Все же ты мне интересен...

      Первые три дня после операции Капитан провёл в госпитале. Врачи настаивали на постельном режиме сотрясение мозга требовало покоя, а перелом предплечья нуждался в фиксации. Гипс наложили сразу, как только спал отёк, и теперь левая рука Капитана была заключена в белую неподвижную скорлупу от локтя до запястья. Выглядело это чужеродно неестественно для человека, который всегда был собран, подтянут и безупречен. Бан приходил каждый день. Он появлялся утром, до завтрака, с термосом кофе для себя и с зелёным чаем для Капитана. Садился на стул у кровати и оставался там до вечера, отлучаясь только по необходимости. Глава, к его удивлению, не возражал видимо, понимал, что сейчас не время для формальностей. Или просто закрывал глаза. Так или иначе, Бана никто не трогал. — Ты опять здесь, — сказал Капитан на второе утро, когда Бан вошёл в палату с термосом и пакетом свежих булочек из столовой. — А где мне ещё быть? — Бан поставил термос на тумбочку и сел на стул. — У меня выходной. — У тебя третий выходной подряд. — Я накопил. Имею право. Капитан посмотрел на него долгим взглядом, но ничего не сказал. Просто принял чашку с чаем и отпил. Чай был заварен идеально ровно так, как он любил. Бан за все это время запомнил. Дни в госпитале тянулись медленно. Капитан, привыкший к постоянной работе, к движению, к чёткому расписанию, мучился от безделья. Он пытался читать отчёты на планшете, но врачи запретили сотрясение, нельзя напрягать глаза. Он пытался диктовать заметки Бану, но тот наотрез отказался записывать что-либо, связанное с работой. — Ты на больничном, — говорил Бан. — Никаких отчётов. Никаких сводок. Никаких планов. Лежи и выздоравливай. — Я не умею просто лежать. — Знаю. Но придётся научиться. Хотя бы на пару недель. Капитан вздыхал, но подчинялся. Ему было трудно Бан видел это по тому, как он сжимал челюсть, когда медсестра в очередной раз просила его не вставать, как он раздражённо смотрел на гипс, как его пальцы здоровой руки постоянно искали, чем бы заняться. Но он старался. Вики приходила каждый вечер. Она приносила книги не рабочие, а художественные, которые Капитан в обычной жизни никогда не читал. Классика, фантастика, однажды даже любовный роман, который она положила на тумбочку с абсолютно невозмутимым лицом. Капитан посмотрел на обложку, потом на сестру, потом снова на обложку и сказал. — Это что? — Книги, — ответила Вики. — Для расширения кругозора. — Ты серьёзно? — Ты в гипсе, Женя. Если тебе скучно. Читай. Она развернулась и вышла, оставив книгу на тумбочке. Бан, сидевший рядом, давился от смеха. Капитан ещё долго смотрел на дверь, за которой скрылась сестра, а потом с выражением крайнего скепсиса открыл первую страницу. К концу недели он тайно прочитал треть книги. И, кажется, ему даже нравилось хотя он ни за что не признался бы в этом вслух. Лайк тоже заходила. Всего один раз Бан предупредил, чтобы не частила. Она принесла домашнее печенье, которое испекла сама, и рисунок небольшой акварельный портрет Капитана в своем стиле. Капитан долго смотрел на рисунок, потом на Лайк, потом снова на рисунок. — Это я? — спросил он. — Ну да, — Лайк улыбнулась. — Только в моем стиле. Но это ты. Нравится? — Это... неожиданно. — Это комплимент? — Да. Спасибо. Лайк просияла. Капитан бережно положил рисунок на тумбочку, рядом с книгой, которую читал. Вечером Бан заметил, что он иногда поглядывает на портрет украдкой, словно проверяя, на месте ли он. На четвёртый день Капитану разрешили вставать. Ненадолго, с поддержкой, но хотя бы не лежать пластом. Бан помогал ему ходить по палате поддерживал за локоть, хотя Капитан уверял, что справится сам. Но Бан видел, как его слегка покачивает после сотрясения, и предпочитал не рисковать. — Я не инвалид, — сказал Капитан, когда Бан в очередной раз подхватил его под руку. — Я знаю. Но я всё равно буду рядом. — Ты и так всё время рядом. — И что? Тебе мешает? Капитан помолчал. Потом сказал. — Нет. Не мешает. Они ходили по палате медленно, осторожно, шаг за шагом. От кровати до окна, от окна до двери, от двери обратно к кровати. Десять шагов туда, десять обратно. — Ещё круг? — спросил Бан. — Давай. Они сделали ещё один круг. На пятый день Капитан впервые вышел в коридор. Медленно, опираясь на руку Бана, он прошёлся до конца госпитального крыла и обратно. Его лицо было бледным, но взгляд более живым, чем в первые дни. Движение помогало. Даже такое медленное, осторожное. — Скоро ты будешь бегать, — сказал Бан. — Бегать вряд ли. Но ходить без поддержки уже скоро. — Это прогресс. — Это черепаший шаг. — Прогресс есть прогресс. Не ной. Капитан фыркнул, но спорить не стал. На шестой день врачи разрешили ему читать. помногу, с перерывами, но хотя бы что-то. Капитан немедленно потребовал планшет с отчётами. Бан закатил глаза, но планшет принёс. С условием: не больше часа в день. — Ты мне не начальник, — заметил Капитан. — Я твой агент. И я за тебя отвечаю. — Вообще-то администратор отвечает за агента, а не наоборот. — Ну, значит, мы поменялись ролями. Временно. Привыкай. Капитан посмотрел на него долгим взглядом, в котором смешались раздражение и что-то тёплое. Потом вздохнул и открыл планшет. Ровно на час. К концу первой недели палата Капитана стала напоминать оранжерею. Кто-то из коллег принёс букет белых лилий — Капитан не знал, кто именно, но подозревал, что без Вики не обошлось. Бойцы из группы быстрого реагирования, те самые, что были с ними в ангаре, принесли кактус "потому что он живучий, как ты". Омгус, который наконец-то появился в комплексе после долгого отсутствия, вручил Капитану воздушный шарик с надписью "Выздоравливай скорее!" и коробку дорогих конфет, которую Капитан немедленно передал Бану сам он сладкое не ел. Но самый неожиданный подарок пришёл от главы. На седьмой день он появился в палате впервые с момента госпитализации Капитана. В руках у него был небольшой горшок с фикусом — Это что? — спросил Капитан. — Растение, — сухо ответил Куратор. — Говорят, помогает восстанавливаться. Не особо прихотливое. Справитесь. Он поставил горшок на подоконник, кивнул и вышел, не дожидаясь благодарностей. Капитан смотрел на замиокулькас с таким выражением, будто это было не растение, а зашифрованное послание. — Куратор подарил мне цветок, — сказал он. — Я видел, — Бан ухмыльнулся. — Теперь у тебя есть растение. — У меня никогда не было растений. — Значит, будет. Фикус — хороший выбор. У меня такой жераньше был. — Ты разбираешься в растениях? — Немного. У меня их три. Замиокулькас, кактус и лилия. Лилию, кстати, надо было полить, я из-за тебя про неё забыл. — Из-за меня? — Ну да. Я тут сижу с тобой, пока мои цветы сохнут. Цени. Капитан посмотрел на него. Потом перевёл взгляд на фикус. Потом снова на Бана. — Я ценю, — сказал он тихо. Бан ничего не ответил, но его пальцы на мгновение сжались на руке Капитана. На восьмой день в палату вошёл глава. Он был, как всегда, с планшетом, но выражение его лица было менее суровым, чем обычно. Почти... удовлетворённым. — Дело "Масок" закрыто, — сказал он без предисловий. Капитан сидел на кровати, отложив книгу, которую читал ту самую, любовный роман он продвинулся уже до середины, хотя никому не говорил об этом. Бан стоял у окна, проверяя фикус земля была влажной, поливать не требовалось. Оба повернулись к главе. — Все подробности, — потребовал Капитан. Это был не вопрос. Это была его обычная команда. Глава кивнул и сел на свободный стул. Он был не в духе для долгих разговоров, но знал, что Капитан не отстанет, пока не получит полную картину. — Громов даёт показания, — начал он. — После ареста он пытался торговаться, но, когда понял, что все его счета заморожены, а партнёры либо арестованы, либо бежали, сдался. Он сливает всю верхушку "Масок" в обмен на смягчение приговора. На сегодняшний день арестованы двенадцать человек. Ещё четверо в розыске. Двое успели покинуть страну, но Интерпол уже подключён. — А аукцион? Записи, которые мы сделали? — спросил Бан. — Приобщены к делу. Ваша работа в поместье дала нам список всех участников теневого аукциона. Сейчас их проверяют. Нескольких уже задержали. — Громов надолго сядет? — спросил Капитан. — Надолго. Ему вменяют организацию преступного сообщества, шпионаж, торговлю влиянием и ещё с десяток статей. Даже со сделкой он получит не меньше двадцати лет. Если не больше. Бан присвистнул. Двадцать лет. Громов, который ещё недавно стоял на сцене особняка и продавал чужие секреты, теперь проведёт остаток жизни за решёткой. — А наши? — спросил Капитан. — Потери? — Ни одного погибшего. Трое раненых, включая вас. Все идут на поправку. Агент с позывным "Повар" получил осколочное ранение в плечо, но уже выписан. Операция признана успешной. Руководство выражает благодарность всем участникам. Глава сделал паузу. Потом посмотрел прямо на Капитана. — И отдельно вам. Если бы не ваше решение проверить генератор в одиночку, тот второй охранник мог бы запустить цепную реакцию и взорвать весь топливный склад. Вы предотвратили катастрофу. Ценой собственного здоровья, но предотвратили. Капитан ничего не ответил. Просто кивнул. Бан заметил, как его пальцы чуть сжались на одеяле видимо, воспоминание о взрыве всё ещё было свежим. — Дело "Масок" официально закрыто, — подытожил глава. — Все материалы переданы в архив. Вики уже занимается оцифровкой. — Значит, всё? — спросил Бан. — Конец? — Конец, — подтвердил глава. — По крайней мере, этой истории. Он встал, поправил планшет и направился к двери. У порога обернулся — Капитан. Когда поправитесь зайдите ко мне. Обсудим ваше будущее в организации. — В каком смысле? — В хорошем. Не переживайте. Он вышел. В палате повисла тишина. Бан смотрел на дверь, за которой скрылся глава, потом перевёл взгляд на Капитана. — "Будущее в организации"? — повторил он. — Это что значит? — Не знаю, — Капитан нахмурился. — Возможно, повышение. Или новое назначение. — Или орден. Ты же герой. — Я не герой. Я просто делал свою работу. — Жень, ты полез к заминированному генератору. Один. И спас всех. Это не "просто работа". Это героизм. Капитан не ответил. Но его щёки Бан готов был поклясться чуть порозовели На десятый день Капитана выписали. Врачи провели последний осмотр, проверили швы на голове заживали хорошо, обещали, что шрама почти не останется, подтвердили, что сотрясение прошло без осложнений, и велели носить гипс ещё три недели. Потом контрольный снимок и, если всё хорошо, замена гипса на мягкий фиксатор. Бан ждал его в коридоре. Когда Капитан вышел из палаты в своей обычной одежде, с гипсом на руке и небольшим рюкзаком, который собрала Вики, он выглядел почти как прежде. Только немного бледнее и с тенью усталости под глазами. Но уже не больной. Выздоравливающий. — Ну что, домой? — спросил Бан. — Да. В комнату. — В какую комнату? — В свою. У меня есть своя комната, если ты помнишь. Бан помолчал. Потом сказал. — Может, всё-таки ко мне? Я лазанью приготовил. — Лазанья десятидневной давности? — Я новую приготовил. Вчера. Пока ты тут книжки читал. Капитан посмотрел на него. Что-то в его взгляде изменилось стало мягче, теплее. — Ладно, — сказал он. — К тебе. Они пошли по коридору Капитан всё ещё немного медленнее обычного, Бан рядом, готовый поддержать, если понадобится. Но Капитан шёл сам. Твёрдо. Уверенно. Как всегда. В комнате Бана было уютно. Цветы на подоконнике уже оправились после его долгого отсутствия лилия выпустила новый лист, замиокулькас стоял зелёный и глянцевый, а кактус, как обычно, был невозмутим. Бан полил их с утра, так что земля была влажной, а на листьях лилии ещё блестели капли воды. — Располагайся, — сказал Бан, кивая на кровать. — Я лазанью разогрею. — У тебя же нет кухни. — У меня есть микроволновка. И общая кухня в конце коридора. Я приготовил там. Не переживай. Капитан сел на кровать и огляделся. Он был здесь всего пару раз, и то мельком. А теперь смотрел внимательно. На постеры на стенах, на стопку журналов, на горшки с цветами, на зелёную толстовку, висящую на спинке стула. Комната была маленькой, но живой. В ней чувствовался характер. Характер Бана. — У тебя хорошо, — сказал он. — Спасибо. Я старался, — Бан достал из микроволновки тарелку с лазаньей и поставил на стол. — Ешь давай. А то ты в госпитале на больничной еде сидел. Я пробовал их суп это не суп, это вода с намёком на курицу. Капитан взял вилку и попробовал. Лазанья была горячей, ароматной, с идеальным балансом соуса и сыра. Он закрыл глаза на секунду просто чтобы прочувствовать вкус. — Вкусно, — сказал он. — Это моё коронное блюдо. Лайк говорит лучшее в мире. — Лайк права. Бан сел напротив со своей тарелкой. Они ели молча, но это было хорошее молчание. Спокойное. Домашнее. Когда тарелки опустели, Бан убрал их в раковину и вернулся к кровати. — Как рука? — спросил он. — Ещё болит. Но меньше, чем в первые дни. — А голова? — Тоже. Врачи сказали, через месяц смогу вернуться к работе над проектом Через два к ведению полевых заданий — Это хорошо. — Да. Они замолчали. За окном шумел город — вечерний, живой, полный огней. Бан сидел рядом с Капитаном на кровати, и их плечи почти соприкасались. В комнате было тепло и пахло лазаньей. — Знаешь, — сказал вдруг Капитан, — когда я лежал в госпитале, у меня было много времени подумать. — О чём? — О нас. О том, что было. О том, что будет. — И что ты надумал? Капитан повернулся к нему. Его серые глаза смотрели серьёзно, но без той стены, которая раньше всегда стояла между ними. — Я хочу, чтобы мы были вместе, — сказал он. — Не просто как администратор и агент. Не как коллеги, которые иногда спят в одной комнате. А по-настоящему. Я не знаю, как это делается. Но я хочу попробовать. С тобой. Бан смотрел на него. В груди разливалось тепло то самое, которое он чувствовал каждый раз, когда Капитан говорил что-то настоящее. — Ты сейчас серьёзно? — спросил он. — Я всегда серьёзен. — Знаю. Но это... это очень серьёзно даже для меня— проноаор о Бан. Он опустил взгляд как будто задумался..