Будь моим смыслом

      Власова сидела на полу в ванной, ожидая, когда истекут положенные по инструкции пять минут. Время тянулось жутко медленно, в идеальной тишине она слышала только биение собственного сердца, а каждый удар с силой отдавался в висках.       Рита взглянула на наручные часы и тяжело вздохнула. Она поднялась с пола, ноги слегка подкашивались от нарастающего напряжения, и потянулась к тесту, лежащему на краю раковины. Свои чувства она идентифицировала с трудом: и страшно, и трепетно, и тревожно.       Затаив дыхание, она взяла его в руки. Пластиковый корпус показался ей ужасно холодным. Дрожащими пальцами она перевернула его, чтобы увидеть результат, и медленно опустила взгляд.       На тесте отчетливо виднелись две полоски. Две яркие, недвусмысленные полоски.       Рита прикрыла рот ладонью. Глаза расширились, в них отразился шок, смешанный с чем-то ещё, чем-то, что она пока не могла ни назвать, ни осмыслить. Биение сердца, которое ещё секунду назад казалось оглушительным, теперь стало едва слышным, словно ушло куда-то далеко, уступив место новому, тихому, но настойчивому чувству.       Две полоски.       Она всё ещё не верила своим глазам. Смотрела на тест, как зачарованная. Сердце издало глухой удар. Пальцы всё ещё дрожали, выдавая её внутреннюю тревогу.       Две полоски.       Только спустя несколько минут она смогла выбраться из ступора, и в уголках губ скользнуло подобие улыбки, а в глазах заблестели слёзы. Ни отчаяния, ни сожаления, ни страха. Слёзы искренней радости, такое приятное, нежное чувство разлилось по телу, что Рита по началу даже испугалась. Забыла, каково это — снова почувствовать новую жизнь внутри.       — И как сказать Данилову? — прошептала Рита, сквозь слёзы.       Её голос дрожал, но в нем не было прежней тревоги. Скорее предвкушение, легкое волнение перед тем, как поделиться этой невероятной новостью с самым близким человеком. Она знала, что Стёпа будет рад. Он всегда хотел детей, всегда мечтал о большой семье. И теперь их мечта, казалось, вот-вот осуществится.       Невольно она опустила руку на живот, и, кажется, наконец осознала, что это не сон, не шутка. Под тонкой тканью домашней футболки она чувствовала тепло, легкое покалывание, словно там, внутри, уже зарождалась крошечная жизнь.       В этот же день Власова записалась на приём к гинекологу. Почему-то она ни на секунду не сомневалась в точности результатов теста, но хотела убедиться окончательно прежде чем сообщать мужу. Несколько недель она провела как на иголках. Сначала ждала, когда настанет день визита в женскую консультацию, потом ждала, когда придут результаты анализов, потом ждала, когда доктор разрешит сделать первое УЗИ. И вот, когда все подтвердилось окончательно, Рита наконец смогла выдохнуть. Оставалось только обрадовать будущего отца.        Стёпа вернулся домой раньше обычного, как будто чувствовал что-то. Он вошел в кухню, где она готовила ужин, и обнял её сзади, уткнувшись носом в её волосы.       — Привет, любимая. Что у нас сегодня на ужин? — спросил он, его голос был немного хриплым от усталости.       Рита повернулась к нему, её глаза сияли.       — Стёпа, — начала она, её голос дрогнул, но на этот раз от счастья. — У меня для тебя сюрприз.       Стёпа внимательно посмотрел на неё, его улыбка немного померкла, сменившись легким беспокойством. Он знал её слишком хорошо, чтобы не заметить некую перемену в её настроении.       — Что-то случилось? Ты в порядке?       — Я в полном порядке, — заверила она его, крепче сжимая его руки. — Даже лучше, чем когда-либо.       Данилов заметно напрягся и даже слегка отстранился.       — Ты присядь, — Рита буквально заставила его сесть на стул, а сама вышла с кухни, бросив через плечо: — Я сейчас.       Вернулась она буквально через пару минут с небольшой коробочкой в руках. Села напротив и передала подарок мужу.       — Мне… открыть?       — Да, — тихо ответила Рита, её губы тронула легкая улыбка.       Стёпа неуверенно потянул крышку вверх. Внутри лежала детская погремушка. Маленькая, яркая, с разноцветными колечками, которые издавали нежный, мелодичный звон при малейшем движении.       Он замер. Его взгляд переместился с погремушки на лицо Риты. Её глаза снова сияли, но теперь в них была и слеза, блестящая на ресницах. Она смотрела на него с такой любовью, с такой надеждой, что у него перехватило дыхание.       — Рита… — прошептал он, его голос сорвался. Он не мог поверить. Слова застряли в горле, не находя выхода. — Ты серьезно?        Она лишь кивнула в ответ, и слеза, наконец, сорвалась, скатившись по ее щеке. Она протянула ему сложенный вдвое листок бумаги. Снимок с УЗИ.       — 8 недель, — прошептала она, и в этом шепоте было все: и радость, и трепет, и безграничная любовь.       Стёпа взял снимок дрожащими руками. На нем было что-то маленькое, едва различимое.       — Я ничего не вижу. А кто? Мальчик? Девочка? Ты как себя чувствуешь? А чего ты плачешь? Ты зачем вчера на задержание поехала?        — Тихо-тихо, спокойно, — сквозь легкий смех отозвалась Рита в ответ на все его вопросы. Её голос был полон нежности, словно она успокаивала испуганного ребенка. — Я беременна, а не больна. Все хорошо.       Данилов встал и подошел к ней, опускаясь на корточки. Он взял её руки, нежно поцеловал их, чувствуя, как тепло её кожи проникает сквозь его пальцы. Затем он положил голову на её колени, уткнувшись лицом в мягкую ткань её брюк. Он чувствовал, как её пальцы нежно гладят его волосы.       — Прости, я так сильно счастлив, — пробормотал он, его голос был приглушен, но в нем звучала вся глубина его чувств. Он закрыл глаза, ощущая её присутствие, её тепло, её любовь.        — Я тоже…       Стёпа поднял голову и заглянул ей в глаза.        — Рит, я люблю тебя. Вас.        Он произнес это с такой искренностью, с такой силой, что казалось, само пространство вокруг них наполнилось этим признанием.       — И я. Вас. — ответила она, и в её глазах отразилось то же безграничное счастье, которое он чувствовал сам.       Всю беременность Данилов не спускал с жены глаз. Он знал, что она сильная, что она привыкла к активной жизни, к службе, к адреналину. Знал, что она будет рваться на работу, что ей будет нелегко сидеть дома, ожидая рождения малышки. Но он также знал, что сейчас её место дома, где они вместе готовились к самому главному событию в их жизни. Он оберегал её, как самое хрупкое чудо, как самое ценное сокровище. Каждый её вздох, каждое её движение были для него важны.       А через восемь месяцев, в один из самых прекрасных дней, когда солнце щедро заливало их комнату золотом, на свет появилась очаровательная девочка. Маленькое чудо, которое стало воплощением их любви. Она была похожа на маму своей красотой, на папу — своим упрямым характером. Дарья Степановна Данилова.       Кажется, с её появлением в жизни супругов всё окончательно встало на свои места.

Просто теперь внутри

Всё на своих местах