Если я...

— Если я ещё в своём уме, я об этом обязательно пожалею, — Чуя вздохнул, неуверенно останавливаясь перед шаткой конструкцией, которую кто-то очень давно хотел сделать жилым домом. Сравнение Дазая с бомжом казалось теперь ещё более правильным. Чуя ожидал увидеть что-то хотя бы более… ну, пригодное для жизни.       Возможно, ему вообще не стоило приходить. То, что Дазай весь день не появлялся в мафии, наверняка, объяснялось какими-нибудь делами. Но Мори ему заданий не давал и очень странно посмотрел на Чую, когда он об этом спросил. Определённо это было не его дело, но что поделать? Без Дазая под рукой становилось непривычно тихо, пусть это и радовало уставшее сознание. Чуя сегодня работал гораздо продуктивнее, но мысли о Дазае не отпускали. Он успел зайти домой и переодеться, но так и не смог выкинуть его из головы.       Проверять, жив ли он вообще, приходилось довольно часто, но Чуя впервые шёл на это добровольно и не куда-нибудь, а именно в то место, которое Дазай называл домом. Скорее, подобием дома. Даже Овцы в своё время жили в куда более приспособленных местах. Если Сурибачи вообще можно было назвать пригодным для жизни. Странно, что Мори ещё не достал его отсюда за шиворот. Он ведь не мог не знать, где живёт его исполнитель? Чуе почти ничего не стоило отследить этот несчастный ящик. — Я не ждал гостей, — раздался голос откуда-то из глубины. Чуя неохотно повернулся в ту сторону и осторожно пробрался сквозь ржавые балки, приближаясь к крутому обрыву. Река внизу неслась с огромной скоростью. Неудивительно, что Дазай решил поселиться именно здесь. Возможность утопления прямо на выходе из дома не могла его не радовать, — Неприлично приходить без приглашения. — Я не в гости, — слабо огрызнулся Чуя, садясь на край берега. Дазай вышел из темноты, глядя на него хмуро, но не без интереса. — Как ты узнал, где я живу? — кажется, это волновало его больше всего. — Ода сказал, — честно признался Чуя, не глядя на напарника. Сакуноске был не очень рад выдавать местоположение друга, но Чуя, видимо, смог его убедить. — Ясно, — судя по фырканью, чего-то такого Дазай и ожидал, — И зачем ты припёрся? — Хотел насладиться прекрасным зрелищем твоего утопления. — Я не буду топиться в холодной реке, — Дазай тоже сел на край, бесстрашно свесив ноги с высоты, — Ты слишком поздно пришёл, я уже закончил. — Правда? — Чуя поднял на него глаза, не уверенный, что хочет на это смотреть. Запястья Дазая, плотно замотанные с самого их знакомства, ничуть не изменились. По крайней мере, сильных различий он не заметил. — Зачем ты пришёл? — упорно повторил Осаму, не сводя с него взгляда. — Тебя весь день не было в офисе. Надо было проверить, жив ли ты ещё, — вывернулся Чуя, снова переводя взгляд на воду. Солнце опустилось ещё ниже, отражаясь от гладкой поверхности реки. — Очень мило с твоей стороны, — Дазай пнул в реку камень, он с тихим плеском пошёл на дно. Воздух снова наполнила тишина, — Неужели у тебя других дел нет? — Нет, — признался Чуя, бросив на него короткий взгляд. Солнце продолжало садиться, его последние лучи неприятно резали глаза. Пришлось опустить веки. — Я польщён, — тихо хмыкнул Дазай и снова замолчал, хмуро глядя на закатное солнце. Весь его вид выражал странную сосредоточенность. Может, ещё не отпустил приступ, из-за которого он и не появился в штабе.       Чуя чувствовал себя неловко. Не стоило приходить сюда сейчас, не стоило влезать в чужую жизнь. Дазай не из тех, кто расскажет всё и сразу, да он и не надеялся на откровения. Просто пришёл, чтобы убедиться, что всё нормально. Это должно было хоть немного успокоить волнующуюся совесть. Так не должно было быть, и это сбивало с толку. Беспокоиться за Дазая невероятно бесполезное занятие, и всё же что-то не давало ему просто встать и уйти. Впрочем, если бы его сейчас спросили, почему он ещё сидит здесь, он бы ответил — закат. Красивый, на самом деле. — Неужели моя несчастная душонка так тебя волнует? — нарушил тишину Дазай, задумчиво теребя свежие бинты на руке. Это не тот вопрос, которого ожидал Чуя. Это не то, на что он вообще мог ответить. — Я уже говорил, что не желаю тебе смерти, — он не стал открывать глаза, слушая мерный скрежет ногтей о шершавую полоску бинта. Не хотелось встречаться с ним взглядом, не хотелось показывать собственную уязвимость. Оно ведь действительно волнует, пусть он и не хочет этого признавать. Мафия — не место для привязанностей. Он знал об этом, когда преклонил колено перед боссом, и отказываться от собственных моральных устоев оказалось куда тяжелее. — Пожелание долгой жизни означает совсем другое, — фыркнул Дазай, — И всё-таки, почему ты решил, что твоё присутствие здесь что-то изменит? — Я не собирался ничего менять, — он боялся прийти слишком рано, увидеть то, чего не должен был видеть. Слишком мягкий для убийцы. Слишком грязный для мирного жителя. Надо было остаться одному. Не было бы это бинтованной проблемы, не было бы неправильных желаний, которых он не мог сам себе объяснить, — Просто кому-то всё равно пришлось бы вытащить отсюда твой труп. Я не хотел терять время, пока твои друзья сами не припёрлись бы. — Одасаку бы сюда не пришёл, — Дазай сильнее скрипнул ногтём по руке, — Я попросил его не приходить ко мне. Ему бы это не понравилось. — Думаешь, другим нравится? — Чуя нехотя открыл глаза, щуря их от резкого солнечного света. Закат неожиданно яркий, практически огненный. — Это разные вещи, — Осаму покачал головой, — Слишком сложно объяснять. Но если хочешь, я могу попробовать. — Не хочу, — Чуя отвернулся, заставляя себя смотреть только на солнце, — Я не собирался лезть к тебе в душу. Если хочешь, продолжай своё… чем бы ты там не занимался.       Дазай неожиданно засмеялся, впервые за долгое время показывая свой искренний голос. Чуя пожалел, что вообще открыл рот, но сделал вид, что не замечает этой странной реакции. Это его всё ещё не касается. Это всё ещё чужая жизнь и чужие загоны. Наверное, стоило уже уходить. Дазай чувствовал себя нормально и умирать вроде не собирался. Это не должно быть на его совести, никогда не должно было. — Ты смешной, — выдохнул Дазай, всё ещё трясясь от смеха, — Я не собирался умирать при тебе, даже не надейся. Это даже звучит глупо. — Очень рад, — саркастически отозвался Чуя, опустив взгляд на мутную реку. Неплохо было бы столкнуть туда напарника, чтобы прекратил выёбываться, но пришлось бы потом вытаскивать его оттуда, а это лишняя трата времени. Он не хотел нарушать эту слабую идиллию. Закат был неплохим зрелищем, а заброшка — отличной смотровой площадкой. По крайней мере, это было лучше крови, которую он мог здесь увидеть. — Рад сидеть со мной здесь и пялиться на закат? — усмехнулся Дазай, — Звучит неправдоподобно, Чуя, придумай что-нибудь ещё. — Закат-то тебе чем не угодил, — пробормотал Чуя, нехотя роясь по карманам широкой куртки. Из одного из них он вытащил бумажный пакет и протянул Дазаю. — Надо же, какой ты щедрый, — искренне удивился он разглядывая презент. Чуя лишь пожал плечами, молча наблюдая, как он достаёт из пакета два слегка помятых пончика, — Оригинально, ничего не скажешь. — Хоть бы спасибо сказал, — хмыкнул Чуя, вернувшись к созерцанию собственных ботинок, — Бессовестный придурок, вот ты кто. — Будто тебя это когда-нибудь смущало, — Дазай отодрал пончики друг от друга и протянул один Чуе, — Бери свою сладкую фигню, я всё равно не голодный. — Что б я ещё раз решил заняться благодетельностью, — Накахара закатил глаза, но пончик принял. Всё же не ел он с самого утра, а тут хоть что-то.       Река удовлетворённо булькала где-то внизу. Чуя понял, что начинает чувстовать себя уютно на этой помойке и усмехнулся про себя. Может, что-то похожее чувствовал Дазай, потому и не собирался отсюда уходить. Пусть не самое удобное место, зато атмосфера здесь своя, по-странному особенная. Ну и закаты определённо красивые. — Не поверю, что ты ради пончиков сюда припёрся, — Дазай закончил есть и теперь облизывал пальцы, продолжая пытливо оглядывать Чую на наличие каких-нибудь скрытых планов. — Спроси как-нибудь у своих друзей, почему они тебя ещё не утопили, — посоветовал Чуя, вставая на ноги. Если так и продолжится, откровение перейдёт в совсем другую плоскость, а он не готов к этой жертве. Не сейчас, когда жизнь наконец достигла какого-никакого баланса. Уж очень не хотелось это рушить. — Придётся, наверное, — вздохнул Дазай, нехотя вставая с насиженного места, — Иначе я не смогу объяснить твою странную тягу к моей помойке. — Да я, собственно, тоже.