Белоснежка и семь пациентов / Snow White & The Seven Patients

      Никто не знает, когда они появились, откуда пришли и как долго останутся. Ясно лишь одно — причина и цель, которые привели их сюда.       «Винифред».       «Винни».       У всех, кто собрался здесь, одна задача: помочь мне прожить каждый день.       «ВИНИФРЕД ЛЮТЕРС»!       Я благодарна им за то, что они существуют. Каждая из личностей появляется в трудные моменты, чтобы мне не приходилось сталкиваться с болью в одиночку. Но нельзя отрицать, что иногда…       — Если будешь дальше делать вид, что не слышишь меня, я выпущу Розанну.       …они усложняют мне жизнь.       — Я слушаю. Что тебе нужно? — отвечаю я, не шевеля губами.       Мне не нравятся короткие ответы, повышенный тон, сарказм. Ссоры и конфликты — тоже. Люмилайн однажды сказала, что я похожа на хорошо выдрессированную собаку. Я никогда не считала себя собакой, но если Люмилайн так хочет — я с радостью приму это.       Ах… Похоже, она права.       — Посмотри на часы, — голос Рэйчел звучал насмешливо. Даже не видя её, я чувствовала довольную улыбку на её лице.       Пусть в глазах Люмилайн я и домашняя собака — это не значит, что я покорна со всеми. За эти двадцать три года я научилась понимать, когда быть мягкой, а когда — твёрдой. Только не с Люмилайн. С ней — никогда, но с ними — да. С теми, кому я сейчас пытаюсь противостоять.       — Нет.       Мои пальцы лежат на клавиатуре. Руки дрожат так сильно, что указательный палец случайно нажимает на клавишу «U».       — Посмотри на часы, — на этот раз это голос Айви.       Я снова отказываюсь:       — Нет.       Надеясь, что они поймут, но они не понимают. Иногда те, кто должен понимать меня лучше всех, понимают хуже остальных. Жить вместе здесь как существовать внутри маленького общества. И даже если они пришли, чтобы помочь, в любом обществе есть конфликты. Это неизбежно. Мы делим одно тело, но я не могу ими управлять.       — Я хочу есть.       — Замолчи.       — Зачем ты ругаешь ребёнка?       У них есть своя жизнь, свои мысли, эмоции и желания. И чаще всего, когда эти желания сталкиваются, всё заканчивается такими спорами. Голоса в голове становятся всё громче. Конфликт и эмоции накрывают так сильно, что мне приходится оторвать одну руку от клавиатуры и прижать её к голове.       Хватит! Кажется, будто она сейчас расколется. Пожалуйста, хватит!       Картина перед глазами внезапно меняется: вместо экрана компьютера — часы на стене в гостиной. Хотя я сама туда не смотрела. Значит, кто-то другой сейчас делит со мной контроль над телом.       — Уже девять, — холодно произносит голос, а затем с насмешкой добавляет: — А её идеальная возлюбленная так и не появилось.       Я заставляю себя снова смотреть на экран, но к голосам в голове примешивается ещё один звук, глухой, тяжёлый, биение моего сердца. И где-то на фоне — детский плач.       Айви? Почему она плачет?       Звуки накладываются друг на друга так громко, что я не могу разобрать, о чём просит восьмилетний ребёнок. Лилит резко отдёргивает мои руки от клавиатуры. Она тоже сейчас в контроле, и настолько уверенно, что почти вытесняет меня. Но я хочу остаться. Хочу продолжать управлять телом и ждать, когда услышу звук машины Люмилайн. Хотя я не хочу это признавать… Лилит и Рэйчел правы. Уже девять, а Люмилайн всё нет. Я хочу написать ей, но она даже не прочитала последнее сообщение.       С ней всё в порядке? С ней что-то случилось? Люмилайн ушла на работу в восемь утра. Значит, сегодня у неё не ночная смена. Она должна была вернуться в четыре. Когда контроль разделён, двигать телом становится тяжело. Я пытаюсь вернуть себе управление, но Лилит не уступает. Она никогда не уступает.       — Давай выйдем и поищем её.       Наконец мне удаётся это сказать. Я пытаюсь встать со стула, но тело будто налито свинцом, словно сковано цепями.       — Не глупи, Винни. Ты думаешь, она в клинике? — в голосе Рэйчел звучит смех. — Думаю, сейчас она с какой-нибудь женщиной… или мужчиной.       — Не суди других по себе, — отвечаю я.       Но смеётся в ответ уже не Рэйчел.       — Такая низкопробная женщина. Где ей ещё быть, если не там, где сказала Рэйчел? — Люс вмешивается с торжеством в голосе, будто только и ждала этого момента.       Я хочу возразить, сказать, что Люмилайн не такая, но не могу сделать это уверенно, потому что тогда они просто рассмеются ещё громче, потому что где-то глубоко внутри я знаю — она способна на это. Она не чувствует вины, не верит в Бога, и потому предательство для неё не было бы чем-то невозможным.       Голова пульсирует так, будто по ней ударили молотком.       — Да брось ты её уже, ради Бога.       — Хоть немного самоуважения, Винифред.       — Я иду искать принцессу!       Всё смешивается: шум, голоса, хаос. Я хочу выбраться отсюда, хочу сбежать. Ощущение падения в бездну внезапно обрывается — я слышу, как подъезжает машина. Будто меня выдёргивают с края обратно — туда, где есть дверь. И когда она открывается…       — Почему ты плачешь, Винни? — встречает меня Люмилайн.       Её лицо и взгляд спокойные, почти усталые. Мысли обрываются. Все голоса в голове замолкают, даже плач Айви. Кто-то заставил её замолчать? Иногда Лилит закрывает ей рот, когда хочет тишины.       Я плачу? Кто плачет…?       Я поднимаю правую руку — она дрожит так сильно, что мне становится страшно. Головная боль внезапно уходит, уступая место тишине. Голубые глаза Люмилайн — усталые, чуть раздражённые, успокаивают меня глубже, чем она сама этого хочет. Я неловко смеюсь. На этот раз выходит легче. Лилит, должно быть, отступила, позволив мне полностью вернуть контроль.       — Ты так поздно пришла, Люми. Где ты была?       Чёрт… голос дрожит.       Та, к кому обращён вопрос, осматривает дом, словно проверяет, не случилось ли чего. Я следую за её взглядом, сердце сжимается — вдруг что-то разбито? Так жить невыносимо тяжело, так как никто не понимает. Слишком часто мне приходится бояться того, что могло произойти без моего ведома. Кто был в контроле? И что он сделал? Но на этот раз — ничего. Всё на месте. Дом чистый, тихий. Бетти спокойно спит на жердочке.       — Ты думаешь, я была с любовником? — она говорит это мягко, будто слова ничего не значат.       Моё тело сковывает. Это снова Лилит? Почему так трудно двигаться? Или это я сама не знаю, как реагировать. Бездна снова открывается, меня тянет вниз, глубже и глубже, в пустоту без дна, и когда я это понимаю, тело уже не моё.       — Люми… у тебя правда есть кто-то ещё?       Я слышу собственный голос. Интонация почти моя — значит, я понимаю, кто сейчас у руля. Она притворяется мной. И делает это идеально. Люмилайн спокойно встречает мой взгляд. Её голубые глаза тихие, ровные. Она моргает несколько раз, затем делает шаг вперёд. Когда она подходит достаточно близко, чтобы я почувствовала её запах, её выражение меняется. Усталость исчезает, в её глазах появляется жизнь. Почти кажется, будто ей это нравится.       — Давай я тебе кое-что скажу, Винни.       Рабочая сумка Люмилайн падает на пол. Она подходит ещё ближе, не оставляя между нами ни малейшего расстояния. Маленькая женщина приподнимается на носки и шепчет мне на ухо:       — Жалкие собаки… когда их сильно ранят, они не умеют исцеляться сами. И Мередит тоже.       Что…? Я больше не контролирую это тело, но чувствую, как та, кто сейчас у руля, моргает в растерянности. Я тоже ничего не понимаю. Что происходит? Что Люмилайн имеет в виду?       Прежде чем тело успевает задать вопрос, она отступает и расстёгивает первую пуговицу блузки. Потом вторую. Я слышу, как учащается сердцебиение. К третьей пуговице оно уже бьётся так сильно, будто готово разорваться. Чёрный бюстгальтер становится виден. Кожа белая, как снег, губы красные, как кровь, а в голубых глазах играет озорство. И этого оказывается достаточно, чтобы та, кто управляет телом, перестала сдерживать свои инстинкты.       Не трогай Люми! — я кричу внутри, пытаясь остановить это, но не могу.       Руки, наши общие руки, уже подчиняются Рэйчел. Она притягивает Люмилайн за тонкую талию. Сердце бешено колотится, как у хищника перед добычей. Тело Люмилайн прижимается к моему. Рэйчел наклоняет голову вперёд, но прежде чем она успевает сделать что-то ещё, Люмилайн поднимает руку и закрывает ей рот. Попытка украсть поцелуй проваливается.       — Мередит сбила машина. Она в больнице. Мне пришлось взять её смену, — спокойно объясняет Люмилайн.       Ах…       Вот в чём дело.       Я понимаю, но Рэйчел, которая сейчас в контроле, явно не интересует объяснение. Её желание никуда не исчезло. Её руки всё ещё на талии Белоснежки, будто ищут, как ещё можно коснуться. Я начинаю сопротивляться. Хочу выбраться. Хочу уйти. Но Рэйчел не отпускает, пока Люмилайн не улыбается уголками губ.       — Хватит, Рэйчел, — говорит она и отталкивает её руки.       Сопротивление ослабевает, но теперь уже Рэйчел раздражена и неудовлетворена. Она тихо рычит, словно готова утащить Люмилайн на диван.       — Дорогая, ты с самого начала знала, что я не Винни?       Люмилайн отталкивает сумку ногой в сторону и отвечает:       — Да.       — Моя игра была недостаточно убедительной?       — Была. Но даже так, ты не Винни.       Голубые глаза поднимаются и смотрят прямо, без колебаний. Расстёгнутая блузка так и остаётся незастёгнутой. Очертания под чёрным бельём заставляют Рэйчел невольно сглотнуть. Похоже, она даже не думает привести одежду в порядок.       — Как жестоко, — бормочет Рэйчел, но Люмилайн не обращает на это внимания. Она делает ещё шаг вперёд и, взяв за ворот, слегка тянет тело вниз, заставляя склониться.       — Можешь вернуть Винни. Я весь день работала и устала. Хочу отдохнуть. Я хочу обнять Винни.       В голове звучат сразу несколько голосов — редкий момент, когда мы все согласны.       — Иди обними её, Винифред, — говорит Люс. — Доктор хочет, чтобы ты её обняла.       Ах, я тоже…       …я тоже хочу обнять её.