздрогнула, ожидая увидеть Эдгара, но, повернув голову, обнаружила рядом Честера. Тот закинул ноги на скамейку, скрестив их, и неторопливо прикурил сигарету. Мэнди тут же отвернулась, контактировать с ним не было желания. — Что, даже ничего не скажешь? — выдохнул он струю едкого дыма прямо ей в лицо. — А должна? — усмехнулась светловолосая, с вызовом вскинув бровь. — Как будто нам есть о чём говорить. — А по-моему, есть. Принцесса, ты не забывай, за тобой должок. Напомню, если вдруг вылетело из головы, это я тебя прикрыл тогда перед Пэм. Конечно, Мэнди со всей школьной суетой совершенно забыла, что там что-то должна Честеру. — Ага. Только я тебя и не просила влезать вообще. Ты сам зачем-то заступился, а теперь ещё и требуешь чего-то. — Эххх... — с наигранной грустью протянул красноволосый. — Неужели моя Мэнди меня никак не отблагодарит? — И не надейся. Я тебе ничего не должна. И с каких это пор я «твоя»? У тебя от героина мозги уже поехали, что ли, и ты ничего не соображаешь? — глядя прямо в его наглые глаза, съязвила девушка. Она знала, куда надавить. — Ты конченая? — прошипел тот, едва сдерживая бешенство. — Я на такой херне не сижу. — Ну конечно, Чес, а вот твои вены говорят об обратном. После этого короткого разговора они замолчали, повисла тяжёлая тишина. Мэнди уставилась вниз, на свои потрёпанные вансы. Честер провожал взглядом клубы дыма, тающие в небе. Наконец, он затушил окурок об край лавки, поднялся, но, уже сделав шаг, резко обернулся. — Моё предложение всё ещё в силе. Насчёт информации и того пакета. Или ты всё ещё трусишь? — он приподнял бровь, бросая ей вызов, словно заряженный револьвер. — Если до тебя не доходит, повторяю: я не буду ввязываться в твои мутные темки. И без тебя найду всё, что мне надо. — А, ну конечно. И долго ты будешь искать? Тебе всё равно никто ничего не скажет. Уж поверь. Последнюю фразу он прошептал почти неслышно — в надежде, что девушка не разберёт. Но ты слышала каждое слово. — Погоди... погоди. В каком смысле — никто не расскажет? — Мэнди резко вскочила с лавки и сделала шаг к нему, сверкнув глазами. — Так это ты им платишь? — Ц, — закатил глаза Честер, скрестив руки на груди с таким видом, будто всё шло по его плану. — Ну, догадалась. Умная девочка. Молодец, возьми с полки пирожок. — Вот теперь я тебя ещё больше не понимаю, Чес. Ты платил им, чтобы они мне ничего не рассказали? Чтобы у меня не осталось выбора и я пришла к тебе, согласилась на твое предложение? Так ты думал? Он не ответил. Только улыбнулся, сверля её взглядом. — Неужели какой-то пакет для тебя настолько важен, что ты даже пошёл на это? Платил людям, чтобы они молчали, лишь бы я в итоге приползла к тебе. И что там внутри? Бриллианты? Или труп? — Да дело уже не в пакете, — прошипел он, — Мне плевать, кто его передаст. Не ты — нашёл бы другого лошка. Тут, знаешь ли, дело принципа. Мне так хотелось посмотреть, как ты, отчаявшись, мечась как белка в колесе, в конце концов прибежишь ко мне сама. Ты даже не представляешь, какая бы это была услада... — почему-то от этих слов столо тошно. Тишина повисла как натянутая струна. Мэнди сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Честер стоял напротив, прожигая её взглядом, и лениво улыбался — этот его выражение лица бесило больше всего. —Ты просто конченный наркоман, ты.. ты —Мэнди не успела договорить, как её перебил Честер. —Знаю, знаю, кто? Придурок? Идиот? Детка, я слишком много раз это слышал, не удивила. Ну а на счёт пакета, ты подумай, ведь я твоя последняя надежда найти информацию, больше тебе никто ее не даст. — Слушай сюда, наркоман недоделанный, — голос Мэнди вдруг стал тихим и ледяным, — я не знаю, что у тебя в том пакете, и знать не хочу. Игра в кошки-мышки меня не заводит, в отличие от тебя. И если ты думаешь, что я сейчас разрыдаюсь и побегу к тебе в обнимку, потому что меня динамит весь этот цирк, — ты глубоко ошибаешься. Честер прищурился. Его улыбка сползла, обнажив что-то более опасное. — Ой ли? — протянул он, делая шаг вперёд. Теперь они стояли почти вплотную. Он нависал над ней, но Мэнди даже не думала отступать. — А кто сейчас дрожит, как осиновый лист? Давай, расскажи мне, какая ты смелая и независимая. Я послушаю. — Я не дрожу, — процедила она, хотя где-то глубоко внутри он был почти прав. Но признавать это перед ним — ни за что. — Это от холода. И от отвращения к тебе. — Ой, какие громкие слова, — усмехнулся Честер, но в голосе уже не было наигранной лени. Он убрал руки с груди и медленно, протянул руку к её подбородку, заставляя смотреть прямо в глаза. — А знаешь, что я понял за всё это время, Мэнди? Ты боишься. Не меня. Не пакета. Ты боишься, что никто никогда не скажет тебе правду. Что ты навсегда останешься в этом дурацком неведении, что же будет с этими людьми и сколько ещё погибнет от рук какого-то идиота. Она дёрнула головой, скидывая его руку. — Заткнись. Ты вообще нихера не знаешь, чего я боюсь. — Знаю, — прошептал он почти ей в губы, скалясь. — Я знаю о тебе больше, чем ты думаешь, поверь. — Ты блефуешь, — выдавила она, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Хочешь проверить? — он уже достал новую сигарету, но не спешил закуривать. Крутил её в пальцах — У тебя есть ровно два варианта, Мэнди. Смотри, первый: ты продолжаешь бегать и искать того, кто дась тебе инфу, спойлер, тебе не никто не даст. Второй: мы договариваемся по-хорошему. Ты делаешь для меня одну маленькую услугу, и я лично выкладываю тебе всё от первого до последнего слова. Все, что ты хочешь знать. Девушка застыла. В голове шумело. Всё внутри кричало «не верь ему, это ловушка», но где-то на самом дне, там, где прятались все её страхи и надежды, что-то щёлкнуло. — Я согласна — выпалила она быстро, не подумав, ненавидя себя за эту слабость. Честер ухмыльнулся. Победно. Так, что захотелось влепить ему пощёчину, но она сдержалась. — А вот это уже разговор, — сказал он, щёлкая зажигалкой и наконец затягиваясь. Дым пополз вверх, смешиваясь с сумерками, которые уже начали опускаться на школьный двор. — Не здесь. Не сейчас. Завтра, в пять, за «Белой лошадью», знаешь же это кафе? Ну мы виделись там, ты помнишь. — Знаю, — выдохнула она. — Приходи одна. Без Эдгара и без своих дурацких идей. И тогда, может быть, ты наконец получишь ответы. Он развернулся и, не прощаясь, пошёл прочь, засунув руки в карманы кожаной куртки. Мэнди осталась стоять одна на школьном дворе, чувствуя, как внутри возрастает тревога. Завтра в пять. Эти слова у нее плотно засели в голове. «Ну и во что я вляпалась на этот раз?» — пронеслось в голове. Она посмотрела на мутное небо, сжимая в кармане телефон, где мигало непрочитанное сообщение от Эдгара: «Ты где? Всё норм?» Она не ответила. Пока не знала, что сказать даже ему. Вот и как теперь быть, и рассказывать ли вообще про всё это ещё и ему.