«Партнёры не только в работе»

      Кавеху исполнилось двадцать восемь, и этот возраст казался ему странным рубежом, за которым юношеский пыл окончательно уступил место выверенному профессионализму. После того сокрушительного, выжигающего душу расставания и последовавшего за ним грандиозного скандала, который поставил жирную точку в его прошлой жизни, он больше не позволял себе слабостей. К нему неоднократно проявляли интерес, и очаровательные девушки с многообещающими взглядами, и настойчивые молодые люди, искавшие внимания талантливого архитектора. Однако Кавех оставался вежлив и холоден, воздвигнув вокруг своего сердца стену прочнее любого бетона.       — Простите, но моя единственная и самая преданная возлюбленная — это работа, — с мягкой, но решительной улыбкой отвечал он на каждое предложение свидания.       Он действительно верил в эти слова, находя утешение в строгой геометрии чертежей и гармонии архитектурных форм, которые никогда не предавали его.       Закончив с первичным осмотром своего нового убежища, Кавех принялся за уборку, стараясь вымести из углов не только строительную пыль, но и лишние мысли. Когда привезли и собрали кровать, он с особым тщанием застелил её свежим бельем, наслаждаясь запахом новой ткани и ощущением того, что теперь у него есть своё место. На кухне он методично разложил продукты по полкам новенького холодильника, радуясь тому, как аккуратно выглядят ровные ряды овощей и упаковок. Ужин обещал быть простым, но изысканным — он нарезал сочный перец, томаты и зелень, приправив их оливковым маслом и капелькой лимонного сока.       — Нужно привыкать к порядку с первого же дня, — прошептал он сам себе, вытирая столешницу до блеска.       Кавех планировал лишь немного поваляться перед телевизором, давая отдых уставшей спине после всех дорожных приключений. Однако мерный гул работающего прибора и мягкость новой кровати сделали своё дело, и он сам не заметил, как тяжёлые веки сомкнулись. Его сознание уплыло в сторону спокойных снов. Тишину пустой квартиры нарушила резкая вибрация телефона, лежавшего прямо под боком, отчего Кавех подскочил, едва не свалившись с матраса.       — Кавех! Вот ты черт, какого хрена не сказал, что ты в городе! Я тебя четвертовать готов! — громкий, почти оглушительный голос в трубке заставил его зажмуриться.       — Тигнари, боже, полегче… — пробормотал Кавех, пытаясь сфокусировать взгляд на стене напротив. Он сел, усиленно моргая и пытаясь осознать, сколько времени он проспал. — Я только вчера прилетел, понимаешь? Нужно было хоть немного обустроить эту бетонную коробку, а потом я просто вырубился, — оправдывался он, потирая затёкшую шею.       На другом конце линии повисла тяжёлая, почти осязаемая пауза, прерываемая лишь чьим-то приглушенным дыханием.       — Новая квартира? — голос Тигнари сменил гнев на искреннее недоумение. — Кави, ты чего не в своей? Почему ты не поехал в старую квартиру?       Кавех почувствовал, как внутри кольнуло старое, давно забытое чувство вины и тоски, которое он так старательно прятал.       — Нет, я не хочу туда возвращаться, — тихо, но твёрдо произнёс он, глядя на свои руки. — Слишком много теней. Я купил себе новую.       В трубке раздался шорох, и к разговору подключился второй, более грубый и низкий голос, который невозможно было спутать ни с чьим другим.       — Ну ни хрена себе, ты у нас что, теперь тайный богатей? — вклинился Сайно, и в его тоне слышалась смесь насмешки и искреннего удивления.       Кавех невольно улыбнулся, представляя, как Сайно, должно быть, сейчас приподнял бровь, недоверчиво разглядывая экран на телефоне в руке своего мужа.       — Сайно, привет, — ответил Кавех, окончательно просыпаясь и вставая с кровати. — Ну, не то чтобы богатей, но после нескольких лет работы за границей на счету кое-какие деньги имеются. Знаете что? Приходите сегодня ко мне на новоселье. Я скину адрес прямо сейчас. Он почувствовал, как в груди разливается тепло от осознания того, что, несмотря на годы разлуки, его друзья остались прежними.       — Мне днём нужно ещё кое-что докупить для уюта, а на вечер я приготовлю ваши любимые блюда, как в старые времена.       — Вот это уже другой разговор, дружище! Кидай адрес, вечером будем как штык, — радостно воскликнул Сайно, и на этом связь оборвалась.       Кавех искренне рассмеялся, отбрасывая телефон на кровать, и быстрым движением отправил Тигнари координаты своего нового жилища. Радость от предстоящей встречи придала ему сил.       Он отправился в душ, смывая остатки сна и настраиваясь на продуктивный день, полный покупок и приятных хлопот.       Вторая вылазка по магазинам оказалась не менее изматывающей, чем первая, но Кавех чувствовал странный азарт, выбирая мебель для гостиной. Он придирчиво рассматривал журнальные столики и мягкие кресла, стараясь представить, как они впишутся в его лаконичный интерьер. Особое внимание он уделил коврам, понимая, что в этой части страны климат может быть капризным, а он привык к комфорту.       — В Австрии даже летом не всегда тепло, так что не будем рисковать здоровьем, — рассуждал он, поглаживая густой ворс ковра.       Ему хотелось создать не просто квартиру, а крепость, где каждая деталь будет работать на его душевное равновесие.       Когда он вернулся домой, квартира уже понемногу приобретала по-настоящему жилой вид, и это стремительно поднимало Кавеху настроение. Он включил на телефоне лёгкую инструментальную музыку, звуки которой заполнили пустое пространство, и сразу направился на кухню, чтобы заняться готовкой. Первым делом он отправил в холодильник несколько упаковок хорошего пива, зная вкусы своих друзей, а затем принялся за основные блюда. Кухня наполнилась ароматами специй, чеснока и жареного мяса, создавая ту самую атмосферу дома, которой ему так не хватало все эти годы.       Работа спорилась, и Кавех ловил себя на том, что напевает мотив под нос. В семь часов вечера раздался звонок в дверь, и он, вытирая руки о фартук, поспешил открывать.       — Привет, заходите скорее! — широко улыбнулся он, распахивая дверь перед гостями.       — Ну ни хрена себе! Ты вообще в курсе, что купил квартиру в самом престижном районе города? — ошарашенно произнёс Сайно, заходя внутрь.       Он вертел головой, рассматривая высокие потолки и панорамные окна, пока подталкивал Тигнари в спину, чтобы тот не застыл на пороге.       — Этот комплекс строила фирма «Альянс», Кавех! Это же высший пилотаж, тут цены за квадратный метр просто космические!       Кавех лишь пожал плечами, проводя друзей вглубь квартиры, где уже стоял накрытый стол, а на окнах появились лёгкие шторы.       — Нет, честно говоря, я не смотрел на застройщика, — признался он, открывая пиво. — Я выбирал по удобству, по району и близости к центру.       Он рассказал друзьям, как нашёл этот вариант среди десятка других и как его юрист тщательно проверял каждую букву в договоре купли-продажи.       — Просто внёс залог, потом оформили сделку, и вот я здесь, — закончил он свой рассказ, разливая напитки.       — И всё! — воскликнул Тигнари, всплеснув руками от возмущения. — Ты так говоришь, будто обычную булку в пекарне купил, а не элитную недвижимость!       Тигнари подошёл ближе, заглядывая Кавеху в глаза с какой-то профессиональной, почти врачебной тревогой и легким разочарованием.       — Кавех, что с тобой стало? Где твой прежний запал, где эти твои фирменные взмахи руками и рассказы на три часа о каждой колонне?       Он смотрел на друга, пытаясь найти в нём того эмоционального и взрывного парня, которого они провожали в аэропорту несколько лет назад.       Кавех грустно улыбнулся, ощущая, как внутри шевельнулось что-то болезненное, но он быстро подавил это чувство привычным усилием воли.       — Мой милый Тигнари, годы идут, — мягко произнёс он, присаживаясь на край стола. — Мы тогда были молодыми и чересчур амбициозными.       Работа в Нью-Йорке научила его сдержанности, ведь там ценили прежде всего результат и холодный расчёт, а не душевные терзания творца.       — Там не нужен был художник, им требовался профи, способный уложиться в дедлайны и бюджет.       Тигнари лишь досадливо поморщился, явно не принимая таких объяснений и считая, что его друг просто потерял частичку своей искры.       — Не узнаю тебя, мой друг, — искренне и грустно добавил он. — Хайтама на тебя не хватает, чтобы ты наконец расшевелился и начал спорить.       От этой внезапно брошенной фразы Кавех весь напрягся, его пальцы непроизвольно сжали край столешницы, а в горле мгновенно пересохло.       — Он что… он в городе? — голос прозвучал чуть более хрипло, чем ему хотелось бы.       Ему казалось, что он давно перерос эту тему, но имя бывшего любовника всё ещё действовало на него как удар под дых.       — Да, он, в отличие от тебя, никуда не уезжал и строил свою карьеру прямо здесь, — кивнул Сайно, принимая бокал с пивом, — Аль-Хайтам теперь стал очень влиятельной фигурой в деловых кругах, владельцем какой-то крупной строительной или консалтинговой фирмы. Мы толком не знаем подробностей, так как после вашей ссоры и расставания он тоже ушёл в себя и закрылся от всех.       По словам друзей, Аль-Хайтам превратился в холодную и отстранённую машину, настоящего робота, лишённого каких-либо человеческих эмоций. Кавех замолчал, чувствуя, как внутри разливается странная пустота, в которой не было ни злости, ни обиды, ни даже тени прежней страсти.       — Так, ладно, хватит о грустном, — Кавех первым прервал затянувшееся молчание, тряхнув головой, чтобы отогнать нахлынувшие воспоминания. Он жестом пригласил друзей в гостиную, где на столе уже дожидался ужин, и постарался вернуть беседе непринуждённый тон.       — Проходите, я сейчас принесу горячее, — добавил он, скрываясь на кухне.       Вечер прошёл в удивительно тёплой обстановке, несмотря на неловкий момент в начале, и друзья долго говорили о жизни.       Тигнари и Сайно с гордостью рассказывали о своей маленькой кофейне, которая стала довольно успешным местом в городе и приносила стабильный доход. Кавех был искренне рад за них, обещав обязательно заглянуть в их заведение в ближайшие дни.       Друзья разошлись только в два часа ночи, оставив Кавеха одного в притихшей квартире, где ещё витал запах их парфюма и вкусной еды.       Он лёг на кровать, но сон не шёл, перед глазами с пугающей ясностью встал образ Аль-Хайтама в ту их последнюю, роковую ночь. Он вспомнил те ледяные глаза, тяжёлое дыхание и молчание, которым Аль-Хайтам отвечал на все его гневные оскорбления и несправедливые обвинения. Кавех тогда просто развернулся и ушел, не зная, что этот уход затянется на долгие годы и навсегда изменит их обоих.       — Да чёрт с ним, какое мне до него дело теперь, — зло прошептал он, утыкаясь лицом в подушку.       Он заставил себя закрыть глаза, напоминая себе, что завтра его ждёт решающий день. Завтра в два часа дня у него было назначено собеседование в том самом «Альянсе», и он не мог позволить себе выглядеть разбитым.       Кавех уже подготовил своё портфолио, тщательно отобрав лучшие проекты последних лет, и завёл будильник на телефоне, чтобы выспаться. Он понимал, что эта работа — его шанс окончательно закрепиться в родном городе и доказать самому себе, что он чего-то стоит.       Мысль о том, что он может столкнуться с Аль-Хайтамом в деловых кругах, больше не пугала его так сильно, как ещё несколько часов назад.       Теперь он был другим человеком — более сдержанным, профессиональным и умеющим скрывать свои чувства под безупречной маской спокойствия.       С этой мыслью он наконец погрузился в глубокий сон без сновидений.