Если я...

— Если я завтра не встану, это будет твоя вина, — Чуя со вздохом упал на кровать, не желая видеть Дазая ближайшую жизнь. Ну или хотя бы до утра. Возможно, стоило выгнать его из своей квартиры, но он слишком устал, чтобы вообще двигаться куда-либо. Оставалось надеяться, что придурок начнёт рушить его собственность с другого конца. — Я не виноват, что ты не умеешь отказывать боссу, — фыркнул Дазай, заходя вслед за ним в спальню. Чуя подавил желание бросить в него чем-нибудь, потому что единственным действенным предметом была бы кровать, а он не готов с ней расставаться.       В словах Дазая была доля правды, но больше раздражало то, что пока Чуя выполнял данные ему задания, Осаму болтался где-то вне мафии, так что поручить ему работу всё равно было невозможно. Зато потом, когда Чуя надеялся спокойно отдохнуть в одиночестве, он возник из ниоткуда и преследовал его до самого дома, игнорируя угрозы закопать его на ближайшей клумбе. Вряд ли бы соседи обрадовались, но Чуя надеялся, что они его поймут. Всякие бездельники, в лице Дазая, всегда его бесили, а сегодня особенно сильно. — Нахер ты ко мне-то припёрся? — он нехотя поднял голову, глядя в бесстыжие глаза напротив. Дазай был без бинта на лице, что уже говорило о том, что всё пойдёт совсем не спокойно. — Я тоже соскучился по тебе за день разлуки, — промурчал Дазай, нагло запрыгивая на кровать. Чуя пробормотал что-то нечленораздельное и отполз подальше. Скидывать придурка не было сил, — Я вроде не сделал тебе ничего плохого, почему ты не рад меня видеть? — Ты не только плохого, ты и хорошего ничего не сделал, а я спать хочу. — Я могу тебе чём-нибудь помочь? — из уст Дазая это звучало слишком уж подозрительно. Чуя бы обратил на это внимание, если бы не общая усталость. Разбираться сейчас с его закидонами не было абсолютно никакого желания. — Дазай, иди займись своей личной жизнью и отстань от меня, — Чуя распахнул глаза и с видом мученика уставился в потолок, надеясь, что какой-нибудь из богов услышит его немую мольбу. Хотя бы Арахабаки, пусть он и не очень хотел с ним разговаривать. — С чего ты взял, что она у меня есть? — Дазай, кажется, искренне удивился. Чуя начинал вспоминать все известные молитвы, но в голове было что-то вроде: «съебитыужегосподи». — Где-то же ты шарился весь день, — буркнул он, стараясь уговорить себя на время оглохнуть. — Я был в баре, и там сегодня было пусто, — прозвучало искренне, но верить всё равно не стоило, правдой могла оказаться лишь половина, — А у тебя есть? — Дазай подполз ближе, легонько тыча пальцем ему в плечо. Накахара задумался: врезать или не тратить силы. Хотелось, чтобы он просто заткнулся. — Я в отличие от тебя работаю, — фыркнул Чуя, стараясь слиться со стеной, — Нет конечно. — Но раньше то была? — Нахер тебе это знать? — нет, он определённо был слишком близко. Чуя не выдержал и кинул в него подушкой, порадовавшись, что у него их две. Дазай с глухим шлепком упал на постель и обиженно выглянул из-за съехавшей наволочки. — Неужели Чуя никогда не целовался? — подушка оказалась недостаточно тяжёлой, чтобы умерить его пыл. Чуя в общем-то и не надеялся. — Тебе-то что? — он закатил глаза, понимая, что быстро это диалог закончится, только если он выкинет Дазая из окна, что чревато не самыми приятными последствиями. — Почему ты отвечаешь вопросом на вопрос? — А что?       Дазай уставился на него с возмущением и пару секунд сидел молча, явно раздумывая над следующей фразой. Чуя бы порадовался тишине, если бы это не было похоже на затишье перед бурей. В его случае буря всё равно обязана была начаться. — Просто интересно, каково это, — он пожал плечами. Накахара видел, с каким трудом ему даётся равнодушие. Нет, это определённо не приведёт ник чему хорошему. — Странно, что это тебя вообще заботит, — он с сомнением оглядел напарника. Тот выглядел вполне невинно, разве что ёрзал почему-то. Совсем не добрый знак. — Раз уж все вы так упорно не даёте мне умереть, то дайте насладиться жизнью, — огонёк, мелькнувший в его глазах, Чуе совсем не понравился. — Я не буду с тобой целоваться, — отрезал он, снова отворачиваясь к стене. Разговаривать с Дазаем было бесполезно, всё равно ведь не отстанет. — Но… — Иди найди кого-нибудь ещё. Вон, Акутагава явно не против будет, — Чуя не знал наверняка, но очень надеялся, что если это всё-таки произойдёт, у Рюноске не будет к нему вопросов. — Он и сам едва ли умеет, — фыркнул Дазай, медленно двигаясь в его сторону. Чуя дождался, когда он подберётся совсем близко, и резко взлетел на потолок. Впечатало не очень приятно, зато Дазай теперь сидел внизу и никак не мог до него достать. Теперь оставалось молиться на высокие потолки, — Эй! У тебя отличная возможность поделиться опытом. — Я у тебя единственный знакомый или что? — Чуя поборол желание обречённо вздохнуть. Потолок был не очень приспособлен для сна, надо было хотя бы подушку прихватить. — Ну, Одасаку целоваться тоже не умеет, — Дазай пожал плечами и состроил умоляющее лицо, — Других нет. — Только не говори мне что ты проверял? — Чуя недоверчиво прищурился. Сакуноске казался приличным человеком, но если всё-таки… — Нет, конечно. Он мне это сам сказал, — Дазай удивлённо покосился на него. Чуя облегчённо выдохнул. — Я тоже не умею, — искренне сообщил он, надеясь, что это прекратит бессмысленный спор. — А вот это я должен выяснить опытным путём, потому что ты как раз можешь соврать.       Дазай подпрыгнул. Чуя пожалел, что не купил квартиру с более высокими потолками и менее пружинной кроватью. Они с грохотом полетели на пол. Дазай оказался там первым, и Чуя смог прочувствовать все его кости собственной спиной. Раздражённо фыркнув, он вскочил на ноги. Осаму тщетно пытался отлипнуть от пола, и после пары пинков ему это даже удалось. — Какого хуя ты творишь? — проворчал Чуя, на этот раз почти уверенный в том, что надо было выкинуть его из окна. Он не орал лишь потому, что его несчастное горло не выдержало бы такой нагрузки. — Хочу тебя поцеловать, — честно ответил Дазай. Чуе захотелось ему вмазать и спросить снова, но он решил пока отложить эту идею. — Ты мне только что сказал, что не умеешь. — Ну, будем учиться вместе, — он подошёл ближе, за что был немедленно кинут на кровать — подальше от Накахары. — Мы не парочка. Иди на помидорах учись, — Чуя со вздохом развернулся к двери. Дазай резко схватил его за руку, не давая уйти, — Пусти, придурок! — Помидоры мне не нравятся, — категорично заявил Дазай, разворачивая его к себе.       Он как-то нелепо резко (не соврал, что не умеет) впечатался губами в его губы. Чуя порадовался, что не стал открывать рот, иначе они бы стукнулись зубами. Постояв так пару секунду, Дазай отпустил его и отошёл на два шага назад, явно жалея о своих поспешных действиях. Чуя пытался понять, как скоро рванёт бомба где-то внутри него, потому стоял молча, не желая ускорять процесс. Сам факт недо-поцелуя его не смутил, но присутствие Дазая начинало порядком раздражать. — Очень рад, что не ассоциируюсь у тебя с помидорами, — съязвил он, медленно закипая, — Свали уже. — Прости… — он поднял руки, словно сдаваясь. Чуя приподнял брови. За Дазаем не водилось привычки извиняться хоть за что-то, пусть причин и хватало, — Я не это… Не так хотел сделать. — Плевать мне, — отмахнулся Чуя и потянул его за руку к двери, — Если очень хочешь, можешь завтра всё объяснить, только дай мне наконец поспать.       Дазай почему-то не упирался, выглядя одновременно несчастным и счастливым. Чуя решительно ничего не понимал, но и не то чтобы очень хотел. Его целью сейчас было лечь спать, а не разбираться с неожиданным помешательством напарника. У Мори это всё равно получилось бы лучше. Было легче спихнуть всё на него и не думать об этом. Поцелуй не поцелуй, но это всё равно ничего не значило. Не должно было значить. — Подожди, — Дазай упёрся руками в проход, не давая вытолкать себя из квартиры. Чуя остановился. — Помидоры, — сухо бросил он, надеясь, что ответ будет достаточно понятным. — Говорю же, они мне не нравятся, — Дазай скривился, — А ты нравишься, вот я и решил… — Господи… — Чуя закатил глаза, в этот раз надеясь, что ни один бог (в частности Арахабаки) на его зов не отзовётся, — Только пообещай мне, что после этого ты свалишь. Целуй.