вместе.

Серафим наткнулся на Глеба случайно. В пустом вагоне метро стояло создание ангельской внешности в абсолютно черной одежде. Мозг закипел. Не придумав ничего лучше, чем упасть на несчастное существо, прикрываясь тем, что не смог удержать равновесие из-за тряски, да и вообще, мол, он новенький в этом вашем Питере, выбил номер и телеграм. Завалившись в квартиру, сразу открыл контакт и написал: «привет, это серафим метро ;)» Так и началась их история. Жаркое лето. Духота в воздухе успела немного поубавить пыл, но большинство благоразумных граждан сидели по домам, не высовывая носы в сие адское пекло. Кроме этих двоих. Они встретились на автобусной остановке, сияя при виде друг друга так же, как блестит тонна хайлайтера на лице неумелой, но самоуверенной семиклассницы. Глеб судорожно распахивал глаза, нервно выдыхал при каждом новом звуке извне и вел себя как школьник, боявшийся спалиться перед матерью, пока Серафим мягко целовал его в податливые губы, прикусывал шею и нежно выводил дорожки из поцелуев на раскрасневшемся лице. Они приехали в парк аттракционов. Эта идея давно поселилась в голове Серафима, а неугомонный кудрявый бес лишь поддержал её. Препираясь у ларька с попкорном, взяли в итоге большой сырный. Старший аргументировал это тем, что тогда он сможет называть Глеба мышонком, на что младший корчил крайне недовольную гримасу и начинал активно возмущаться, подавляя внутреннее ликование и желание «стать сигаретой Серафима».   Буквально вывалившись из сидений после похода на американские горки, они решили, что экстрима на сегодня достаточно. Постепенно приходя в себя, проклинали эти ебучие повороты и собственное давление, которое будто назло не хотело приходить в норму, оставляя после себя тяжелую голову и тошноту. Зато сразу по окончании им выдали пару прелестных фото, на которых так удачно запечатлели ахуевшее от жизни лицо Серафима и мордашку Глеба, находящегося на грани истерики. Знатно поржав с этих шедевров ван Гога, старший засунул их во внутренний карман шорт и пообещал хранить до конца своих дней. Опробовав несколько более щадящих аттракционов, влюбленные создания не придумали ничего лучше, чем пойти на колесо обозрения. Весь сеанс Серафим наблюдал за то и дело фотографирующим окрестности Глебом, а на очередном пике высоты не выдержал и утянул мелкого в долгий, глубокий поцелуй. Позже технический механик странно косился на двух выходящих из кабинки парней, которые пытались отдышаться и были краснее свежесваренных раков. Ну, с кем не бывает. Выходя из парка, Серафим удачно заприметил цветочный магазин за углом и сказал кудряшке подождать его пять минут. Глеб согласился, попутно надевая наушники и включая любимую «ветрянку». Когда песня собиралась играть уже в третий раз, он увидел идущего навстречу Серафима и ахнул. Невероятно красивый букет светло-голубых, как и сам обладатель, лилий покоился в его руках. Не сдержав чувств, младший подлетел к Серафиму и обнял его так крепко, как скрепляются детальки лего, найдя верную по пазам половинку. Понежившись несколько минут, они всё же отпустили друг друга и пошли к старшему домой, предвкушая интересную ночь, с привкусом сахарной ваты и самых острых чипсов.  Поздняя осень. Ранее утро. Серафим, по своему обыкновению, собирался в гости к Глебу. Он приходил к нему несколько раз в неделю, иногда каждый день, и сидел по несколько часов. Слишком любил. У Глеба хорошо. Пускай не всегда тепло, но хорошо. Старший всегда брал с собой несколько упаковок его любимых сладостей, с которыми они часто пили чай вместе. По дороге Серафим зашел в цветочный, где уже успел стать постоянным покупателем. Взял очередной букет. На этот раз особенный, тот самый. Подумал, что хочет порадовать мелкого. Прибыв в пункт назначения, устроился на своем излюбленном месте. Обычно он молчал, прислушиваясь к дуновениям ветра, но не в этот раз. Серафим заговорил. — Привет. Мне кажется, я давно с тобой не общался. Я бы, скорее всего, молчал и дальше, но мне кажется, что сегодня это было бы оскорбительно.    С годовщиной нас, моя любимая звёздочка. Я знаю, ты слышишь. Всегда слышишь. Надеюсь, у тебя всё хорошо. Как ты там вообще? Я давно не видел красивых закатов. Может, тебе принести краски? Это поможет? Хотя вряд ли, что за чушь я несу. В любом случае, ты знаешь, как ко мне обратиться. Если тебе что-то нужно, просто скажи. Я всё сделаю. Всё что хочешь, куплю и принесу. Только скажи.  Вчера я приходил к тебе. Коммуналку оплатил, не переживай. С этим всё хорошо. Пил твой любимый чай. В последнее время тяжело его найти, почему-то стал пропадать из всех магазинов. Надеюсь, что это просто неполадки с поставщиками. Мне нужен этот чай. Придётся ехать за границу, если они всё-таки уберут его с продажи. В квартире убрался, зеркала протёр, пыль тоже. Прямо сотрудник клининга, хах. Вообще, я стал чаще приходить к тебе. Наверное, скоро перееду, а свою квартиру буду сдавать. Да, пожалуй так будет лучше. Что тебе ещё рассказать? Как проходят мои дни? Да никак. Ничего особенного. Работаю днями напролёт, зато у тебя всегда есть зефирки и цветы. Это важнее. Это правильно. В очередной раз собираюсь к тебе, думаю, что в этот раз точно получится. Но ты не переживай, я сделаю все аккуратно. Меня в любом случае никто не хватился бы, кроме тебя. А ты и не хватишься, ведь мы уже будем вместе.  Я люблю тебя, мышонок. Знаю, что ты не жалуешь, когда я тебя так называю, прости. Сегодня не могу иначе. Безмерно люблю тебя и ещё раз поздравляю. Это правда особенный день для меня, пожалуй, самый значимый. Между нами всегда будет эта тонкая красная ниточка, которая приведёт меня к тебе, где бы ты ни был. Я иду к тебе. Прощай, моя любовь, и до встречи, моя звёздочка. Я скоро. Встав с чёрной матовой скамейки, Серафим понял, что окончательно замёрз. Пальцы не слушались, ноги тоже, но он нашёл в себе силы очистить вазу и поставить туда новый, свежий букет из двенадцати светло-голубых лилий. Их цвет был не такой насыщенный, как в тот летний вечер, но голубой робко пробивался сквозь стерильную белизну лепестков, словно напоминая о том, что шанс ещё есть. Напоминая о Глебе.  Серафим аккуратно положил все его любимые сладости на тарелку, постоял несколько минут и пошёл домой. Глубоким вечером во дворах Питера завыла скорая. Вместе.