Королевская ревность.

Утро в Цифровом Цирке выдалось на удивление тёплым. Воздух пах ванилью и чем-то сладким, а из невидимых динамиков лилась тихая, приятная мелодия — Кейн явно был в хорошем настроении. — А я говорю, он специально это сделал! — Джекс размахивал руками, изображая что-то невообразимое. — Ты видел его лицо? Он хотел, чтобы Королер взбесился! — Джекс, прекрати, — устало сказала Рагата, но без обычной резкости. — Теранер просто… другой. Мы не знаем, как с ним быть. — Другой? — фыркнул Джекс. — Он глюк, Рагата. Битый пиксель. Его вообще быть не должно. — Но он есть, — тихо сказала Помни. — И нам с этим жить. Генгл сидела на полу, обхватив колени, и слушала. Рядом с ней, опираясь спиной о стену, стояла Зубл — она не участвовала в споре, только иногда кидала короткие взгляды на дверь, за которой скрылся Королер. — Ты как? — тихо спросила Зубл, наклоняясь к Генгл. — Нормально, — ответила та, но голос дрожал. — Просто… я не люблю, когда мы ссоримся. — Мы не ссоримся, — сказала Зубл. — Мы просто… обсуждаем. Генгл слабо улыбнулась. Королер сидел на ступенях, ведущих к пустой стене. Поджал колени к груди и смотрел в одну точку. Рядом, прислонившись к колонне, стоял Теранер. Они не разговаривали уже минут десять. Просто находились рядом — странное соседство для двоих, которые друг друга не выносили. — Зачем ты позвал меня сюда? — первым нарушил молчание Теранер. Голос холодный, равнодушный. — Не звал, — ответил Королер, не глядя на него. — Ты сам пришёл. Теранер фыркнул. — Я пришёл, потому что ты уставился на меня как на привидение. Если хочешь что-то сказать — говори. Не трать моё время. Королер медленно повернул голову. На его лице застыло выражение вежливого спокойствия — Я просто хотел убедиться, что с тобой всё в порядке, — сказал он ровным, тёплым голосом. — Ты новенький. Должно быть, непросто. — Не надо, — отрезал Теранер. — Что — не надо? — Быть милым. Это выглядит фальшиво. Королера дёрнулся — едва заметно, но Теранер заметил. В голубых глазах мелькнула вспышка раздражения, которую Королер тут же погасил. — Я искренне, — сказал он, и голос его стал ещё мягче. — Просто хочу помочь. — Помочь? — Теранер усмехнулся. — Ты даже себе помочь не можешь. — Я не страдаю, — ответил Королер. — Конечно, — протянул Теранер с издёвкой. — Ты просто обожаешь смотреть на пустые стены. Это твоё хобби. Королер молчал. Но внутри всё закипало — У каждого свои способы отдыхать, — сказал он. — Отдыхать от чего? — Теранер не отставал. — От жизни? От общения? От того, что Кейн тебя не замечает? Королер резко поднял голову. В глазах полыхнуло. — Ты ничего не знаешь, — сказал он, и вежливость из его голоса почти исчезла. — А что я должен знать? — Теранер скрестил руки на груди. — Расскажи. Королер хотел ответить — но не успел. Потому что в этот момент над их головами раздался знакомый, до боли привычный звук. Щёлк. Музыка в Цирке сменилась. Тихая, приятная мелодия уступила место чему-то громкому, ритмичному — с фанфарами и медными трубами. Воздух наполнился запахом карамели и попкорна. — ВНИМАНИЕ-ВНИМАНИЕ! — голос Кейна разнёсся отовсюду сразу. — ДОРОГИЕ МОИ МАРМЕЛАДКИ! ПРОШУ ВСЕХ В ГЛАВНЫЙ ЗАЛ! НЕ МЕДЛИТЕ! НЕ ОПАЗДЫВАЙТЕ! Королер и Теранер переглянулись. — Опять, — вздохнул Королер, поднимаясь на ноги. — Он никогда не предупреждает заранее. — А ты хотел, чтобы он прислал пригласительное? —с издевкой сказал  Теранер. — Ну не знаю…Хотя бы не кричал на весь голос—буркнул Королер, отряхивая мантию. Они направились в главный зал. Шли молча Там уже собрались почти все. Рагата Увидев Королера и Теранера, помахала им рукой. — Привет! А мы думали, вы не придёте! — Пришли, — коротко ответил Королер, останавливаясь чуть поодаль от остальных. — Слышали, Кейн сегодня особенно громкий, — заметила Помни. — Наверное, приключение будет что-то невероятное. — Или смертельно опасное, — добавил Джекс, свесившись с колонны. — Как всегда, в общем. — Не каркай, — попросила Рагата, — Я не каркаю, я констатирую факты, — усмехнулся Джекс. — Разница есть. — Где Кейн? — спросил Королер, оглядывая зал. — Пока не появился, — ответила Зубл. — Но раз он объявил сбор, значит… — Щёлк. Не договорила. В центре зала, прямо под главным куполом, из ниоткуда материализовался Кейн. — ДОБРОЕ УТРО, МОИ ЗЕФИРКИ! — провозгласил он, раскинув руки. — Уже не утро, — лениво заметил Джекс. — В ЦИРКЕ ВСЕГДА УТРО! — не моргнув глазом, отозвался Кейн. — Потому что утро — это время новых начинаний! А сегодня у нас… Он сделал паузу. Щёлкнул пальцами. Над его головой взорвался фейерверк из цифр, складывающихся в слова: — …НЕВЕРОЯТНОЕ ПРИКЛЮЧЕНИЕ! — закончил Кейн. — Там вас ждут лабиринты, ловушки, загадки и… — Ты всегда так говоришь, — вздохнула зубл. — И В ЭТОТ РАЗ ВСЁ БУДЕТ ТОЧНО ТАК ЖЕ, ПОТОМУ ЧТО ЭТО РАБОТАЕТ! — Кейн хлопнул в ладоши. — А ТЕПЕРЬ — НЕ ОТСТАВАТЬ! ПОРТАЛ ОТКРОЕТСЯ ЧЕРЕЗ ТРИ… ДВА… — Погоди, — подняла руку Генгл. — А куда мы идём? — …ОДИН! Ребята телепортировались в приключения    Портал раскрылся не привычным сияющим овалом, а с противным скрипом, будто несмазанная дверь. Изнутри пахнуло сыростью, старой бумагой и чем-то кислым. — Ну, кто первый? — спросил Кейн, но его уже никто не слушал — он исчез в неизвестном направлении ещё до окончания вопроса. Джекс вздохнул, пожал плечами и шагнул внутрь. — Если я не вернусь через час, считайте, что меня съел шкаф с кроссвордами, — сказав заходя в портал  Зубл пошла за ним молча. Помни, придерживаясь, шагнула следом. Генгл вцепилась в руку Рагаты, и вместе переступили порог. Теранер вошёл, даже не моргнув, будто каждый день ходил в неизвестные порталы. Королер задержался на секунду, оглянулся на пустой зал — и тоже исчез. Портал захлопнулся с чавкающим звуком. ВНУТРИ Они оказались в бесконечной библиотеке. Стеллажи уходили вверх, теряясь в темноте. Книги шевелились на полках, перешёптывались, иногда громко хлопали обложками. Пол был мраморным, но под ногами противно хрустело — будто кто-то рассыпал сухие листья и леденцы. — Ну и местечко, — протянул Джекс, оглядываясь. — Кейн, ты где? Вместо ответа с потолка спустилась на верёвке табличка: «КЕЙН УШЁЛ ЗА ЧАЕМ. РАЗБИРАЙТЕСЬ САМИ». — Прекрасно, — процедила Зубл. — Лабиринты, ловушки, загадки и… — процитировал Теранер. — И что? — И… это, — сказала Помни, указывая в конец коридора. Там, за дальним стеллажом, кто-то двигался. Медленно. Шаркая. И издавая звук, похожий на шёпот десятка голосов сразу. — Ничего страшного, — сказал Королер, делая шаг вперёд. — Я посмотрю. — Нет, стой, — Рагата схватила его за рукав. — Не надо. В таких местах никто не ходит по одному. — Она права, — неожиданно поддержал Теранер. — Если ты пропадёшь, нам потом тебя искать. Королер удивлённо поднял бровь, но спорить не стал. Шарканье приближалось. Шёпот становился громче. А потом из-за угла выкатился… маленький пушистый шарик с одним глазом и с десятком крошечных лапок. — ВЫ НОВЕНЬКИЕ? — заверещал шарик. — ДАВНО У НАС НЕ БЫЛО ГОСТЕЙ! ВЫ ПО КНИЖКИ? ИЛИ ЗА СОКРОВИЩАМИ? ИЛИ ВАС ПОСЛАЛ СТАРЫЙ БИБЛИОТЕКАРЬ? — Нас послал Кейн, — осторожно сказала Генгл. Шарик замер. Потом его единственный глаз расширился. — КЕЙН? —заглючив он. —Т@КN)( Не£ В Д@ННblххх. — Сломался чтоли, — усмехнулся Джекс. Шарик задрожал, подпрыгнул и с невероятной скоростью укатился обратно за стеллаж, на ходу вопя: — СПАСАЙСЯ КТО МОЖЕТ! ОНИ ОПЯТЬ ПРИШЛИ! ТЕ САМЫЕ БЕЗУМЦЫ! В библиотеке мгновенно погас свет. А когда загорелся снова — они стояли посреди лабиринта из зеркал. И в каждом зеркале отражался не их мир, а какой-то другой. Чужой. Неправильный. — Ну что, — сказал Теранер, разглядывая ближайшее зеркало, где его двойник елозил пальцем по губе и шевелил ушами. — Похоже, веселье только начинается. — Я ненавижу приключения, — простонала Зубл. — Ты всегда так говоришь, — заметил Джекс. — И всегда буду. Вдалеке, где-то в глубине зеркального лабиринта, раздался радостный крик Рагаты: — РЕБЯТА, Я НАШЛА ЧАЙНИК! ТОЛЬКО ОН НА НЕМЕЦКОМ! А ВЫ КАК? Никто не ответил. Все смотрели в зеркала. Потому что в одном из них Королер медленно поднимал руку и махал им оттуда. Хотя настоящий Королер стоял рядом. В зеркале Королер улыбался. Не той вежливой, дежурной улыбкой, которую все привыкли видеть, а широко, почти хищно. Глаза горели красным. — Это не я, — сказал настоящий Королер, делая шаг назад. Голос его дрогнул. — Отлично, — Джекс хлопнул в ладоши. — У нас тут клон-самоубийца. Веселье начинается. — Не смешно, — отрезала Зубл, хватая Генгл за руку. — Надо найти выход. Быстро. Зеркальный Королер перестал махать. Он прижал ладонь к стеклу изнутри, и по зеркалу пошли трещины. — Бежим, — скомандовала зубл, никто не посмел спорить. Они рванули по узкому проходу между отражающими стенами. Позади раздался звон — зеркало рассыпалось. И следом — шаркающие шаги. Много. Быстрых. — Сюда! — крикнула Помни, сворачивая в боковой коридор. Лабиринт жил своей жизнью. Зеркала менялись местами, проходы сужались и расширялись, пол под ногами становился то ледяным, то горячим. Где-то плакал ребёнок. Где-то смеялись, но смех был нечеловеческим. — Кейн! — заорал Джекс в потолок. — Это уже не смешно! Никакой таблички не упало. Вместо этого зеркала за спиной начали лопаться одно за другим — хрустальная какофония, от которой закладывало уши. Из осколков тянулись тонкие бледные руки. Много рук. Слишком много пальцев. —над нами Кейн решил поиздеваться?, — прошептала Помни Вырвавшийся первым двойник Королера — с горящими красными глазами — шагнул сквозь раму. Он больше не улыбался. За его спиной колыхалось нечто бесформенное, размером с целую стену, и оно дышало. Хрипло. С присвистом. — Назад! — крикнула Зубл, заслоняя Генгл собственным телом. Теранер сжал кулаки. Джекс, на удивление, замолчал — даже не пытался шутить. Красноглазый Королер поднял руку, и по ней пробежали гниющие цифры. Красноглазый Королер поднял руку, и по ней пробежали гниющие цифры. Из его запястья полезли чёрные жилы, пульсирующие багровым светом — будто кто-то вшил в него битый код и забыл запаять раны. — Смотрите! — крикнула Помни, указывая в сторону. Из треснувшего зеркала слева вывалился Джекс. Вернее, то, что когда-то было Джексом. Его фигура дергалась, будто у сломанного аниматроника, глаза горели мёртвым фиолетовым, а половина лица стекала вниз цифровыми каплями. Он неестественно вывернул шею, издал звук — помесь скрипа и смеха, — и сделал шаг. За ним тянулся шлейф глюков, похожий на мятую киноплёнку. — Не подходи, — выдохнул настоящий Джекс, впервые в жизни по-настоящему испугавшись самого себя. Но на этом не кончилось. Справа, из зеркала с уже осыпавшейся рамой, выползла Зубл. Её двойник рассыпалась на каждом шагу — руки осыпались пыльцой битых пикселей, лицо трескалось, как старая фарфоровая кукла. Из-под трещин сочился не свет, а густая, липкая тьма. Она шаркала левой ногой, потому что правой у неё больше не было — только культя, пульсирующая гнилыми строками ошибок. — Генгл… не смотри, — прошептала настоящая Зубл, закрывая подругу собой. Её голос дрожал впервые за всё время. Генгл, конечно, посмотрела. Сквозь пальцы. И замерла. Потому что откуда-то сверху — из зеркального потолка — свисала вниз головой она сама. Двойник Генгл был почти неотличим от настоящей, если бы не одно: её слёзы лились не водой, а чёрной смолой, которая шипела на полу, прожигая мрамор. Она беззвучно открывала рот — и из горла вырывался не крик, а помеха, будто радио на мёртвой волне. — Хватит, — сказал Теранер, с трудом сохраняя спокойствие. — Их слишком много. Но реальность не слушала. Из двух зеркал сразу, сплетённых в одно, вывалилась Помни. Её двойник постоянно менял форму: то лицо Помни, то безликий силуэт, то россыпь вопросительных знаков, сложенных в страшную гримасу. Она то появлялась, то исчезала, оставляя после себя мокрые отпечатки ладоней на стенах. А когда снова становилась видимой — на её груди зияла дыра, сквозь которую виднелись не внутренности, а бесконечный лабиринт из зеркал. Маленький. Бесконечный. Живой. — ХВАТИТ! Голос ударил отовсюду и ниоткуда одновременно. Громче, чем обычно. Без привычного весёлого эха. Просто — команда. В ту же секунду все зеркала разом почернели. Не треснули, не рассыпались — именно почернели, будто кто-то вылил в них чернила. Гниющие двойники замерли. Красные глаза гниющего Королера мигнули и погасли. Его рука, протянутая к настоящему Королеру, застыла в миллиметре от его щеки. Пространство дёрнулось. Как видеоплёнка, которую перематывают назад. — НЕЕЕТ, — выдохнули двойники хором, но их голоса звучали всё тише, будто их уносило ветром. Гниющая Зубл рассыпалась в труху за секунду. Двойник Джекса сложился сам в себя, как бумажная гармошка. Гниющая Помни моргнула в последний раз — и превратилась в обычный вопрос, повисший в воздухе, а потом и он исчез. Двойники Теранера и Рагаты исчезли последними. А гниющий Королер просто… закрыл глаза. Шагнул назад, в чёрное зеркало. И пропал. Тишина. Только тяжёлое дыхание ребят, разбитое стекло под ногами и запах горелой проводки. — Что… — начала Генгл, но не договорила. Потолок над ними щёлкнул. Звук был уже привычным — но сейчас он прозвучал почти жалко, будто извиняясь. Сверху, подвешенный на невидимых нитях, спустился Кейн. Вниз головой. С широкой, неестественно яркой улыбкой. — Ой-ёй-ёй! — пропел он, хлопнув в ладоши и перевернувшись в воздухе. — Кажется, я перепутал приключения! Никто не засмеялся. Даже Джекс молчал, вжимаясь спиной в стену. — Перепутал? — медленно переспросила Зубл. Голос её звенел от сдерживаемой ярости. — Ты отправил нас в зеркальный лабиринт с… с НИМИ. Это было не приключение. Это была западня. — Ну что ты, Зубл! — Кейн всплеснул руками, и из его пальцев посыпались цветные конфетти. — Просто техническая накладка! Я готовил для вас чудесный квест с единорогами и пирожными, а открылся старый лабиринт отражений. — Бывает! — повторил Кейн, разводя руками так широко, что его пальцы едва не коснулись противоположных стен. Тишина в ответ была такой густой, что её можно было резать. Кейн обвёл взглядом ребят. Джекс сжался в комок, даже не пытаясь огрызаться. Зубл сверлила его взглядом, способным прожечь дыру в реальности. Генгл тихо плакала в ладони Помни. Теранер смотрел ледяным взглядом. Королер — тот вообще не смотрел. Он уставился в пол, будто надеялся провалиться сквозь него. Улыбка Кейна дрогнула. Совсем чуть-чуть. На долю секунды. — Я вижу, вы расстроены, — сказал он другим тоном. Не весёлым. Не капризным. Почти… человеческим? Он щёлкнул пальцами, и вокруг стало тише — даже противный скрип осколков под ногами исчез. Музыка в библиотеке стихла. Книги перестали шептаться. — Ребята, — Кейн сложил руки на груди и наклонил голову. — Я… извиняюсь. Слово повисло в воздухе, неуклюжее и чужеродное, будто конфета в супе. Никто не ответил. Кейн постоял ещё несколько секунд, переступая с ноги на ногу. Его пальцы нервно теребили край жилета — жест, которого никто из них никогда раньше не замечал. Может, потому что раньше он никогда не извинялся. — Ладно, — выдохнул он после затянувшейся паузы. Улыбка вернулась на место, но стала меньше, почти незаметной. — Я… пойду, наверное. К себе. В офис. Он поднял руку, будто собирался щёлкнуть пальцами — но не стал. Просто опустил её и развернулся на пятках. — Отдыхайте. Кейн щёлкнул пальцами — и исчез. Вместе с ним исчезла и библиотека — стеллажи, осколки зеркал, запах сырости. Всё растворилось в воздухе, как утренний туман. Ребята даже моргнуть не успели, как оказались сидящими на мягких подушках в главном зале Цирка. Тёплый свет. Знакомая карамельная люстра под потолком. Тихая, приятная мелодия, льющаяся из невидимых динамиков. Чай на столике снова был горячим. Будто ничего и не случилось.