Алеста

Они нашли свободное купе только в предпоследнем вагоне. Два места у окна, напротив друг друга. Астория села первой, прижавшись к стеклу, и уставилась в пробегающие мимо поля. Алеста опустилась напротив, и только тогда, когда за ними закрылась дверь, позволила себе выдохнуть. В купе уже сидели двое — парень и девушка, примерно возраста Астории. Парень, светловолосый, с острыми чертами лица, нервно крутил в руках край мантии. Девушка, с тёмными волосами, собранными в хвост, смотрела в окно с напряжённым вниманием. Алеста мельком оценила их — не чистокровные, но и не маглорождённые. Достаточно нейтральные, чтобы не привлекать внимания, но и не вызывать подозрений. — Лиам Хейл, — представился парень, заметив её взгляд. — Это Эмма Блэквуд. Мы познакомились на платформе. Вы тоже на первый курс? — Нет, — ответила Алеста, чуть улыбнувшись. — Я на третий. Это моя сестра, Астория. — Я на первый, — тихо добавила Астория, всё ещё глядя в окно. Лиам и Эмма переглянулись, но ничего не сказали. Поезд набирал ход. За окном проплывали поля, леса, маленькие станции. Астория постепенно расслаблялась, хотя её рука всё ещё лежала на колене, сжатая в кулак. Алеста не трогала её — она знала, что иногда лучше не вмешиваться. Она смотрела на проплывающий пейзаж и чувствовала, как внутри неё нарастает странное спокойствие. Не то чтобы она перестала волноваться — просто напряжение ушло вглубь, оставив поверхность гладкой и холодной. Первый раз за всё это время она была просто здесь. Не в прошлом, не в будущем, не в чужих планах. Здесь, в этом купе, с этой девочкой, которая верит ей, и с этими двумя незнакомцами, которые ничего не знают о её тайне. И в этом было что-то почти успокаивающее. Но спокойствие не продлилось долго. Холод она почувствовала раньше, чем увидела. Он не имел отношения к температуре — он проникал через кожу, как чужое дыхание. Алеста подняла голову и сразу посмотрела на Асторию. Та замерла, глядя в одну точку. Лиам и Эмма тоже побледнели. А потом дверь купе начала покрываться инеем. Дементор появился у двери. Он не входил, не двигался, просто стоял, чуть наклонив голову, будто прислушиваясь к чему-то, что могли слышать только эти создания. Алеста не смотрела на него. Она смотрела на Асторию. — Не смотри на него, — сказала она тихо. — Смотри на меня. Астория послушалась. Её глаза были широко раскрыты, но она не плакала, не кричала. Она просто смотрела на сестру, как на якорь. Дементор не приближался. Он замер, будто колебался. Алеста чувствовала на себе его внимание — не как охотника, а как существа, которое пытается понять. Оно не знало, что с ней делать. Оно не знало, что она такое. Холод усилился, но не стал болезненным. Просто — присутствие. Глубокое, чужое, почти гипнотическое. Алеста сжала руку Астории в своей и заставила себя дышать ровно. Поезд дёрнулся, и дементор медленно отступил. Сначала — шаг назад, потом ещё один. Он не хотел уходить. Это было видно по тому, как он колебался, как его тень задержалась на стекле ещё на мгновение. Когда он исчез, холод ушёл. Астория выдохнула, и её плечи опустились. — Всё хорошо, — сказала Алеста, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Ты молодец. Лиам и Эмма переглянулись, бледные, но не напуганные до истерики. — Он… не такой, как я думал, — прошептал Лиам. — Я слышал, они… они высасывают счастье. Но он просто стоял. Просто смотрел. — На тебя, — тихо добавила Эмма, глядя на Алесту. — Почему он смотрел на тебя? Алеста не ответила. Она не знала. Но внутри неё зашевелилась тревога — не перед дементором, а перед тем, что он мог увидеть в ней то, чего не видели другие. — Может, ему просто было любопытно, — сказала она, стараясь, чтобы это прозвучало небрежно. — Всё уже позади. Остаток пути она провела, притворяясь спящей. Астория сидела рядом, иногда поглядывая на неё, но не тревожила. Лиам и Эмма перешёптывались между собой, но Алеста не слушала их — она прокручивала в голове сцену у двери, пытаясь понять, что именно почувствовал дементор. Прибытие в Хогвартс было для неё почти облегчением. Толкотня на платформе, голоса Хагрида, эхо шагов по каменным плитам — всё это вытесняло странное ощущение, которое оставил после себя дементор. Она вышла из купе последней, чтобы пропустить Асторию вперёд. Лиам и Эмма уже смешались с толпой первокурсников, и Алеста потеряла их из виду. Астория держалась рядом, но её напряжение немного улеглось — замок, видневшийся вдалеке, отвлекал от пережитого страха. Коридоры Хогвартса оказались именно такими, как она их помнила — высокие, каменные, с движущимися портретами и факелами. Алеста шла ровно, не ускоряя шага, и старалась не думать о Драко. Но судьба распорядилась иначе. Она свернула за угол и замерла. В небольшой нише, чуть в стороне от основного потока учеников, стоял Драко Малфой. Она узнала его сразу — светлые волосы, острая линия плеч, холодная стать. Он стоял спиной к ней, но Алеста видела, что он обнимает кого-то. Не Крэбба. Не Гойла. Другого молодого человека, чуть выше его, с тёмными волосами, которого она не могла рассмотреть как следует. Но поза была несомненной: Драко прижимал его к себе, не смущаясь проходящих мимо учеников. Это длилось всего несколько секунд, но Алеста застыла, как вкопанная. Она не ожидала этого. Она не могла этого предвидеть. Её главный любовный интерес, её стратегический проект, её цель — стоял здесь, обнимая другого парня. Она не знала, как он смотрит на неё — но сейчас ей было не до этого. Увиденное разрушало все её планы, не оставляя места для сомнений. Она прикрыла рот ладонями, чтобы не издать звука. Внутри — шок, смешанный с абсурдным осознанием: она писала такие сцены. Она наделяла своих персонажей этой чертой. И теперь реальность преподнесла ей зеркальное отражение. Она быстро отступила за угол, стараясь не шуметь. Сердце билось быстрее, но внешне она оставалась спокойной — только чуть бледнее обычного. — Ты чего? — спросила Астория, заметив её вернувшейся. — Ничего, — ответила Алеста, и голос её был ровным. — Просто не туда повернула. Она взяла сестру за руку и повела к главному входу, не оглядываясь. Распределение проходило как обычно — шляпа пела, учеников вызывали по очереди. Астория села на стул с бледным, но решительным лицом. Шляпа задумалась на мгновение, потом громко объявила: — Слизерин! Алеста почувствовала, как внутри что-то сжалось, а затем — неожиданно — отпустило. Слизерин. Это было правильное место для Астории. И хотя она знала, что в этой среде у неё уже есть враг, что Пэнси будет рядом и не упустит случая, — она не могла не признать, что сестра будет рядом. Не на другом конце замка, не за зелёным столом другого факультета, а здесь, за тем же столом, в той же башне. Она сможет следить за ней, замечать, когда та напряжена, когда ей нужна помощь. Это была не просто радость. Это было облегчение, смешанное с новой ответственностью. Она теперь отвечала не только за себя. Она улыбнулась сестре, когда та, с лёгкой дрожью в коленях, побежала к столу Слизерина, и заняла своё место. За ужином она старалась не смотреть в сторону Пэнси. Та сидела через несколько мест, делала вид, что разговаривает с соседкой, но Алеста чувствовала на себе её взгляд — холодный, выжидающий. Инцидент в поезде не был забыт. Он не был прощён. Паркинсон просто ждала. Алеста не подала виду. Она спокойно взяла ложку, положила себе еды и начала есть, как будто ничего не случилось. В спальне Слизерина, когда девочки уже легли, Алеста сидела на кровати, глядя в тёмное окно. Она долго не могла уснуть. Другие девочки перешёптывались, смеялись, но она не слышала их — она думала о Драко, о том, что влюбилась не в него, а в образ, который сама создала. Она думала о дементоре, о его странном интересе. И о Пэнси, которая ждала. Она закрыла глаза и провалилась в сон. Глубокий, но недолгий. Проснувшись от тревожного ощущения — сейчас что-то произойдёт. Не успела она открыть глаза, как на голову ей набросили ткань, скорее всего покрывало. Её не били, но руки и ноги держали надёжно, кто-то всем телом навалился на неё, не давая вырваться. Паниковать Алеста не стала. Она мгновенно поняла, что происходит. Лёгкий шёпот заклинаний, которые врезались в её тело, заставляя чувствовать боль, принадлежал без сомнения Паркинсон. Алеста не понимала, какой смысл устраивать тёмную, если не можешь скрыть своё участие в ней. Паники не было, она просто ждала, когда всё закончится, трезво понимая, что вырваться не сможет. Ей оставалось только считать количество участвующих — по рукам, которые её удерживали. Восемь рук, и ещё одни мерзкие губы, которые не переставая шептали заклинания. Итого пять человек — практически полный состав женской спальни Слизерина третьего курса. Она не кричала. Не звала на помощь. Она сразу поняла, что это не поможет — только доставит удовольствие тем, кто держал её. Поэтому она сделала единственное, что пришло ей в голову: полностью расслабила тело и перестала подавать признаки жизни. Она лежала неподвижно, не сопротивлялась, не дёргалась. Даже дыхание замедлила — насколько могла, стараясь, чтобы грудь почти не поднималась. На мгновение заклинания прекратились. Кто-то испуганно прошептал: «Она что, не дышит?» Другая голос, более резкий, приказала: «Проверь пульс!» Рука коснулась её запястья — дрожащая, неуверенная. Алеста не шевелилась. Она чувствовала, как пальцы на её руке замерли, ища биение, и как они дрогнули, когда не нашли его сразу. — Она... она не дышит, кажется, — раздался шёпот. — Что? Не может быть! Мы же ничего такого... — Замолчи! Надо её отнести. В больничное крыло. Сейчас же. Голоса заметались. Руки, которые держали её, ослабли, потом снова схватили — но уже не для того, чтобы удержать, а чтобы поднять. Алесту подняли, понесли. Она держала голову расслабленной, давая ей безвольно свисать, и краем глаза, сквозь щель между покрывалом и её лицом, видела, как они торопятся, как их тени мечутся по коридору. Они сами отнесут её в медпункт. Боясь ответственности. Боясь, что их поймают. Боясь, что она действительно умрёт. И когда её опустили на койку, и кто-то в панике начал звать мадам Помфри, Алеста позволила себе медленно, осторожно вдохнуть. Она не открыла глаз. Не сразу. Она знала: сейчас её осмотрят, найдут следы заклинаний, выяснят, что с ней, но она будет говорить тихо, спокойно, и не назовёт ни одного имени. Пэнси и её подружки останутся в неведении, дрожа от страха, что их разоблачат. И тогда начнётся игра. Они напуганы. Это видно по тому, как они дрожали, когда не нашли пульса. Они не полезут к Астории — слишком боятся последствий. Они будут молчать и ждать, что всё замнётся. Но Алеста не собиралась молчать. Она сделает свой ход. Тихо. Без свидетелей. В нужный момент, в нужном месте. Она покажет им, что нападать на неё — плохая идея. Ничто не будет забыто и прощено. Но действовать сразу она не начнет. Сейчас ей нужно было восстановиться, прийти в себя, просчитать варианты. Она приоткрыла глаза. Вокруг была тишина — только тиканье часов и запах лекарств. Она закрыла их снова.