Билет в один конец

Началось всё с настойчивого прикосновения мягкой лапы. Грейси, решившая, что время сна официально окончено, аккуратно трогала Феликса за нос, требуя внимания и завтрака. Ликс приоткрыл один глаз. Сквозь маленькое чердачное окно пробивался бледный свет — дождь прекратился, оставив после себя лишь влажную свежесть. Феликс потянулся, чувствуя, как уютно шуршит его мягкий костюм. Хвост пижамы запутался в ногах, и парень тихо рассмеялся, выпутываясь из мягкого плена. Он встал на цыпочки, чтобы не тревожить старый паркет, и подошел к окну. Город сверху выглядел как лоскутное одеяло из серых крыш и дымящих труб. Феликс заварил себе самый дешевый кофе — горький, но бодрящий, — и долго сидел на подоконнике, обнимая кружку тонкими пальцами. На завтрак был лишь вчерашний багет, но Ликс жевал его с аппетитом, глядя на карту города. — Сегодня мы найдем работу, Грейси, — уверенно сказал он, почесывая кошку за ухом. — Иначе нам придется есть только твои сухарики, а я к этому не готов. Он надел свою самую аккуратную белую рубашку, которая чудом не помялась в чемодане, и накинул сверху вязаный кардиган. Проверив, на месте ли наушники, Феликс вышел на улицу. Он бродил по району уже около трех часов. «Извините, нам не нужны сотрудники», «Вы плохо говорите по-французски», «Оставьте номер, мы перезвоним» — эти фразы били по рукам сильнее, чем вчерашний холод. Надежда начала медленно угасать. Ноги привели его на ту самую улочку, где произошло вчерашнее столкновение. Феликс остановился, переводя дух, и его взгляд зацепился за небольшое кафе под названием «L'Étoile du Matin» (Утренняя звезда). На двери висела маленькая, написанная от руки табличка: «Нужен помощник официанта. Срочно». Ликс глубоко вдохнул, поправил лямку сумки и толкнул тяжелую дубовую дверь. Внутри было тепло и пахло молотым кофе, корицей и старым деревом. Зал был полупустым, но уютным. Небольшие круглые столики, мягкий свет и негромкий джаз. Феликс нерешительно подошел к стойке, за которой кто-то спиной к нему усердно натирал стаканы. — Здравствуйте, я по поводу объявления о работе... Человек за стойкой замер. Он медленно обернулся, откладывая полотенце в сторону. Длинные темные волосы были собраны в небрежный хвост, а на лице играла та самая полуулыбка, которую Феликс видел вчера под дождем. Это был Хёнджин. Но теперь на нем не было промокшего тре́нча — только аккуратные брюки, черная рубашка с закатанными рукавами и длинный фартук, повязанный на талии. Он невольно засмотрелся на то, как на его черной рубашке, прямо над сердцем, был приколот небольшой прямоугольник картона в пластиковой оправе. На бейджике красовалось имя — «Hwang Hyunjin». Оно было выведено от руки глубокими черными чернилами. Почерк был невероятным. Изящные завитки, уверенные линии и легкий наклон — сразу чувствовалось, что руку приложил художник. Феликс на секунду засмотрелся, подумав, что даже такое простое обозначение имени в исполнении Хвана выглядит как произведение искусства. Хван округлил глаза, а затем его лицо осветилось узнаванием. Он оперся локтями о стойку, подавшись вперед, и в его взгляде заплясали искры. — Не может быть... — прошептал брюнет на корейском, переходя на родной язык. — Неужели это ты, веснушка? Феликс застыл, чувствуя, как щеки моментально вспыхивают пунцовым цветом. Он не ожидал услышать родную речь здесь. От того самого парня. — Ты... вы здесь работаете? — Как видишь. Ты ищешь работу или пришёл что-то заказать? — Ищу, — Ли сжал пальцы в кулаки, пытаясь унять дрожь. — Мне очень нужны деньги. Я трудолюбивый, я могу мыть полы и посуду, разносить заказы, убирать... Хёнджин внимательно рассматривал его. Он заметил и легкую бледность лица Феликса, и то, как сильно он волнуется. В голове художника промелькнул образ эльфа под дождем. Он понял. Он не может просто позволить этому парню уйти. — Знаешь что? Наш менеджер сегодня не в духе, он сегодня довольно ворчливый, но я скажу ему, что ты — мой старый знакомый. Он улыбнулся блондину и добавил. — Но за это ты скажешь название того прекрасного трека, что играл в твоих наушниках у меня. Идет? Ли смотрел на него, широко распахнув глаза, и без единого слова кивнул. Хёнджин коротко хохотнул, довольный такой реакцией, и жестом поманил Феликса за собой вглубь заведения. — Подожди здесь, веснушка, — подмигнул он и скрылся за тяжёлой бордовой шторой, ведущей в служебное помещение. Феликс остался стоять у стойки, переминаясь с ноги на ногу. Его сердце билось, пропуская удары. Он огляделся. Быстро было наполнено ароматом свежемолотых зерен и жареного миндаля. На стенах висели небольшие наброски углем — ему казалось, что их нарисовал Хёнджин. Спустя пару минут штора резко откинулась, и оттуда выплыл невысокий, плотный мужчина с пышными усами — Бернар. Следом за ним, с самым невинным видом на свете, шёл Хёнджин. — Значит, старый друг? — поправляя очки и оглядывая Феликса с ног до головы. — Выглядишь так, будто тебя самого нужно откармливать. Хёнджин говорит, ты хорош в своём деле. Работать готов прямо сейчас? У нас через час ланч, будет ад. — Да, сэр! Очень благодарен вам, — Феликс поклонился чуть ниже, чем принято во Франции, но менеджер лишь махнул рукой. Бернар подошел к стойке, достал чистую заготовку для бейджика и старую перьевую ручку. Феликс достал из сумки паспорт, который тот дрожащими руками положил на стол, и начал писать. Менеджер писал медленно, старательно выговаривая буквы. Через минуту он протянул Феликсу готовый бейджик. На нем тем же красивым, каллиграфическим почерком (который, как оказалось, Бернар тоже ценил) было выведено: «Lee Felix». — Вот, держи, парень. Теперь ты не просто прохожий, ты — часть «Утренней звезды», — буркнул мужчина, но в уголках его глаз промелькнула тень доброты. Хёнджин подошел ближе и помог Феликсу приколоть карточку к кардигану. Его пальцы на секунду задержались у груди Ликса, поправляя бейджик, чтобы тот висел ровно. — Ладно, Хван, выдай ему фартук и введи в курс дела. Если он хоть что-то разобьёт — вычту из твоей зарплаты! Как только Бернар скрылся из виду, Хёнджин облегчённо выдохнул и потянул Феликса в сторону подсобки. Там он достал из шкафчика тёмно-синий фартук. — Подойди ближе. Феликс послушно сделал шаг. Хёнджин зашёл ему за спину, чтобы завязать тесёмки фартука. Ликс почувствовал тепло, исходящее от парня, и едва уловимый аромат парфюма — что-то древесное с нотками цитруса. Пальцы Хёнджина случайно коснулись его талии, и по спине Феликса пробежал табун мурашек. — Вот и всё. Теперь ты с нами, — прошептал Хёнджин прямо ему на ухо, прежде чем отстраниться. — Твоя задача проста. Улыбайся и приноси кофе. Всё остальное я возьму на себя. Первый час прошёл как в тумане. Феликс старался быть максимально быстрым. Он то и дело ловил на себе взгляды Хвана. Тот двигался по залу с грацией танцора, виртуозно лавируя между столиками с подносом в одной руке. Иногда, проходя мимо Ликса, он незаметно касался его плеча или улыбался, заставляя Феликса смущаться ещё сильнее. Когда наплыв посетителей немного спал, Хёнджин подозвал его к стойке и протянул маленький стаканчик эспрессо. — Перерыв 5 минут. Ну так что, Ли Феликс? Ты обещал мне название трека. Теперь-то не отвертишься. Феликс сделал глоток кофе, который показался ему самым вкусным в жизни, и, посмотрев Хёнджину прямо в глаза, тихо произнес: — «Perfect». Это песня о том, как страшно прыгать в неизвестность. Как я... когда летел сюда. Хёнджин на мгновение замер, перекатывая название в голове. Его взгляд стал более глубоким и нежным. — «Perfect»... — повторил он. — Что ж, кажется, мы оба прыгнули, Ликс. И, судя по всему, приземлились в одном и том же месте. 🥐🥐🥐 Смена пролетела незаметно. Под руководством Хёнджина Феликс быстро освоился. Он научился не путать столы, запомнил, что месье Бернар любит порядок, и привык к тому, что Хван постоянно оказывается где-то рядом, то поправляя его фартук, то шепотом подсказывая названия десертов на французском. Когда часы над входом пробили восемь вечера, месье, ворча что-то о «молодежи, которая всё-таки умеет работать», отпустил их. — Ну что, веснушка, — Хёнджин стащил с себя фартук, встряхивая головой, отчего его длинные волосы рассыпались по плечам. — Твой первый рабочий день официально окончен. Ты выжил. — Благодаря тебе, — Феликс неловко улыбнулся, прижимая к себе сумку. После целого дня на ногах он чувствовал приятную тяжесть в теле, но на душе было непривычно светло. — Куда ты теперь? Надеюсь, ты не собираешься заблудиться в переулках? Ночью Париж совсем другой, веснушка. — Мне нужно домой, к Грейси. Она, наверное, уже полквартиры разнесла от скуки. Хёнджин замер, застегивая пуговицу. — Грейси? У тебя есть девушка? Феликс прыснул со смеху, и этот звук — чистый и искренний — заставил сердце Хвана пропустить удар. — Нет, это моя кошка. Белая, пушистая и очень ворчливая. Она прилетела со мной. — Белая кошка? Я обязан с ней познакомиться. Мои эскизы сегодня всё равно не идут, а кошки — лучшие критики. Разрешишь проводить тебя? Заодно убедюсь, что ты дошел без приключений. Они вышли на улицу. Вечерний Париж светился тысячами огней. Фонари отражались в еще не просохших лужах, создавая эффект перевернутого звездного неба под ногами. Они шли медленно, плечом к плечу. Хёнджин рассказывал забавные истории о туристах в быстро, а Феликс слушал, завороженно глядя на оживающий город. Когда они подошли к старому дому Ликса, Хёнджин присвистнул. — Седьмой этаж? Без лифта? Ты настоящий атлет, Ликс. Они поднялись по скрипучей винтовой лестнице. Феликс дрожащими руками повернул ключ в замке, и дверь с тихим вздохом открылась. В ту же секунду из темноты выскочил белый меховой снаряд. Грейси с громким «мяу» обвилась вокруг лодыжек Феликса, а затем резко замерла, учуяв чужака. — Грейси, познакомься, это Хёнджин, — прошептал Феликс, пропуская гостя внутрь. Хёнджин вошел в крошечную мансарду. Его взгляд тут же зацепился за аккуратную кровать, гирлянду и пижаму, небрежно брошенную на стул. В этой каморке было тесно, почти не было мебели, но здесь пахло ванилью, теплом и тем самым уютом, который Хёнджин так долго искал в своих картинах. — Вау, — выдохнул Хван, присаживаясь на корточки перед кошкой. — Здравствуйте, Ваше Величество. Грейси подозрительно обнюхала его пальцы, а затем, к огромному удивлению Феликса, потерлась головой о его ладонь и негромко заурчала. — Ты ей понравился. Она редко так делает с незнакомцами. Хёнджин поднял глаза на Феликса. Свет гирлянды мягко падал на лицо Ликса, подчеркивая каждую веснушку. В этот момент Хван понял, что этот маленький чердак с кошкой и его хозяином — самое красивое место во всем Париже. — Кажется, у нас с Грейси общие вкусы, — тихо сказал он, не разрывая зрительного контакта. — Мне здесь тоже очень нравится. Хёнджин продолжал сидеть на корточках, осторожно почесывая Грейси за ушком, пока та окончательно не растаяла, подставив ему пушистый живот. Феликс, глядя на эту картину, почувствовал, как ком в горле, стоявший там с самого приезда, наконец исчез. — Прости, у меня тут... не очень много места, — неловко произнёс Ли, поспешно хватая со стула свою пижаму и пытаясь запихнуть её в чемодан. — Эй, не прячь это, — рассмеялся Хёнджин, поднимаясь на ноги. Его голова почти касалась скошенного потолка мансарды. — Это кигуруми? Ликс, это самое милое, что я видел в жизни после твоих веснушек. Феликс замер, густо покраснев, и уткнулся взглядом в пол. Чтобы скрыть смущение, он засуетился у стола. — Хочешь чаю? У меня есть только обычный черный, и... кажется, пара печений осталось. — С удовольствием, — Хёнджин присел на край аккуратно заправленной кровати, так как стульев больше не было. — Знаешь, в этом месте есть душа. В больших квартирах её часто не хватает, а здесь — как в гнездышке. Также уютно. Пока чайник на маленькой плитке тихо посвистывал, Хёнджин достал из своей сумки небольшой блокнот и карандаш. Он начал быстро набрасывать линии. Феликс, стоя спиной, сосредоточенно разливал чай по двум щербатым кружкам. — Ликс, постой так секунду. Не оборачивайся, — тихо попросил Хван. Феликс замер с чайником в руке. В комнате воцарилась уютная тишина, нарушаемая только шуршанием грифеля о бумагу и мурчанием Грейси, которая уже по-хозяйски устроилась на коленях гостя. Через пару минут Хёнджин выдохнул и протянул блокнот. На бумаге был запечатлен силуэт Феликса на фоне окна, за которым мерцали огни города. Линии были мягкими, почти нежными. — Это я? — прошептал Ли, садясь рядом на кровать и бережно касаясь края листа. — У тебя талант. Почему ты работаешь официантом, а не выставляешься в галереях? — В Париже тысячи художников. Чтобы тебя заметили, нужно либо быть гением, либо найти свою музу, — Хёнджин посмотрел ему прямо в глаза, и в этом взгляде было столько невысказанного, что у Феликса перехватило дыхание. — Кажется, сегодня я подошел к этому чуть ближе. Они пили чай, деля одну пачку печенья на двоих. Хёнджин рассказывал о своих любимых местах в городе — не тех, где толпятся туристы, а тихих двориках и крышах, откуда лучше всего видно закат. Феликс слушал, поджав под себя ноги, и впервые за долгое время чувствовал, что его мечта о Франции не была ошибкой. Когда чай в кружках остыл, а за окном окончательно стемнело, Хёнджин начал собираться. — Мне пора, завтра ранняя смена, — он мягко коснулся плеча Ли. — Спасибо за чай... и за то, что познакомил с Грейси. Уже в дверях, когда Феликс вышел проводить его на лестничную клетку, Хёнджин обернулся. — И еще, веснушка. Надень завтра ту белую рубашку. Она тебе очень идет. И возьми наушники. Давай слушать «Perfect» вместе. Один наушник мне, один — тебе. Договорились? Феликс кивнул, не в силах сдержать широкую улыбку. Когда шаги Хёнджина стихли на лестнице, Ликс вернулся в комнату, подошел к зеркалу и коснулся своих веснушек. Париж больше не казался ему холодным.