Одержимая любовь

Ночь не закончилась — она просто сменила форму. Теперь она была тише. Не мягче, не спокойнее — именно тише. Как в комнате, где потушили все свечи, но воск ещё не остыл, и запах горелого фитиля держится в воздухе, въедаясь в ткань штор и в кожу. Гермиона не спала. Простыня под ней смялась в плотные складки, и где-то рядом на стуле лежала раскрытая книга по трансфигурации — страница не перелистнута уже несколько часов. Она не читала. Она просто сидела, пальцами сжимая край матраса так, что ногти побелели. В комнате было слишком много тишины. Даже старые часы на каминной полке будто тикали тише обычного. Дверь открылась без стука. Щелчок замка — и лёгкий сквозняк прошёлся по полу, задев край ковра. Гермиона не обернулась сразу. Она знала, кто вошёл. — Ты снова не закрыла её нормально, — сказал Драко. Голос звучал так, будто он уже давно здесь, просто не входил до конца. Она медленно подняла взгляд. Он стоял у двери, пальто накинуто поверх тёмной рубашки, в руке — перчатки из чёрной кожи. Одна из них была скомкана, вторая всё ещё надета. На лацкане — пыль, вероятно, след от каминного перемещения. Он не проходил дальше. Как будто пол комнаты имел для него границу. — Я не ждала гостей, — ответила она. Он усмехнулся и наконец закрыл за собой дверь. Щелчок. Теперь пространство стало ещё меньше. — Это заметно, — сказал он, бросив взгляд на стол. — Ты опять работаешь при свече? Электрический свет тебя всё ещё раздражает? Гермиона не ответила. На столе действительно стояла одна свеча — тонкая, почти до конца сгоревшая. Рядом — чернильница, перо, и раскрытый пергамент с исправлениями, сделанными так резко, что бумага местами порвалась. Драко прошёл внутрь. Не спеша. Камин слева был холодным — в нём лежали только серые угли, давно потухшие. Он провёл взглядом по комнате: стул у кровати, раскрытая книга, чашка с остывшим чаем на полу, чуть опрокинутая, с тёмным кольцом на ковре. — Ты выглядишь так, будто не ложилась, — сказал он. — А ты выглядишь так, будто снова не спал в нормальном месте, — ответила она, наконец поднимаясь. Он бросил перчатки на край стола. Они ударились о дерево с сухим звуком. — Я пришёл не обсуждать сон. — А что тогда? Пауза. Он посмотрел на неё так, будто выбирал слова, но это было не похоже на обычную осторожность. Скорее на то, как человек смотрит на что-то, что уже нельзя убрать обратно в ящик. — Я был в Мунго, — сказал он. Гермиона нахмурилась. — Зачем? — Не для себя. Слова легли между ними слишком точно. Она сразу поняла. Но не произнесла это вслух. — Она там? — спросила она после паузы. Он кивнул. Очень коротко. Без деталей. Гермиона медленно выдохнула. — Состояние? — Стабильное, — ответил он. — Пока. Он сделал шаг вглубь комнаты и остановился рядом со стулом. Провёл пальцами по спинке — машинально, почти без осознания. — Ты пришёл сказать мне это ночью? — тихо спросила она. — Нет. Он поднял взгляд. — Я пришёл сказать тебе, что ты врёшь. Эти слова прозвучали ровно. Без повышения голоса. Но от них стало тесно. Гермиона резко выпрямилась. — В чём именно? Драко усмехнулся, но не как обычно — не насмешливо. Скорее устало. — Ты всё ещё делаешь вид, что между нами ничего нет. Он сделал шаг ближе к столу, взял её чернильницу, покрутил в пальцах и поставил обратно чуть в сторону — ровнее, чем было. — Ты оставляешь книги открытыми на одной и той же странице, — продолжил он. — Ты три раза за вечер переписываешь одно и то же письмо и сжигаешь два черновика в камине, хотя даже не зажигаешь его магией. Гермиона сжала пальцы. Он заметил. Конечно, заметил. — И? — И ты не умеешь так лгать себе, — сказал он. — Не в этом. Тишина стала плотной. Гермиона сделала шаг к столу, забрала перо, положила его точно в чернильницу. — Ты пришёл сюда, чтобы анализировать моё поведение? — Я пришёл сюда, потому что ты исчезла вчера, не закончив разговор. — Разговор был закончен. — Нет. Он посмотрел на неё прямо. — Ты сбежала. Слово ударило сильнее, чем она ожидала. Гермиона резко вдохнула. — Я не обязана оставаться, если разговор мне не нравится. — Дело не в разговоре. Он подошёл ближе. Теперь между ними был только стол — и даже он казался лишним. Драко провёл пальцами по краю пергамента, на котором она писала исправления. — Ты всё время делаешь это, — сказал он. — Переписываешь одно и то же слово. Гермиона нахмурилась. — Какое? Он наклонил голову. — «Контроль». Пауза. Она замерла. — Это не… — Это именно это, — перебил он спокойно. Он взял край пергамента и слегка поднял его. — Ты пишешь его так, будто можешь удержать всё остальное, если оно будет достаточно аккуратным. Гермиона резко вырвала лист у него из рук. — Ты не имеешь права копаться в моих вещах. — Я не копаюсь, — сказал он. — Я смотрю. Пауза. Он сделал ещё шаг. Теперь стол остался позади. — Ты опять не ответила на мой вопрос, — сказал он тише. — Какой именно? Он не отвёл взгляд. — Ты всё ещё делаешь вид, что между нами ничего нет? Гермиона резко рассмеялась. Коротко. Неровно. — А что между нами есть, Драко? Он не ответил сразу. Только посмотрел на неё. И медленно снял перчатку с одной руки. Пальцы были бледные, с покрасневшими разбитыми костяшками. Он положил перчатку на стол. — Ты знаешь, — сказал он. — Нет, не знаю. — Знаешь. Он подошёл ближе. Теперь между ними не осталось стола. Только пространство, в котором было слишком мало воздуха. — Скажи, — тихо сказал он. Гермиона почувствовала, как внутри всё сжалось. — Это не имеет смысла. — Скажи. Он был слишком близко. Слишком реальный. Слишком… присутствующий. — Это ошибка, — сказала она. Он кивнул. — Мы это уже проходили. Пауза. И вдруг — тише: — Я был в Мунго не только ради неё. Гермиона замерла. — Тогда зачем? Он смотрел на неё долго. Очень долго. Как будто пытался удержать момент, прежде чем он сорвётся. — Потому что я понял, — сказал он наконец. Пауза. — Что если с ней что-то случится, я не буду думать о ней. Тишина. — Я буду думать о тебе. Гермиона не сразу поняла смысл. Потом — поняла. И отступила на шаг. — Это… — она сглотнула, — это ненормально. — Я знаю. Он не спорил. И это было хуже всего. — Я пытался назвать это иначе, — продолжил он. — Привязанность. Привычка. Одержимость. Он усмехнулся. Коротко. — Но всё время возвращаюсь к одному слову. Пауза. Гермиона не двигалась. — Любовь, — сказал он. Тихо. Чётко. Без защиты. Слово упало между ними, как предмет на каменный пол. И не разбилось. Просто осталось лежать. Гермиона закрыла глаза. — Ты не должен был это говорить. — Я должен был это перестать не говорить. Пауза. Он сделал ещё шаг. Теперь он был слишком близко. И уже не пытался это скрыть. — Скажи мне, что я не прав, — тихо сказал он. Гермиона открыла глаза. Смотрела на него долго. Слишком долго, чтобы это было случайно. И впервые не ответила сразу.