Jolene

это случилось случайно. хёнджин разбирал международную почту — коллеги из вены прислали подборку дел для ознакомления. обычная практика: обмен опытом, прецеденты, громкие процессы. он листал страницу за страницей, делая пометки на полях, когда взгляд зацепился за заголовок. "альфа против омеги: иск о возмещении ущерба за мертворождённого ребёнка". он начал читать из профессионального любопытства. такие дела редко доходили до суда — обычно стороны договаривались до процесса. но не в этот раз. альфа, гражданин швейцарии, заключил контракт с омегой из альтернативной клиники в цюрихе — аналога «джолин», но без строгого медицинского контроля и психологической поддержки. беременность протекала тяжело, омега неоднократно жаловался на боли, но клиника списала всё на «нормальные симптомы». на тридцать седьмой неделе ребёнок перестал подавать признаки жизни. вскрытие показало отслойку плаценты, которую можно было диагностировать за две недели до трагедии. суд встал на сторону альфы. омегу признали виновным в «ненадлежащем исполнении контрактных обязательств» и приговорили к выплате компенсации — полумиллиона евро. деньги, которых у него никогда не было. он потерял ребёнка, работу, квартиру и свободу — долг висел на нём неподъёмным грузом. судья остался непреклонен. хёнджин закрыл папку. руки дрожали — от злости, от бессилия, от несправедливости. он знал, что такие дела существуют. знал, что омеги часто оказываются крайними. в голове крутились цифры, статьи, параграфы. способы обжалования. способы помочь — даже если дело было не в его юрисдикции, даже если омега жил в другой стране. утром он поехал в «джолин». феликс сидел в комнате для встреч, пил ромашковый чай и гладил живот. живот уже был большим, девочка пиналась регулярно, особенно по ночам. — ты бледный, — сказал феликс, когда хёнджин вошёл, — что случилось? — читал дело, — ответил альфа, садясь напротив, — про омегу, которого засудили за мертворождённого. феликс замер. чашка застыла в воздухе. — в швейцарии? — ты знаешь? — я слышал. это было три года назад. клиника альтернативная, без нормального контроля. омегу подставили. феликс поставил чашку на стол, откинулся на спинку стула и положил обе руки на большой, тугой живот. — ты поэтому приехал? — спросил он. — из-за того дела? — да, — хёнджин не стал отрицать. — я не спал всю ночь. думал о том, что такие случаи не единичны. что кто-то другой мог оказаться на месте того омеги. что ты... он замолчал, подбирая слова. — что я мог оказаться на его месте? — закончил феликс. — да. — не мог. у меня нормальный контракт. и врач, которого я знаю. и центр, который дорожит репутацией. — я знаю, — кивнул хёнджин. — но всё равно боялся. феликс смотрел на него — на бледное лицо, на тени под глазами, на руки, сжатые в кулаки. этот человек, который умел держать удар в зале суда, сейчас выглядел почти беспомощным. от этого становилось и страшно, и тепло одновременно. — спасибо, что волнуешься, — сказал феликс. — но со мной всё будет хорошо. — я знаю, — повторил хёнджин. — но я хочу, чтобы ты кое-что запомнил. — что именно? хёнджин выпрямился, посмотрел прямо в глаза. — если у тебя когда-нибудь будут проблемы с клиентами. с любыми клиентами. сейчас, после родов, через год, через десять лет. если кто-то попытается тебя обмануть, не доплатить, нарушить условия контракта или как-то навредить — ты обращаешься ко мне. феликс замер. — я буду твоим адвокатом, — продолжил хёнджин. — бесплатно. без всяких условий. даже если ты решишь, что больше никогда не хочешь меня видеть. даже если ты уедешь в другую страну. я всё равно буду тебя защищать. в комнате повисла тишина. тяжёлая, вязкая, как патока. — ты не обязан, — тихо сказал феликс. — я знаю. — это не входит в контракт. — я знаю. — почему? — голос феликса дрогнул. — почему ты это делаешь? хёнджин выдержал паузу. — потому что я видел, как система ломает омег. потому что я не хочу, чтобы это случилось с тобой. потому что ты... — он запнулся, — ты носишь моего ребёнка. и даже если после родов ты исчезнешь, я хочу, чтобы ты знал: у тебя есть человек, который за тебя вступится. феликс моргнул. ресницы стали влажными — то ли от гормонов, то ли от слов. — ты странный, — сказал он. — я знаю. — хороший, но странный. — ты уже говорил это. — повторю ещё раз, если нужно. они смотрели друг на друга. снег за окном всё падал, укрывая берлин белым одеялом. — je te remercie, — тихо сказал феликс. — что это значит? — «учту». хёнджин кивнул. — de rien, — ответил он с тем же ужасным произношением. феликс улыбнулся. — учиться тебе и учиться.

***

хёнджин не думал, что поход в детский магазин станет испытанием. он стоял посреди огромного торгового зала, заваленного розовыми и голубыми вещами, и чувствовал себя совершенно потерянным. ползунки, распашонки, чепчики, носочки — всё такое маленькое, что не верилось, что ребёнок вообще может быть таким крошечным. — вам помочь? — подошла продавщица. — да, — хёнджин посмотрел на неё растерянно. — у меня будет дочь. я не знаю, что нужно. продавщица улыбнулась — профессионально, но не раздражающе. — для начала — самое необходимое. пелёнки, бодики, ползунки, носочки, чепчики. всё из натурального хлопка. сколько месяцев планируете? — что значит «сколько месяцев»? — ребёнок быстро растёт, — терпеливо объяснила женщина. — размеры на возраст: новорождённый, 1-3 месяца, 3-6. лучше брать с запасом. хёнджин кивнул. с запасом. как и всё в его жизни. он взял корзину и начал ходить между рядами. ткань приятная на ощупь, цвета — пастельные, не кричащие. он выбирал бежевое, мятное, нежно-жёлтое. без розовых слонов и надписей «папина принцесса». продавщица помогла с коляской, с ванночкой, с постельным бельём в детскую кроватку. хёнджин смотрел на всё это и вдруг подумал: по статистике, у феликса уже вторая девочка. вечером хёнджин приехал в «джолин» с двумя большими пакетами. феликс смотрел на него с удивлением. — ты скупил полмагазина? — треть, — поправил хёнджин, выкладывая вещи на стол. — я не знал, что брать. продавщица сказала, что это минимальный набор. феликс перебирал маленькие боди, ползунки, шапочки. его пальцы дрожали — чуть-чуть, почти незаметно. — ты поэтому приехал? показать покупки? — нет, просто захотел. у тебя ведь уже вторая девочка, да? с мальчиком было бы наверное сложнее. — третья, хёнджин. это моя третья беременность. хёнджин замер. — первая была, когда меня ещё не было в «джолин», — феликс говорил ровно, почти без интонаций, — искусственное оплодотворение. процедура быстрая, безболезненная. никакой близости, никаких обещаний. он помолчал, поглаживая живот. — альфа вообще не участвовал — просто сдал материал и исчез. я даже имени его не знаю. скоро мне сказали, что беременность подтверждена. я родил девочку. её забрали. он перевёл дыхание. — а вторая была официальной. уже через «джолин». с контрактом, с пунктами. альфа был молодым, красивым, говорил мягко. и оплодотворение было естественным. хёнджин напрягся. — я тогда в первый раз... — феликс запнулся. — до этого у меня никого не было. ни с одним альфой. я даже не знал, как это — когда тебя касаются не для процедуры, а просто так. в клинике всё было по графику: пришёл, разделся, лёг. он был вежливым. спросил, не больно ли. сказал, что я красивый. феликс усмехнулся — горько, краем губ. — я тогда подумал: может быть, это не просто контракт? может быть, ему действительно не всё равно? он приносил цветы, гладил живот. говорил: «ты не представляешь, как я рад, что это ты». я поверил. как дурак. — а потом он исчез? — голос хёнджина сел. феликс кивнул. — прислал сообщение: «ребёнок в порядке. деньги перевёл. не ищи меня». а меня вывели через чёрный выход. он замолчал. в комнате было тихо. — это была девочка, — добавил он. феликс положил обе руки на живот. — так что это третья. твоя. — моя, — эхом повторил хёнджин. он смотрел на феликса — на его веснушки, на спокойные глаза, на руки, обнимающие живот. — знаешь, — тихо сказал феликс, — я тогда, во второй раз, впервые понял, что такое привязанность. не гормоны, не контракт. а когда он касался меня... я чувствовал, что живу. а потом он ушёл. и это было больнее, чем чёрный выход. он поднял глаза на хёнджина. — поэтому, когда ты пришёл и начал приносить конфеты и говорить «как ты себя чувствуешь» — я испугался. думал, что это повторится. хёнджин молчал. — а знаешь, — сказал он тихо, — я ведь в первый день ушёл почти сразу. феликс поднял бровь. — я пришёл в «джолин». администратор встретил меня, улыбнулся, провел в комнату. сел напротив, открыл папку и начал рассказывать про условия, про кандидатов, про то, что они все проверены. я встал и ушёл, — хёнджин усмехнулся. — даже папку не открыл. вышел на улицу, сел в машину и уехал. думал: «что я здесь делаю?». — но ты вернулся. — да. на этот раз я был готов, — хёнджин помолчал. — мы заговорили о способе оплодотворения, я сказал: «искусственный». она спросила, почему я не хочу рассмотреть естественный — ведь можно совместить приятное с полезным. феликс усмехнулся. — и что ты ответил? — я сказал: «я, конечно, хорош в постели, но к такому не готов», — хёнджин произнёс это с абсолютно серьёзным лицом, но в глазах танцевали искорки. феликс рассмеялся, прикрыв рот рукой. — ты это серьёзно? — что именно — мои навыки или мои слова? — хёнджин приподнял бровь, — потому что насчёт навыков я могу предоставить рекомендации. феликс закашлялся — то ли от смеха, то ли от неожиданности. — рекомендации? ты шутишь. хёнджин пожал плечами с невозмутимым видом. — и от кого же у тебя рекомендации? — феликс всё ещё улыбался, но в голосе появилось любопытство. — это конфиденциальная информация, — хёнджин выдержал паузу. — но могу сказать, что все клиенты остались довольны. феликс позволил себе стукнуть альфу в плечо и покачал головой. — ты идиот, — сказал он, но в голосе не было злости. только теплота, которую он сам не замечал. — я адвокат, — парировал хёнджин, потирая плечо с преувеличенной болью. — оскорбление клиента — это повод для иска. — подавай в суд, — феликс усмехнулся. — я найду себе другого адвоката. — другого? — хёнджин прищурился. — а кто лучше меня? — любой, кто не хвастается своими навыками при беременном омеге. — это была не хвастовство. это была констатация факта. феликс закатил глаза. — ты невыносим. — а ты милый, когда дурачишься, — сказал хёнджин, и в его голосе не было шутки. феликс замолчал. отвёл взгляд. но уголки его губ всё ещё были приподняты. внутри снова толкнулось — девочка напоминала о себе. — слышал? — тихо спросил хёнджин, не убирая руку с живота. — что? — она толкается. — она толкается, потому что ей не нравится твой юмор, — ответил феликс. — или потому что ей нравится, когда мы рядом, — возразил хёнджин. феликс промолчал и выдвинул строгую сухую гипотезу, что это просто обычная реакция ребёнка на феромоны родителей. — родителей? — переспросил хёнджин, приподняв бровь. — ты только что назвал нас родителями. во множественном числе. феликс замер. понял, что сказал. отвернулся к окну. — оговорка, — буркнул он. — адвокаты не верят в оговорки, — хёнджин не скрывал улыбки. — мы верим в факты. факт: ты сказал «родители». факт: ты не отнял мою руку. факт: ты спишь на подушке, которую я привёз. — ты ведёшь учёт? — феликс посмотрел на него. — я привык фиксировать доказательства. феликс хотел возмутиться, но внутри снова толкнулось — сильнее, требовательнее. — видишь? — сказал хёнджин. — даже она подтверждает. — она подтверждает, что у тебя слишком высокое мнение о себе, — парировал феликс, но со словами был согласен.